Проклятие Де Виль.

В белом халате прячется тьма, я врач для всех, но только не для себя, Галлюцинации терзают, а в сердце ненависть к былой любви живет.

Размышления и сожаления Дюргана, осиротевшего мальчика и успешного доктора. Он мечтал о такой судьбе? Сможет ли Дюрган устоять перед соблазнами?

Иногда странно оглядываться назад и понимать, что твоя жизнь до встречи с ней была ужасной и вспоминать все, что произошло с тобой, а потом возможно и плакать из-за такой судьбы. Но сколько бы ни слез я пролил, я все равно не могу изменить то, что было. Кем мог бы быть тот самый маленький Дюрган? Мог бы он стать лучшим доктором, который спасал бы людей во благо? Тот маленький Дюрган всегда где-то позади меня, и я постоянно вижу его во снах и понимаю, что так сильно виноват перед ним и перед его несбывшимся мечтами. А сейчас я Дюрган и ношу фамилию Де Виль, которая и спасла, и погубила меня в одно время. Я не могу благодарить женщине за такой подарок, но остаться в сторонке несмотря на то, что эта женщина сделала для меня я также не могу. Можно сказать, что она спасла меня, а потом сама погубила. Неужели все матери такие? Что ж, расскажу по порядку, вам ведь это так смертельно нужно. Мое детство прошло в стенах детского дома, а моей матерью была воспитательницей. Ну, а моими братьями и сестрами были также же ребята, как и я, такие же брошенные и они всегда ждут своего часа, чтобы оказаться в кругу любимых людей, семьи. Меня никто и не собирался брать к себе, каждый кто видел меня тут же, сразу уходил или же переключался на других ребят. Жестоко и подло было с их стороны в начале обещать мне все, а потом передумать и бросать меня. В возрасте семи лет я не понимал почему каждый отказывается от меня, постоянно задавался вопросом насчет моих родителей, настоящих. Где они? Почему они меня бросили? Были ли на то причины? Или я все же был не желанным ребенком в их семье? Но моя воспитательница всегда успокаивала меня и надеялась, что в будущем и меня увезут с этого ужасного места. Она тогда не знала, что я в тот момент уже отчаялся и понимал, что я навсегда застрял здесь вместе с ней и мне остается только наблюдать как других детей забирают их новоиспечённые родители. В младенчестве я всегда старался подружиться с другими ребятами, поиграть с ними в какие-то игры, но вместо дружбы я получал лишь отказ и грубые высказывания насчет моей формы носа. Любят же детишки раздувать из мухи в слона, когда видят то, что странно для них. Они готовы унизить человека с его какими-то особенностями лишь бы показаться выше, круче и лучше. Кстати, про мой нос... Сейчас вы можете увидеть его лишь с грубой горбинкой, а раньше он у меня был с приличным размером, благо я прооперировался у хирурга и сейчас мой нос просто в замечательном состоянии. Зачем я рассказываю эту мелочь? Хочу, чтобы они знали, те кто любят унижать меньшинств, что их странное поведение или же они имеют особенности в своем теле то это не значит, что их уже можно перестать принимать за человека. Они люди, такие, как и мы. Когда мне было достаточно лет чтобы ходить в школу, то я там также отличился от всех. Не подумайте, что я был умным среди них. Я был заядлым и жутким троечником, хулиганом и избивал всех, кого мог. Все 11 лет школы мою воспитательницу вызывали в школу и ей постоянно пришлось краснеть из-за меня ведь она, по факту, была моей опекуншей. Но вот когда я вступил где-то в 7 класс, то я перестал творить хаос и бардак и вместо этого стал учиться и мои оценки немного улучшались с каждым днем, моя воспитательница даже гордилась мной. Кстати, она даже не ругала меня за мои оценки и хулиганство, наоборот она разговаривала со мной и объясняла почему так нельзя. Из троечника в хорошиста и я стал менее хулиганить, но не полностью. Во мне была некая детская обида на тех детей, у кого были настоящие и родные родители, которые любили своего ребенка всем сердцем. Завидовал? Наверно так. У меня в школе была некая банда, которая подчинялась только мне, и я мог без особой силы выпросить у них деньги, еду, также без угрызений совести оскорблял преподавателей и некоторых даже унижал, в основном это были тихие и ранимые старушки. Сейчас я понимаю, что они будут рады моей кончины, если оно наступит. Во время каникул я возвращался в детский дом и стал снова и снова наблюдать за тем, как другие уходят в новые семьи. Меня иногда просили помочь в школе во время летних каникул, там побелить стены, покрасить заборы и так далее. Я всегда охотно соглашался, так как сидеть на одном месте все три месяца лета мне не хотелось. В 9 классе я попал под учет по причине драки и плюс меня поймали гуляющим, с бутылкой в руках, в позднюю ночь. Тут виноват не я, а еще более пьяный мужчина, который домогался до меня, преследовал и спрашивал совсем непристойные вопросы, о которых я вспоминать не хочу, и тогда я ударил его кулаком прямо в глаз, он разозлился и начал драться со мной, а мне потом пришла идея и решил как мог сильно ударил по его голове бутылкой и тут меня сразу же арестовали. Больше всего жаль в этой ситуации была моя бутылка с водкой наполовину… Сколько же денег улетело из-за этого пьянчуги… Воспитательница тогда так сильно беспокоилась и вытащила меня из полицейского участка и пригласила к себе домой. Там я выслушивал ее лекцию, ругань и брань, которая длилась больше часа точно. Я ее понимал и не отвечал ничего, кроме как кивал. Наверное, воспитательница единственный человек, которого я очень сильно ценил, любил и был готов помочь ей во всем. Она мне всегда была настоящей матерью и останется навсегда ею. Вот и пришел час выпускного, и я попрощался со школой, а после сразу же поступил на доктора. По правде говоря, это была моя мечта с детства, да и воспитательница всегда поддерживала эту идею, так что у меня не было выбора, кроме этого. До сей поры сожалею, что выбрал Францию, где я буду учиться и подниматься по ступенькам. Ну, а сама Франция превосходная страна и я уже успел побывать в его тайных уголках, когда убегал с колледжа. Да, знаю, что это было моей мечтой, но юношеский возраст давал о себе знать и мне нужно было испустить пар с друзьями в баре, выпивать и покурить, а потом возвращаться к долгам. Меня хотели исключать уже несколько раз и пугали всем, что можно и что нельзя. Но не могли, ибо я среди своих однокурсников отлично понимал темы, в срок сдавал все работы, без пропуска ходил на практики, ну а занятия, конечно, я пропускал. Благодаря этой специальности я познал внутренний мир животного, а потом человеческого и он мне непонятным образом так сильно понравился. Помню одну из некоторых практик, где нам пришлось резать труп. Никто не смог нормально выполнить работу кроме меня. Мне так понравилось проводить по кожу скальпелем, открывать для себя внутренний мир этого никому ненужного трупа, я даже сумел разочароваться в том, что он был трупом, ведь кровь могла бы течь по его живой коже, а он был трупом и кровь вела себя не так, как мне хотелось. И я сдал на отлично эту практику, после я не мог нормально уснуть из-за мыслей, что я недавно поиздевался над трупом и все время думал: а что подумают обо мне родные этого трупа? Эта практика, можно сказать, привела меня здесь, перед вами и с этой фамилией. Потом у нас были такие практики над трупами животных и мне это также нравилось, я снова и снова отличался среди своих однокурсников, одни отличные оценки, и я уже был уверен, что у меня красный диплом и я наконец-то смогу поработать врачом. Но тогда меня не туда переклинило, и я стал собственными руками ловить бедных животных, еще живых и которые, наверно, умоляли меня опустить их на волю, потом стал их беспощадно убивать один за другим. В моем гараже уже сильно провоняло кровью, протухшим мясом, мои руки уже были по локоть в крови, я с каждым разом все терял связь с миром и оставался более неуравновешенным. Я никому не показывал свой гараж, наполненный кровью, и старался и молился чтобы никто не нашел его, ведь это станет моим клеймом позора и возможно даже по этой причине меня отчислят из университета. Каждое утро я ходил в университет, а потом возвращался в свой гараж и снова и снова проводил некие операции над телами животных. Мне хотелось узнать, как правильно вырезать органы и продать их и потом заработать неприлично огромную сумму. Конечно же я говорю про человеческие органы, а животные были моей тренировкой, и я готовился так, как будто у меня уже есть или будет труп настоящего человека. Но кто мог бы знать, что это сбудется по моей воле. В один из обычных дней в университете прозвучала грустная новость. Наш директор умер от сердечного приступа и поэтому в этот день нас всех опустили домой, а желающие могли попрощаться с ним и поехать на кладбище. Я был одним из желающих и со мной были совсем немного людей. Ну оно и понятно, директор отличался противным характером и всегда отчитывал каждого, если что-то ему не понравилось, но работу он прекрасно выполнял, надо признать это. Кладбище расположилось совсем не далеко от Франции, где-то, можно сказать, в глуши, и мы со всеми в общественном транспорте долго ехали туда. Кладбище, где должны похоронить нашего директора, было совсем старым и не похоже, что за ним кто-то вообще ухаживал, но как потом оказалось, что этот мужчина заранее не планировал свою смерть, не купил место и у него даже не было никаких родственников, которые могли бы похоронить его в высшем уровне. Такие дела, а с виду он не казался таким одиноким, и мы всегда считали, что он должно быть женат. Я с ребятами лично похоронили его, попрощались и ушли с этого места уже поздним вечером. В это время вообще не ходили автобусы и мне пришлось еще час ждать и ловить такси и тогда ко мне пришла эта ужасная идея. Я подумал над тем, чтобы раскопать тело директора, перевезти его в мой гараж, а там разобрать его на органы и я уже богат. Я уже считал себя самого сумасшедшим и сразу же отбросил эту идею. Я успешно вернулся в общежитие. Да, я жил в общежитии, которое дало мне университет. К сожалению, оно не было бесплатным, а поэтому часть моей стипендии уходила за проживание в этом общежитии. Со мной были всего две соседи и, к моему счастью, они были жуткими хулиганами и могли не возвращаться в общежитие до следующего дня, и я мог спокойно заниматься своими делами. Всю ночь я думал над этой идеей и не мог выбросить его из головы. Я, конечно, нуждался в деньгах, так как хотел после выпуска поступить в другой университет по той же специальности и получить еще больше знаний. А на это нужно еще больше денег и, как назло, в моей голове одни мысли насчет трупа директора, который будет гнить и все его органы пропадут зря! От каждой такой мысли меня тошнило от себя самого. Это отвратительно, ужасно, подло с моей стороны вот так глумиться над трупом, но другая часть меня подговаривала идти на этот поступок и обещала, что это станет нечто новым для меня и я действительно стану богатым. Я подался ему. У нас была кладовая в таких случаях, как субботник, уборка и так далее, и я достал оттуда мешок, лопату, фонарик и тележку. Фонарик, чтобы я мог найти могилу, мешок, чтобы запихнуть туда директора, а тележка, чтобы понести мешок от кладбища до самого общежития. Иной пути я не видел и все они мне казались рискованными, кроме этого. Всю дорогу я сомневался, катал тележку, разговаривал сам с собой, пару раз даже повернулся назад, но в конце концов я все же дошел до кладбища. Время было где-то после третьего ночи, вокруг не было никого, тихо и жутко темно. Я быстро нашел могилу директора и с дрожащими руками стал вскапывать его, и я также постоянно оглядывался вокруг, опасаясь лишних глаз или хуже – полицейских и сторожевых псов. У них отменный нюх на такие преступления. Я прекрасно понимал, что совершаю нечто непростительное и ужасное, и что мне не отмыться от такого греха, но другое «я» постоянно толкало меня глубже и глубже в эту слизкую грязь, чтобы я не мог выбраться. Я добрался до гроба и через полчаса я уже мог открыть его. Я увидел директора, и он не казался таким мертвым, а скорее всего живым и просто спал, и я испугался, начал сомневаться в своем поступке и подумывал просто сбежать с этого места и навсегда забыть про этот случай. Но я не мог. Меня давили проблемы с деньгами, и также мой внутренний голос, он становился все громче и громче звенеть в ушах и не давал мне трусить и сдаваться, а продолжить начатое. Я ненавидел себя в тот момент, проклинал и оскорблял себя самого и одновременно затаскивал труп директора из могилы, а после с трудом смог запихнуть его в мешок и снова закопал могилу так, что его не откапывали. Мое сердце бешено стучалось, мозг перестал работать и за него работали только ноги и руки. Я умчался со всех ног вместе с тележкой, в котором был директор, и скрылся в другое место. Время было уже 5 утра, скоро вот-вот должны проснуться люди. Я понимал, что было поздно и мне уже конец, но старался не подавать этому виду и снова спрятал мешок с трупом под землей и вернулся в общежитие. Весь день я был нервным, не внимательно слушал преподавателя, пропускал почти все слова и по этой причине так и не написал лекцию. Благо, я дружил с преподавателями, а поэтому они всегда прощали мои мелкие косяки. Меня за это как-то даже называли подлизой. Может оно так и есть. После университета я направился прямиком в мой гараж и включил огромный морозильник, в котором я хранил трупы животных. Этот морозильник был вместе с гаражом, когда я его покупал, так что мне было повезло. Я убрался в этом морозильнике, выбрасывая ненужные мне трупы в мешок, а после вернулся в то место, где я спрятал труп директора, на часах было 5 часов дня, но тогда была поздняя осень и поэтому вокруг уже успело стемнеть и мне это было на руку. Я вновь откопал директора и на этот раз смог перевезти его в мой гараж. Я был уверен в том, что меня никто не заметил, так как пошел по пути, где никто не ходит и не станет. Первым делом я закинул труп в морозильник и сразу же вернулся в общежитие, чтобы вернуть лопату, мешок и тележку, а потом наконец-то добрался до своей кровати и уснул крепким сном. Правда, я не хотел больше возвращаться в этот гараж, ничуть не хотел, я уже понимал, что совершил ужасное дело и меня нужно наказать, но, чтобы меня наказали, мне нужно сначала распрощаться с мечтой работы доктора и сдаться правосудию и тогда меня упекут в тюрьму, или в лучшем случае – поставят на учет. Я понимал это, я был готов, но в то же время я не хотел рисковать своим положением, а поэтому и смирился с тем, что я мразь, не заслуживающая ни прощения, ни понимания. Все выходные я не вылезал из кровати и думал лишь о трупе у меня в гараже и только в воскресенье я собрал свои силы в кулак и пришел в свой же гараж. Благо, ничего не провоняло и это означало, что с трупом все в порядке. В гараже был длинный столик в центре, именно там я и проводил операции над животным, а сейчас впервые над человеком. Я достал намертво холодный труп, опасаясь, как бы не разбить его, после положил на стол и долго не мог собраться с мыслями. Другое «я» говорило мне, что я поступаю правильно и считало, что директор понял бы меня. Чушь собачья, это я всего лишь так себя успокаивал. Директор ни за что не простил бы за такой мой поступок. Наконец-то я приступил к делу и благодаря полученным знаниям я успешно вырезал две его чистые и здоровые почки и этого мне хватило. Можно сказать, на всю жизнь. Потом я осознал, что я действительно тупой и не умею нормально составить план. Я выкопал труп, достал органы, а потом… А что потом с трупом делать?! Я запаниковал и не знал, что делать. А вернуть труп на место было бы худшей ошибкой в моей жизни, ведь кто-то заметит меня, как я ночью, втайне ото всех, закапываю труп назад в его могилу. Как будто убийца я. Не знаю, что подтолкнуло меня на еще более отвратительный поступок с моей стороны. Я стал резать труп на части, после поместил их всех в пакеты и отправил снова в морозильник, а кости я спрятал в другой мешок и закопал его прямо под гаражом. Я будто потерял связь с чем-то и поступал совершенно безэмоционально и без никаких заминок, словно на тот момент я был совсем не Дюрган, а кто-то другой… Когда я закончил с этим делом, то вернулся в общежитие и очень сильно надеялся, что все окажется сном и я завтра как обычно приду на лекции и буду проводить время с друзьями из моей группы. Но на следующий день я совсем плохо справлялся с практикой в университете, везде мне мерещился труп директора, говорящий мне, что я ужасен, что я поступил подло. Его сгнившийся образ трупа навсегда впечатлился в моей памяти, и он иногда являлся ко мне в снах в виде моих кошмаров. Я все же не выдержал и попросил преподавателя отпустить меня, сказав, что я чувствую себя плохо и наверно простудился и меня отпустили. Я, конечно же, не пошел в общежитие, а в гараж. Я решил, что эти кошмары не должны всегда быть вместе со мной и попытаться хотя бы встретиться с ним лицом к лицу, чтобы избавиться от страха. Я вновь пошел на омерзительный поступок, который я никогда не забуду и не пойму, зачем я так поступил. Наверно я был слишком взволнован такой чередой событий, что перестал здраво мыслить и расставлять приоритеты. Сначала я хотел закопать все части трупа по всему уголку густого леса, но потом передумал осуществлять эту идею, так как в лесах иногда бывают лесники, грибники, которые могут ходить вместе с собакой. Думаю, понятно почему я отказался от такой идеи. Вторая мысль была такой: подложить все части трупа к чужому гаражу и обвинить другого в таких преступлениях. Это было наилучшей идеей, но я отказался от него, ибо не хотел, чтобы из-за меня снова пострадал человек. Сначала директор, а потом еще кто-то? Ну уж нет. Третья, последняя и не очень здравомыслящая идея, но раньше я считал это единственным выходом из этой ситуации. Съесть по частям труп как прожаренное мясо. Я решил приготовить одну из частей трупа и сам же его попробовал. Конечно же это было ужасно, омерзительно, мне захотелось вызвать у себя рвоту и никогда не прибегать к такому. Я подумал, что лучше оставить все, как и есть и ушел из гаража. Примерно неделю или больше я не возвращался туда и вел более нормальную жизнь, ходил в университет, иногда даже выпивал, чтобы забыть все произошедшее. Спустя несколько дней я все же был вынужден зайти в гараж, чтобы снова подумать над тем, как полностью избавиться от трупа. Кстати, о нем, никто пока не прознал, что директора давно уже нет в своей могиле. Мне повезло. Зайдя в гараж, я сразу же вышел и закрыл дверь. Не представляю, насколько же там воняло и тошно было там находиться. Я даже прикрылся своей кофтой и снова вошел в гараж. Я вспомнил, что после «трапезы» я так торопился выйти, что забыл оставшуюся еду на тарелке и она протухла по полной программе. Тогда я понял, что оставлять труп надолго никак нельзя и понимал, что мне нужно как можно быстрее действовать. Я решил приготовить их как обычное мясо, и оно было намного вкуснее, чем в прошлый раз, но я все держал у себя в голове, что это человечина и это вообще не нормально питаться себе подобными, но что я мог поделать. Я не хотел угробить свою карьеру и свою мечту. Раз в неделю я заставлял себя побыть голодным, чтобы к вечеру я смог съесть все до последней крошки. А что насчет тех почек директора, спросите вы. Они все это время были в целости и сохранности. Я же будущий врач! Умею как обращаться с органами. Через анонимного покупателя я успешно продал почки в так называемый черный рынок и после этого поклялся никогда не поступать так. А остальные мелкие части и те части, которые я не хотел кушать, закопал под чужим гаражом и забыл обо всем. Моя жизнь стала постепенно налаживаться, я реже и реже заходил в гараж, так как это место теперь для меня не гараж, а сгусток противных воспоминаний моей безысходности. Я стал чаще гулять, выпивать и общаться с друзьями и это мне помогало. Проходит время, и я полностью забыл про этот случай, а также успешно выпустился с красным дипломом и, конечно, мы всей группой отпраздновали это. Не представляю, сколько же я там выпил и насколько я был пьяным, но я был счастлив и казалось бы, что я наконец-то мог рукой дотронуться до заветной мечты, но как я вижу сейчас… Я до него не то, что рукой не мог трогать, эта мечта даже не была в моем поле зрения. Его никогда не было и не будет из-за того поступка и из-за трупа директора, что каждую раз являлся в моих кошмарах. Он постоянно читал мне лекции про ужасного человека, убившего его во второй раз, рассказывал про морали и ценности каждую ночь, также открыто ненавидел и оскорблял меня, а на следующее утро я просыпаюсь в холодном поту. Я не мог к кому-то обратиться за помощью, ни друзья, ни психолог. Нет, я не хотел, чтобы они узнали про эту мою другую сторону. А поэтому я решил на время покинуть Францию и забыться в другой стране, проветриться и потом вернуться с новыми силами. Благодаря двум почкам, у меня были в буквальном смысле две чемодана, которые доверху набиты деньгами. Точкой, где я хотел бы отдохнуть и развеяться, была Испания. На самом деле, я наугад выбрал эту страну. Думаю, сейчас меня сочтут за слабого и трусливого человека, что бежит от своего прошлого вместо того, чтобы сразиться с ним и дать отпор. Да, так и есть. Я не хочу застревать на одном месте и каждый раз испытывать судьбу в надежде, что все само собой закончиться и успокоится. Я не буду мирно сидеть и ждать кошмар в виде трупа директора, а потом просыпаться так, словно ты только что пробежал сто километровый марафон без передышки. Я не стану забиваться у себя в комнате, винить себя до конца дней. Я лучше постараюсь пойти другим путем, где буду я буду счастливым. Разве это не то, к чему должны стремиться люди? Прощать себе свои ошибки и жить дальше? Увы, если другие так не считают. В Испании я развлекался как мог, испробовал все напитки, безалкогольные и алкогольные, побывал во всех уголках, заходил в любые заведения, в особенности казино и бордель. Конечно, удача не всегда была на моей стороне, когда я играл в карты и тогда я расслаблялся в борделе, снимал красавиц и жил себе припеваючи. Я иногда задумывался над тем, что было бы если не эти почки? Не хочу даже думать про это и оставлю этот вопрос так и открытым. Именно в Испании я сделал операцию. Мне всегда не нравился мой такой здоровый нос, казалось даже, что именно по его вине ко мне не идут знакомиться девочки. Я нашел престижную больницу, лучшего хирурга и обо всем договорился с ним, но перед этим хирург прознал, что я выпускник лучшего университета и хотел предложить мне работу здесь, но я отказался. Нет, дело не в больнице, она была лучшей, я не спорю, но я мечтал работать именно в Франции. Потом я подписал нужные документы для операции и мой нос уже изменился через несколько дней, а может даже неделей. Теперь я выглядел немного по-другому, нос не закрывал обзор моего лица и мне это нравилось. Чтобы не разориться насовсем мне пришлось работать в любых местах, в особенности в ресторане. Там я был официантом и это приносило мне достаточно денег. А зачем мне много? Я живу один, гуляю один, сплю один, а значит стремиться к большим деньгами уже не имело смысла, ведь со мной были еще два чемодана с деньгами. И вот в одну кромешную ночь я не мог уснуть и все время пытался закрыть свои глаза, но стоило мне закрыть их и тут начинается сон с теми же кошмарами, которых я старался избежать. Труп директора снова и снова оскорблял меня, унижал и называл ужасным человеком. После этой ночи все следующие стали такими же, и я снова оказался в кругу страданий и ужасных кошмаров. Каждую ночь я встречал и выслушивал оскорбительные лекции от директора, хоть я прекрасно знал, что все это лишь мое воображение, но я постоянно пугался и боялся. Боялся, что я совсем сойду с ума и проболтаю кому-то о своем поступке и меня упекут в тюрьму или что еще хуже в клинику для душевнобольных людей. Я даже пытался повеситься, но не мог сделать этого. И мне пришлось вернуться назад, в надежде, что меня примут работать доктором в больнице и благодаря такой тяжелой и ответственной работе я могу потеряться в пучине работы. Лучше так, чем встречаться с трупом во сне. И да, мне все равно не было уютно в Испании. Вернувшись назад, я сразу же стал искать работу в больнице и смог выбить для себя место медбрата. Вы спросите, что я так долго учился и все это ради того, чтобы устроиться медбратом? Нет, я не буду долго засиживаться на посте медбрата. Все дело в доверии. Мне нужно чтобы главврач доверился мне и самостоятельно выдал то, чего я действительно заслуживаю. Мне нравилось делать так, словно ты шагаешь по ступенькам: раз ступенька – начало, два ступенька – реализация, и так далее. Я хотел быть хирургом и старался ради этого. Так и началась моя жизнь медбратом. Я каждый день, рано утром, приходил на работу и старался всегда уделить всем больным должного внимания, прописывал им назначенные препараты, лекарства и уколы, даже иногда выслушивал их проблемы, так как у одного пациента нет родителей и ему некому положиться, а у другого были родственники, но они его забыли и не навещают никогда. Было жаль всех до единого, маленьких ребятишек, дедушек и бабушек, осиротевших детей, мне хотелось всем им помочь, но понимал, что это невозможно и тяжело для меня. Я, конечно, что-то знаю о человеческих эмоциях, сострадание, любовь и взаимопонимание… Но кто понимал меня? Любил меня? По этой причине я не могу глубоко заглянуть в души каждого и все они закрыты для меня. Но тем не менее, я всегда старался поддержать разговор, поднять настроение и вылечить человека, ведь не зря я доктор, ну будущий, и это именно то, ради чего я поступил учиться по этой профессии. Но работа не помогла мне избавиться от кошмаров в виде трупа директора. Сколько бы я ни старался избегать его, игнорировать, не выслушивать, он с каждым днем все был настойчивее и надоедал, что у меня начались провалы в памяти, начал страдать некоей стадией шизофрении, но я не хотел верить в это и старался еще больше и больше работать чтобы сильнее вымотаться и отдохнуть. Такой способ мне лично помогал, но ненадолго. Мной даже поинтересовался сам главврач, так как заметил, что со мной что-то не так. Честно, я не хотел, чтобы директор «таким образом» обратил на меня внимание. И в итоге мне выдали недельный отпуск и пообещали, что если я хорошенько отдохну, то через неделю я могу поменять пост с медбрата на что-то другое. Боже! Я и не думал, что все так быстро произойдет. Я так обрадовался, что забыл все ужасные кошмары в моей голове и всю неделю отдыхал, развлекался как мог, чтобы удостовериться в том, что я действительно в здравом уме. И вот тогда после этой недели моя жизнь перевернулась верх дном. Когда я ждал собственной очереди, чтобы встретиться с главврачом и поговорить с ним. До меня были одни больные и старые люди, а за мной одна странная женщина с двумя цветами волос, черные и белые. Она попыталась завязать со мной разговор, и я не мог отказать ей. - Молодой человек, выглядите очень здоровым. С чего вам понадобилось заходить к врачу?– Женщина рассмеялась и после добавила. – Не подумай, что я хочу выбить себе твое место в очереди. Мне дико скучно ждать. - А кому не скучно ждать в очереди? – Сказал я и зачем-то рассмеялся. Ее смех видимо был заразительным. - Действительно! Ну, на что жаловаться будешь? Или внешность твоя обманчива и у тебя на самом деле страшные или тяжелые болезни? – Боже, я даже немного испугался, что она лишь по моему лицу прознала все, но я себя быстренько успокоил. - А, нет. Я не болен. На самом деле я работаю здесь медбратом. А сейчас мне нужно поговорить с главврачом и поэтому я жду. А вы? Чем больны? – Женщина сразу светлее и живее стала, когда узнала, что я медбрат. - О! Значит вы можете знать какие-то лекарства от простого кашля? Или посоветуете что-то другое? –Да уж. Но я не отказал ей в помощи. Так как у нее была самая обычная кашель и соответственно ей не нужно ждать такую длинную очередь, а поэтому я прописал ей лекарства и посоветовал побольше пить теплый чай. После этого разговора она поблагодарила меня и перед тем, как уйти сказала, что я хороший человек, раз не пользуюсь своим постом чтобы пропускать очередь. Она улыбнулась мне и помахала, а после ушла. А я остался ждать и понемногу стал улыбаться, как ненормальный. А что? Никто не говорил, что я хороший. Я ждал очень долго, но все-таки дождался своей очереди и наконец-то вошел в кабинет главврача, чтобы обсудить с ним насчет моей работы. Меня выбрали главным медбратом стационара. Это такой огромный шаг в ступеньке к славе. Меня конечно же это устраивало, я даже не ожидал, что мне выдадут такую ответственную работу. И я решил одновременно порадовать своим возвращением в Францию и своей новой работой мою любимую маму, то есть воспитательницу, которая с детства была со мной. Честно говоря, когда я уехал в Испанию, я с ней не успел попрощаться и у меня осталось чувство вины перед ней и я хотел извиниться за это. Детский дом все еще стоял на своих ногах спустя столько лет и продолжал опекать осиротевших детей. На пороге я сразу вспомнил свое детство в этих стенах и даже расплакался от такого. Маленький «я» наверно даже не догадывался, что он станет хорошим доктором. Меня сразу же узнала моя воспитательница, она так сильно постарела, что очень сильно расстраивало меня. Думаю, каждый ребенок хотел бы, чтобы их матери жили долго и долго. - Подлец! Уехал в Испанию и не позвал меня. – Она рассмеялась и обняла меня так крепко, как в детстве, когда я плакал или оставался один. - Прости, матушка. Мне нужно было срочно уезжать и поэтому я не успел с тобой повидаться. – Глядя на нее и я понимаю, что могу вот так довести ее до самого не дай Господи. Но сами понимаете, я не мог рассказать ей, что я убил во второй раз и так мертвого директора. А придумать что-то другое у меня не хватило воображения. - Дюрган, лучше бы извинился за то, что не навещал так часто. Я так сильно соскучилась по тебе. – Матушка немного расстроилась, но я успел порадовать ее тортиком, и мы вместе попили чай, вспоминания наше прошлое. - Поступил на доктора!? Ох, боже… Я так горжусь тобой, Дюрган.– Она, не переставая говорила мне столько хороших слов, о которых я так сильно нуждался. Я понимал, как же мне было бы хорошо всегда оставаться с ней рядом, но она была против этого. Матушка не хотела, чтобы я был не умелым и не мог приспособиться к жизни, и вместо этого просто отпустила на волю меня. Я очень благодарю ее за это, но мне также грустно, что из-за этого я не мог так часто видеться с матушкой. - Дюрган… Я очень горда, что вырастила тебя таким. Я надеюсь, что ты и дальше сможешь сам идти, без чьей-то помощи.– После этого я не смог сдержать своих слез и бросился к ней в объятия. Она единственный человек, который может видеть меня таким. Я долго плакал и вскоре уснул на ее плечах, а после, поздно вечером, был вынужден попрощаться с ней и уйти к себе домой. Конечно, я не думал, что это было нашей последней встречей, я собирался еще раз навещать ее. Кстати, о матушке. Она та, кто дала мне такое имя. Сначала я думал, что родители дали мне это имя, но оказалось, что они ничего не дали мне и просто бросили сразу после моего рождения. Не приятное чувство, на самом деле. Но даже так я все равно беспрестанно искал их, в надежде хотя бы узнать причину того, что они бросили меня. И… Наверное, я хотел бы почувствовать настоящую материнскую любовь? Да… Так и продолжались мои дни, просыпаюсь рано утром и сразу же иду на работу, так как я не очень умею готовить еду себе, и я питался в буфете в больнице, а потом уже занимался пациентами, медсестрами и медбратами. Я полностью руководил эту команду и мне это нравилось. В какой-то день та самая женщина, с двумя цветами волос, снова явилась и на этот раз в качестве моего пациента. Я одновременно был рад и не рад. Я волновался, что с ней что-то серьезное случилось. Ну, а рад был тому, что эта женщина снова обратилась в эту больницу, значит я чем-то помог ей. Или нет? Она дождалась своей очереди и наконец-то явилась ко мне. - О, боже. Это же вы. Неужели так быстро поднялись за короткий срок? – Женщина рассмеялась и уселась на место, после отдала мне свое направление. - Ну, я давно работал здесь.– Я не стал устанавливать зрительный контакт и лишь читал направление. Потом я узнал, как ее звали. – Круэлла? Про вас, помню, давно о чем-то говорили многие. Чем я обязан такой известной женщине, как вы? – Я сразу поменял отношение, узнав ее имя. Признаюсь, я гонялся за деньгами и славой, а тут перед тобой звезда, бывшая красавица мира моделей. Как тут остаться равнодушным? - Бросьте, не такая я уж звезда. Я сильнее простудилась после нашей последней встречи, к сожалению. Те таблетки помогали, конечно, но теперь уже нет. Видимо, я серьезно чем-то больна, хахах. – Круэлла не так уж и бережно относилась к своему здоровью, это было сразу видно. Конечно, она прошла обследование и получила от меня рецепт лекарств и ушла довольной. На самом деле я мало что знаю о Круэлле. Знаю только то, что она совершила нечто ужасное – живодерство. Хотя, другие источники говорили совсем другое и ее на самом деле подставили. Версий того случая было очень много и ни один из них не был правдивым или близким к правде. Но, с другой стороны, Круэлла раньше славилась прекрасной мадемуазель и всегда появлялась на публику в своих шикарных меховых шубках, о которой мечтали все люди. Сейчас же я считаю ее обычной женщиной, которая не смогла справиться со своей жестокой судьбой и считаю ее самым неудачливым человеком на свете. Мне действительно жаль ее. Она бесспорно заслуживает второй шанс и искупление. Годы проходят, я постепенно поднимался по лестнице карьеры и с каждой ступенькой я становился более важным и значимым человеком, а еще узнаваемым. Теперь, когда я наконец-то встал на пост доктора и возглавил большую часть операций и работы и я мог спокойно жить самой обычной жизнью, как доктор, которого любят многие люди. С тех пор кошмары меня не беспокоили и мне казалось, что я смог их победить, я даже подзабыл каково это просыпаться в холодном поту после очередного кошмара. Никто до сей поры не узнал мое ужасное прошлое и что я натворил ради того, чтобы стать немного богаче и работать доктором. Кажется, прошло уже 10 лет где-то после последней встречи с Круэллой. Она ко мне больше не заходила, и я был рад за нее, ведь это значит, что она больше не болеет. Но только когда я о ней вспомнил, то через несколько дней Круэлла вновь зашла ко мне спустя долгие годы и выглядела она намного хуже, чем раньше. - Дюрган? Как ты сильно изменился… Даже главным стал в этой больнице. – Круэлла мягко улыбалась мне и как прежде села на свое место напротив меня. – Чувствую себя паршиво… Я старалась бросить все проклятые привычки, но в итоге я снова и снова к ним притрагиваюсь. – Я сразу понял о каких привычках она говорила. Это были курение, алкоголь и многое разное. – Разве нет никакого способа помочь мне избавиться от них? - Круэлла, и рад и не рад видеть вас здесь. Я понимаю каково это и как тяжело пытаться избавиться от этого. – И в какой-то момент мое воображение сыграло со мной злую шутку и труп директора появился из ниоткуда и стоял сзади женщины. Он смотрел на меня пристально и сверлил своим пустым взглядом, словно хотел снова напомнить мне о моем ужасном поступке. Закончилось все тем, что я упал в обморок перед Круэллой и она вызвала мне других докторов, а после я проснулся в больничной койке. Я правда не понимал этого. Чего хочет этот кошмар от меня? Ему не хватило того, что я и так почти всю жизнь мучусь из-за него? Ему мало, что я наказываю себя за такое? Что ему надо от меня наконец? Я не выдержал и заплакал, благо никого в койке не было кроме меня. Я не стал задерживаться в койке, так как мне казалось, что это выглядело уж очень жалко и позорно для доктора, а после этого стал рыться в любых информациях о том, как избавиться от шизофрении или чего-то подобного. Меня конечно же опять отправили в отпуск под предлогом, что мне стоит отдохнуть от всего и я уже сомневался, что они хотят, чтобы я отдохнул. Может быть, я им уже надоел? Наверное, они уже все знают и хотят уволить меня? Я постоянно нервничал и волновался по пустякам, а вовремя отпуска совсем и лишился рассудка. Должен сказать, что Круэлла была бы отличной матерью. Она, по словам моих коллег, вновь зашла в больницу узнать, как мое самочувствие, но вместо этого получила лишь мой адрес и Круэлла таким образом нашла мой дом и стала иногда навещать меня. Это облегчило мою жизнь и кошмары даже перестали сниться. Может быть дело в заботе и ласке? Женщина, которая прославилась ужасной славой, о которой говорят, как о живодерке, сидит и заботится обо мне, готовит для меня еду и с добротой относится ко мне. Что-то тут не сходится и это были точно фальшивые и противные слухи. Несколько дней я был под присмотром Круэллы, а после этого дня я стал осторожнее относиться к своему здоровью и больше и лучше питался, чтобы в следующий раз я не падал в обморок, и работал без пота в лице, то есть не так сильно изматывал себя трудом. Кое как мне удавалось держать себя в хорошем настрое и это длилось почти полтора года пока я не узнал о смерти моей матушки. Отвратительное чувство. Знать, что ты теперь один в этом мире и всегда им будешь, ведь никто не рискнется своим здоровьем и чувством ради больного человека, никто больше не заменит тебе мать, как сделала это моя воспитательница. Я уже взрослый человек с собственными деньгами и домом, умею лично распоряжаться своей жизнью, но внутри я все еще был маленьким мальчиком, который из-за нехватки родительской любви остался таким. Лишь воспитательница могла подарить мне ту любовь по частичку, и не больше. Никто на этом свете кроме родителей не подарит ребенку родительскую любовь. Когда я узнал про смерть моей матушки, то впал в глубокую депрессию и мне пришлось лично хоронить ее, так как у нее не было родственников. Я сделал все так, чтобы у нее похороны были достойными и туда пришли все ребята, которые были сиротой и были под ее опекой и также ее некоторые коллеги. Она была и останется великой женщиной в жизни многих осиротевших детишек, в том числе и меня.

Я люблю тебя, матушка. Если ты это видишь и слышишь, то прости, что так испоганил свою жизнь.

Конечно, я рассказал все Круэлле и именно от нее я получал поддержку и силы, а потом и я стал навещать ее и помогать по дому, как и воспитательнице когда-то. Не сказать, что все вернулось на круги своя, но мне было хорошо и те кошмары больше не появлялись. Я снова и снова работал до поздней ночи в больнице, надеясь найти любые информации чтобы избавиться от тех чувств. Скорее всего, это были вовсе не чувства, а фобии. Я все чаще чувствовал, что кошмар с участием директора становился более материальным, если можно так сказать. Я чувствовал везде его присутствие и не мог избавиться от этого бреда. Меня иногда колотило от страха, а иногда я старался не обращать на это внимания, но, в целом, я понял, что никогда спокойно жить не буду. Но как вдруг Круэлла предложила мне пойти и познакомиться с ее пасынком. Я и даже не представлял, что у громкой и известной женщины был пасынок и к тому же, что все богатство Круэллы теперь владеет он. Не сказать, что я вообще нуждался в круге общения и друзей, мне казалось, что мне становится лучше только, когда я один и никого нет вокруг. Но с другой стороны… А что мне оставалось делать? Опять пугаться от этих кошмаров, как дитя малое и страдать от одиночества и от того, что мне некому рассказать и поделиться этой ношей? Да и мне само предложение познакомиться с ее пасынком, а также поселиться в шикарном особняке очень понравилось. Никогда бы не подумал, что буду жить в таком месте, ха-ха-ха. Мне пришлось согласиться, и она мне дала адрес, а также письмо. - Что это за письмо? – Мне не совсем было любопытно. Правда. - Передай это моему пасынку и он, надеюсь, поймет и позволит тебя войти в Особняк. – Я только видел то, как Круэлла тяжело вздохнула и стала более грустной. – Ну… Я надеюсь, что тебе он понравится, Дюрган. – Теперь мне стало любопытно. - Благодарю, Круэлла. Я постараюсь быть на связи с вами. Особняк находился где-то в Франции и это было отлично, иначе мне пришлось бы бросать работу и ехать куда-то. А при таких условиях, я, возможно, отказался бы от предложения Круэллы. Мое любопытство брало вверх, и я все же открыл письмо, написанное от Круэллы.

«Дорогой Ричард! Как поживаешь? Как твои дела? Я надеюсь, что все отлично у тебя. За меня не волнуйся, у меня все просто прекрасно. Правда, не настолько прекрасно, ведь тебя нет рядом. Я так виновата перед тобой и до сих пор жалею об этом поступке, Ричард. Я пойму, если ты ненавидишь меня, не любишь, не желаешь видеть… Я и так виновата перед всеми, перед тобой даже, а поэтому извиняться за такой омерзительный поступок я не вижу смысла. Я не считаю, что я могу как-то быть прощена, особенно тобой. Ричард, мужчина, что передал тебе письмо…, надеюсь, ты с ним подружишься и вместе с ним тебе станет легче справляться с болью, которые я принесла тебе. Только одного я не понимаю, Ричард — это твое бездействие с такой статной фамилией. Одумайся и начинай делать то, что хотел и, я тебе обещаю, моя фамилия поможет тебе.

                                                                                   Твоя матушка!

                                                   Я люблю тебя! Мы обязательно встретимся еще раз.»

Что я только что прочитал? Я думал, перечитывал и шел к указанному адресу. И вот, я стою перед огромным и красивым особняком, который носил себе название «Хелл Холл». Правда, я очень сильно удивился, что Круэлла живет не здесь. Мне пришлось сделать так, чтобы письмо Круэллы не раскрывали и завернул все это в новый и чистый конверт. Я прошел через огромные ворота и наконец-то оказался во владениях Хелл Холла, а после постучался в дверь. Не помню даже сколько мне пришлось ждать ответа, наверно очень долго, что я даже уселся на скамейку во дворе и стал ждать хотя бы каких-то служанок, садовника и так далее. Никого ни черта не было в этом Особняке и во дворе тоже не было никого. Это розыгрыш какой-то? Но я также подумал: а разве старушка будет разыгрывать меня? Нет. И я снова терпеливо ждал хоть какого-то ответа. Это было поздно вечером, я все еще сидел на скамейке и уже подумывал уходить из этого места, но в ворота кто-то заехал, да еще и с таким громким ревом, что ближайшие птички полетели отсюда. На вид эта машина была красной и очень старинной, еще и с длинным капотом. Я с радостью подошел поближе, так как я очень сильно вымотался в ожидании неизвестно кого! Меня встретил молодой на вид мужчина и он явно был в шоке моего присутствия в его владениях. - Что вы здесь делаете? Это не проходной двор, чтобы вот так врываться и отдыхать здесь. Убирайтесь. – По всей видимости, хозяин был очень рассержен, хотя я даже ничего плохого не сделал. Возмутительно! - А… Нет. Я вас ждал. Вы ведь… Ричард? – К черту мою невнимательность. Кроме письма его имя нигде не было, даже из уст Круэллы, а значит он сейчас прочитает мое письмо и узнает, что я его уже прочитал! - Да, я Ричард Де Виль. А вы один из покупателей или что? – Какой еще покупатель? Теперь я протянул письмо ему и стоял перед ним в глубоком молчании, пока он читал письмо. Он, видимо, плакал? И даже как-то злился. - Вы знаете где она находится?– В смысле ее пасынок не знает где его матушка находится? Что за отношения странные. - Да. Она здесь, в Франции. А вы что не встречались…? – Зря я это сказал. Ричард на меня набросился, повалил на землю и нависал надо мной и, кажется, собирался придушить меня. От чего-то? Конечно, я был силен и с легкостью повалил его самого на землю, а после хотелось даже уйти, но он остановил меня. Стоя передо мной на коленях, он о чем-то умолял и не разборчиво говорил, да и еще дыхание у него было не в порядке и мне пришлось остановиться и выслушать его. - Простите… Я 10 лет, меньше или больше не знаю, не видел Круэллу… Я даже представить себе не мог, что она живет прямо перед моим носом… Я просто подумал, что вы так шутите надо мной и разозлился… - Я прекрасно видел то, как он сожалеет, а поэтому помог ему подняться, и Ричард пригласил меня к себе, в Особняк. Он даже выделил мне место здесь, хоть и я не намеревался здесь оставаться, но Ричард так настаивал. Мы с ним очень долго вели разговор в огромном зале и нам стало интересно узнавать что-то от друг друга. Я узнал, что он все это время жил один в этом мрачном месте, ждал, искал свою матушку, которая и бросила ее. Ну, а он узнал, что я высокопоставленный врач! И все, ему не нужно больше знать. Нет. - Приведешь меня к Круэлле завтра? Прости, что прошу у тебя об этом, обещаю ты не останешься без вознаграждения. – Какое еще вознаграждение? Я был готов и без денег помочь ему, лишь бы увидеть то, как сын и мать встретятся наконец-то. - Не стоит волноваться насчет денег. Я с радостью помогу вам встретиться с ней. Ричард снова настаивал меня переночевать здесь, в Хелл Холле и я был вынужден согласиться. На следующее утро я с Ричардом поехали на его машине, он вел машину, а я указывал дорогу. Не сказать, что Ричард очень серьезный человек, слава богу он понимает некоторые юморы и нам не было скучно в машине. Я даже легонько подкалывал его, признаюсь, но в ответ я тоже слышал его острые шутки. Так мы быстро сдружились вовремя поездки. Я отлично знал дорогу к дому Круэллы, но каково было мое удивление, когда вместо Круэллы я увидел новых владельцев, а след от нее самой как будто простыл. Ричард стал косо на меня смотреть, а я стою и не понимаю, как она успела за такой короткий срок продать дом и куда-то уехать. - Дюрган? Это ваши шутки или что? Здесь ее нет. – Голос Ричарда стал грубее, и я понимал, что его доверие ко мне сразу же исчезнет. - Нет… Она здесь жила, я правду говорю. Спросите у них. – Я указал на новых владельцев и те согласились со мной, кивая, а после подошли поближе к нам. Это была молодая супружеская пара. - Да, здесь до нас жила одинокая женщина. У нее еще вроде бы волосы двух цветов. Странная очень.– Зря он это сказал. Очень. Никто не посмеет вот так говорить о матери, когда присутствует ее сын. - Она не странная. Дюрган, пошли. – На этом я распрощался с домом Круэллы. Он был для меня в каком-то смысле родным и уютным. Всю поездку обратно в Особняк мы молчали, Ричард иногда ускорялся настолько, что я в мыслях уже молился, чтобы я добрался живым и целым. Ричард пригласил меня выпить с ним. Тогда это был тот самый вечер, когда я стал таким. Носителем этой фамилии. Выпивали мы с ним в Особняке, так как у Ричарда был свой мини бар, и он отлично знает, как преподнести напитки посетителю. Я даже подумал, что он бармен. Я выбрал что-то менее алкогольное, а Ричард – алкогольное и я сразу понял, что я выступаю в роли слушателя и возможно спасательного круга. Ничего, я привык быть таким. - Круэлла не моя мать, мачеха, но благодаря ее я такой, какой ты сейчас меня видишь. Я богат, могу делать все, что захочу… Но какая с этого выгода для меня? Я остался один. – Серьезно? Он имеет все, но отказывается от них? Эти богачи странные. - Что вас держит? В прошлом совершили что-то и теперь не прикасаетесь к богатствам? – А почему бы и не спросить? - Наверное… момент моего восемнадцатилетия, а точнее после его… Круэлла покинула меня, оставила письмо и за все это время ни разу не навещала, не писала мне письма и не пыталась узнать, как я. Я для нее просто мимолетная глава в жизни, а она для меня… Все, что есть. Я правда простил бы все ее ошибки, лишь бы снова услышать ее возмущения насчет моего внешнего вида, ха-ха-ха. – Ричард уже полностью открывался мне и доверял, как будто я его давний знакомый или это алкоголь так действует. – Поэтому я не хочу тратить деньги Круэллы, которые она мне дала вместе с письмом. Точно. Письмо. Я бы хотел уточнить одно: что представляет собой эта фамилия «Де Виль»? Почему Круэлла в письме обратила внимание на свою фамилию и какую силу она имеет в себе? Во мне любопытство все росло и росло, мне хотелось узнать еще больше и выведать все секреты от Ричарда и, кто знает, может быть, я могу стать намного богаче. - Неловко спрашивать про это, но… Что в письме было написано? Можете не говорить, если это настолько личное.– Ага. Я не потерпел бы такого, если он не скажет. - Да нет… Вот письмо, сам читай. – Ричард уже был пьян и продолжал пить, а я, как будто, первый раз читаю письмо. - Де Виль? Ваша фамилия? Какое красивое и жуткое. – Что за ерунду я сморозил. Но зато я был уверен, что Ричард теперь в моих руках. - Де Виль… Печально известная фамилия, так о ней говорят в газетах, и она имеет небывалую мощь в себе. Мало кто носит такую фамилию, но именно те люди могут поставить перед собой законы благодаря своей проклятой фамилии. Говорят, что эта фамилия способна наслать проклятие на другого, а поэтому люди просто не могут отказать Де Вилям. Это чушь собачья, но люди в это почему-то верят до сих пор. Может быть это из-за того, что Круэлла когда-то давно в свои года похитила ровно сто один далматинцев и убила их всех ради своей меховой шубки. Ну, а на данный момент такую фамилию носят только я, Круэлла и ее настоящий сын. И после того, как Ричард рассказал, он просто уснул у барной стойки, так и не допив свой напиток. А я сижу и пребывал в шоке с этой истории. У меня было очень много вопросов, но Ричард где-то в мире снов, а я сижу в чужом Особняке и не знал, что делать. Мне пришлось разбудить Ричарда, чтобы повести его в комнату, благо он не растерял здравого ума и запомнил комнату, где обычно спит. А я был вынужден остаться, так как началась чудовищная погода, дождь лил как из ведра, грозы с каждым разом все чаще гремели в небе, да и была кромешная ночь. Я устроил себе местечко в главном зале, где был огромный диван и уснул там. На следующее утро меня разбудил Ричард и пригласил на завтрак в качестве извинений, что так напился в хлам передо мной и еще заставил меня быть слушателем. Мне было все равно на это, теперь мое внимание приковано к этой проклятой фамилии. Она меня интересовала и мне хотелось… завладеть ею что ли? - А вы… Раз вы пасынок, то значит изначально у вас была другая фамилия?– Решил я в лоб спросить, ибо ждать не в моем привычке. - Да, вы правы, но я ее не знаю, ха-ха-ха. – Как это? Он что в годовалом возрасте потерял настоящих родителей? Хотя… и я подумал, что это так и мне начинало казаться, что наши судьбы так сильно похожа между собой. - Значит, вы присвоили себе эту фамилию…? - Да. Бинго! Я решил, что должен хотя бы попытаться и сделать так, чтобы эта фамилия была и у меня. Кто знает, может я мог бы стать самым богатым человеком. Конечно, это не так легко сделать и для этого потребуется не мало усилий, но я поставил себе цель: Стать Де Вилем и наконец-то покончить с такой жизнью и зажить счастливо. Но я сильно ошибался. Когда я стал часто заходить в Особняк Хелл Холл и смог втереться в доверие Ричарда, тогда я и высказал свое желание и немного рассказал о своем прошлом. Он, конечно, удивился и посочувствовал мне, а мне не до этого было. К черту эта сентиментальность. - А причем тут тогда эта фамилия и твоя жизнь…?– О боже, не представляю, как я смог вытерпеть все его идиотские вопросы. - Я хочу стать богаче как вы и помогать людям, лечить и спасать их, Ричард. – Достаточно достойная причина, думал я, а иначе быть не может. Доктор ведь уважаемая профессия, а значит часть моего желания была уже выполнена, лишь нужно согласие Ричарда. - На самом деле… Тебе не фамилия нужна, а сам ты, Дюрган. Не пробовал пробиться своими руками? Ты же как-то смог без этого получить работу в больнице. Скажи, что ты ждешь от этой фамилии? Не скрывай от меня ничего. –Мне, конечно, нечего больше сказать. Честно. Я и вправду хотел использовать фамилию во благо людям, но… но и также сделать свою жизнь намного лучше. Не буду вдаваться в подробности. Скажу, что для этого потребовалось не мало усилий и времени, но в итоге я наконец-то уломал Ричарда и стал носителем этой фамилии, о которой говорят как о проклятием. По началу все шло очень хорошо, некоторые заведения с огромным желанием соглашались сотрудничать со мной, ну а некоторые отказывались, но это не страшно. Только одно неизменно – кошмар в виде трупа директора. Он постоянно следовал за мной по пятам и давал о себе знать, а мне оставалось лишь пугаться из-за него и просыпаться в холодном поту. Кстати, я продал свой дом и остался жить в Особняке, так как Ричард захотел этого, а я кто такой чтобы отказывать ему. Жить с Ричардом в первое врем было неловко и мне порой казалось, что мы как будто какая-то парочка, а потом я привык к этому. Кстати, о парочке… Удивительно, но я все же нашел того, в кого влюбился и полюбил всем сердцем, и из-за этого погубил его. Ах, Роджер… Он был журналистом, и мы с ним познакомились в Особняке Хелл Холл. Его нескончаемое любопытство и моя доброта отлично сплелись между собой и так мы в начале сдружились. Он случайно наткнулся на Хелл Холл и понял, что ему необходимо напечатать сотню статьей про этот величественный Особняк и про его нынешнего владельца, но Ричард отказал ему и выпроводил подальше его владений. Я не мог стоять в сторонке и смотреть на то, как мужчина поник головой и так стоит за воротами, наблюдая издали Особняк, и решил помочь ему по своей воле. Я показал ему все уголки Хелл Холла, рассказал истории, которые знаю и которые мне рассказал Ричард. Ричард, конечно, не был доволен этому, но возразить он уже не мог. - Так значит, Ричард пасынок Круэллы? И он теперь владелец этого Особняка? Вот это да… Много воды утекло с тех пор…- Роджер, признаюсь, нравился мне всем: его внешность, голос, прическа, старомодная одежда и его болтливость. Я мог слушать его часами и это не надоедало меня. - Да. Круэлла передала все свои права владения Ричарду и теперь он хозяин здесь. – Я в тот момент хотел бы говорить с ним о чем-то другом, а не про этот чертов Особняк, но мы так мало знали друг друга, что нам становилось неловко каждый раз, когда предлагали другую тему. Но потом он стал частым моим гостем, и я приглашал его в укромный сад возле Хелл Холла, где и наконец-то мог говорить с ним на любые темы. Он так внимательно слушал меня, как и я его, и старался поддерживать любую тему и меня это очень и очень радовало. С ним не соскучишься, это точно. Потом вместо друга, я стал видеть в нем своего… любовника? Я начал мечтать о его теле, представлять то, как он стонет и о чем-то умоляет меня и это было крайне постыдно, но также сильно возбуждало меня, и я не мог ничего поделать с этим. С этого и началось, я пытался приблизиться к нему, прикасаться, говорить комплименты, водить в разные места. Хорошо, что он не противился этому. И потом я начал проявлять ему очевидную симпатию, намеки и действия и мне поначалу казалось, что Роджеру все равно на это и он со мной общается ради Хелл Холла, но каково было мое удивление, когда я также получал в ответ комплименты от его уст. Тут я сразу понял, что влюбился как дурачок малолетний и мне тогда было очень хорошо, Роджер словно лекарство в виде человека для меня. И мы стали встречаться тайно, совсем как детишки в школах, и постоянно ухаживали друг за другом и гуляли вместе до самой ночи. Я даже еле-еле выпросил разрешение у Ричарда, чтобы Роджер мог в любой день остаться заночевать в Хелл Холле. Вроде все было так хорошо, у меня есть любимый человек, высшее место в больнице, фамилия, дарующая мне силу и Особняк. Казалось, что все беды наконец-то отстали от меня и поняли, что я так легко не сдамся, но произошло опять неприятное в моей жизни. Не знаю, что подтолкнуло меня на этот поступок после двух годов отношений с Роджером. Он, как журналист, был очень любопытным и хотел достать любую информацию любой ценой, меня это никогда не волновало до тех пор, пока Роджер не начал интересоваться моим прошлым и чем я занимаюсь сейчас. А я занимаюсь живодерством, занятие, которое Роджер ненавидит и желает низвергнуть до пепла, чтобы животные жили в добром мире. Зачем я вообще принялся за такое ужасное дело? Я ведь и так настрадался с директором, а тут еще несколько десяток собак. Все дело в приказе Ричарда. Случайно, по пьяни, кажется, я проболтался часть моей прошлой жизни, а точнее то, как я поступил с трупом директора, и Ричард стал угрожать мне этим. А чтобы избежать правосудия, я стал выполнять все его хотелки и живодерство одно из них, правда Ричарду нужно совсем не это, а шкурки. Я убивал их, Ричард получал шкурки, и мы остались в выгодном положении. По правде говоря, я не очень-то был в выгодном положении, ведь плюсом к трупу директора, мне стали сниться непонятные и новые кошмары. Из-за этого я стал опасаться того, что Роджер прознает всю правду и возненавидит меня, а он это сделает, и сдаст в руки закона. Я не знал, что делать и решил просто игнорировать его существование и пытаться свести наши отношения к нулю, чтобы он забыл про меня и ушел к другому. Мне было больно видеть издалека, из окна, на то, как Роджер стоял у ворот и ждал меня, бывало он ждал до самой ночи и после возвращался домой. Также было невыносимо больно читать его письма ко мне, которые так и останутся навсегда не отвеченными. Вот одно из них, которое я очень дорожу:

«Дорогой Дюрган! Я не понимаю всей ситуации, что сейчас в наших отношениях, но надеюсь, что это временно и ты просто пытаешься так отдохнуть. Ничего, я понимаю тебя, ведь я такой болтливый и надоедливый, ха-ха-ха! Дюрган, я буду всегда ждать тебя, и мы снова погуляем как раньше.

                                                                                           Люблю тебя, твой Роджер.»

Нет. Я бы точно смог пойти другим путем и не делать больно моему дорогому Роджеру, но у меня не хватило смелости придумать другое, кроме как трусливо прятаться и игнорировать его. Я ненавидел себя за это и не мог позволить себе подойти к нему поближе. Я ждал подходящего момента, когда Роджеру уже не будет интересно копаться в моем прошлом. Но Роджер перешагнул черту, чем и вывел меня из себя. Он тайком пробрался в Хелл Холл, надеясь найти меня, но вместо нормально и любимого Дюргана, Роджер увидел меня, таскающего за поводок нескольких далматинцев в подвал. Не знаю как Роджер так быстро сообразил, но следующее его письмо ко мне уже дало понять, что он все узнал. А я пребывал в полнейшем шоке! Я тщательно скрывал все, чтобы никто не узнал, а тут какой-то журналист взял и все прознал. Конечно, я стал искать его, но Роджера нигде не было, дом пустовал, а его коллеги заявляли, что тот внезапно взял отпуск, но я-то прекрасно знал, что у него нет никакого отпуска. И тогда я принялся искать его и привести в Особняк, чего бы мне ни стоило. Сначала поиски тяжело дались мне, но как Ричард узнал про это, то очень сильно разгневался, так как по моей вине фамилию «Де Виль» возможно еще больше запятнают. Обидно было, что ему важнее фамилия, а не моя безопасность, но я не придал этому большего значения и мы вместе с ним стали искать Роджера. Через несколько дней мы все же нашли Роджера в окраине города Франции, где никто бы не додумался искать кого-то там. Роджер, конечно, был подготовлен и уже собирался вызывать полицейских, но мы оба прекрасно знали, что Роджер не успел собрать хоть какие-то доказательства моей причастности к живодерству, и от одной моей фамилии полиция даже не захочет вести это дело. Мне пришлось драться с моим любимым человеком и вырубить его, а после отвел в Хелл Холл, где спрятал в моем личном подвале, который мне предоставил Ричард. Не сказать, что я очень был доволен таким стечением обстоятельств… Я правда пытался пойти навстречу Роджеру, так как очень сильно любил его, но он был чертовски упрямым человеком, которого я знал, и все время огрызался. Каждый день я приходил к нему с едой, чтобы ему не стало плохо от голода, говорил с ним, пока тот привязан в кровати и испытывал отвращение при виде меня. Ричард ничего не сказал мне, что делать с Роджером, а я тем более… Я не знал, как поступать с ним, ведь знал, что с ним ни в какую сторону не договоришься, так как Роджер горел желанием посадить меня, а там, не дай бог, вскроется моя правда прошлой жизни. Пока Роджер был под моим арестом, я продолжал убивать собак ради шкурки для Ричарда. Никто не беспокоился насчет отсутствия Роджера, так как у него не было родителей, а коллеги, видимо, забыли о нем, что очень облегчило мне задачу. После я решил обустроить тот подвал и сделать его своей комнатой для моих дел, и чтобы в лишний раз я мог видеть Роджера. По началу он очень бесился и не хотел даже видеть моего присутствия и орал, что ему лучше оставаться один, нежели с таким чудовищем. Я не обращал на этого внимания и всегда заботился о нем, кормил, даже лечил, когда тот болел и очень смиренно выслушивал всего его упреки. Но с каждым днем мое терпение лопалось постепенно, и я не выдержал и стал избивать его, когда тот оскорблял меня. Роджер не угомонился под моими побоями и продолжал свой бред, будучи привязанным к кровати. Но он постепенно становился спокойным и даже иногда разговаривал со мной, правда не так как было в наших отношениях, не было той романтики и нежности между нами и у нас лишь есть ненависть и сожаление к друг другу. Не помню сколько времени прошло, но к нам пришли Третий и Джек, и это так сильно вывело из себя меня. Я стал чаще прятаться в своем подвале, не желая с ними как-то контачить. Какого черта Круэлла так свободно отправляет своих так называемых детей в Хелл Холл, а те без всякой то надобности присваивали себе фамилию «Де Виль». Мне по-особенному не нравился Джек, я подозревал его, но что именно пока не знал, а когда тот ушел, предав нас всех, то было уже понятно, что Джек просто жалкий трус, который вскоре прибежал к нам снова, так как у него никого не осталось кроме нас. А Третий… Вот он то мне нравился. Он первый, кто охотно вел со мной разговоры и когда узнал, что я занимаюсь живодерством, то лишь усмехнулся. Он даже начал помогать мне в этом. Третий был сказочно богат, чем мы все, и может даже самого Ричарда, и это он скупил нескольких собак у нескольких приютов домашних животных и предоставил мне их со словами: «Надеюсь из этих недоразумений получится прекрасная шубка для меня.». Конечно, я сделал все и Третий был крайне доволен моей работой. Ну… А Джек до ухода сотрудничал с Ричардом и не знал, что сам уже является соучастником преступлений, а именно живодерство. Я старался сделать свою работу так, чтобы не было никаких подозрений насчет качества меха, и Джек охотно шил из шкурок замечательные шубки. А как узнал, то, как дитя малое повел себя, покинул нас. Ну и к черту его. Он даже пытался поговорить с Роджером, который к тому времени уже свободно гулял по Хелл Холлу, расскажу потом почему так. Мне в целом не понравилось то, что Джек и Роджер так мило беседовали, как будто один из них не знает, что он вообще здесь в заложниках. Я ревновал? Возможно так. А пока вернемся к тому времени, когда нас было трое, я, Роджер и Ричард. Я угрожал Роджера всеми, что можно было и одно из них – убийство. Я уже не выдерживал его припадки настроения и то, как он через каждое слово доказывает, как сильно меня ненавидит и желает посадить меня. Я собирался сделать это, чтобы покончить с ним раз и навсегда, я прекрасно понимал, что я после этого уже не смогу нормально жить. Но разве я хоть когда-то нормально жил? Нет. Ночью я как обычно вернулся в свой подвал за некоторыми моими бумажками, что нужны для больницы, и застал Роджера рыдающим в три ручья. Я даже не хотел обратить на это внимания, но все же я не смог бороться с собой и подошел к нему поближе. - Чего надо, ублюдок? – Как и обычно. Я даже хотел уйти, но все же поинтересовался, что все-таки случилось. - Почему плачешь? – Идиотский вопрос. Конечно, из-за меня. - Как будто ты не знаешь, Дюрган. – Он еще сильнее взвыл и плакал, что есть мочи, но кое-как ему удалось продолжить. – Сейчас день рождения моей матери… Точно… Сейчас действительно день рождения его матери. Но что я мог поделать? Ее нет в живых, а это значит, что это всего лишь траур, или что еще. - Ох, Роджер. – Я медленно приближался к нему, даже сумел легонько приобнять его чтобы успокоить. Я даже удивился, что он не брыкался, как раньше. – Что я могу сделать для тебя? - Можешь отвести меня к ее кладбищу…? Я даже не стану сопротивляться и пытаться убежать… Это все уже не имеет смысла. Я просто хочу встретиться с мамой, Дюрган. – Он даже обнял меня в ответ, и я чувствовал, как он рыдал и моя рубашка стала мокрой, а точнее плечо. Сказать нечего, я подался ему, так как давно не чувствовал его теплых объятий, такой близости, и я решил выполнить его просьбу. Конечно, я предусмотрел все его варианты побега и сделал все так, чтобы у него не осталось выхода кроме как просто навести могилу своей матери и возвратиться назад вместе со мной. Я любил его безумно, но не доверял. Мы поехали на машине Ричарда ранним утром и ближе к обеду уже были в кладбище, я стоял рядом с Роджером, пока тот наводил порядок могилы своей матери. Мы помолились вместе и вот тогда мы должны возвращаться домой, но Роджер все же нашел способ вырваться от моих рук и убежал в гущи леса от кладбища. Не сказать, как я был разгневан и уже в мыслях готовил для него жесточайшее наказание, от которого у Роджера не хватит смелости снова строить планы побега. На мне был деловой костюм, а значит мне было тяжелее бежать и догонять его, но план Роджера тут же провалился, когда он сам наткнулся на обрыв в конце леса. Роджер стоял у обрыва и даже пытался покончить жизнь самоубийством. Мне было все равно, так как я желал ему либо смерти, либо закрыть свой рот, а тут сама судьба преподнесла мне такое событие. Не помню, что мы спорили у обрыва под проливным дождем, не помню даже, о чем говорил Роджер, явно пытаясь попросить меня сдаться в полицию, не помню, что говорил ему… Все было так резко, туманно, крики и драка свела нас обоих из ума. - Дюрган! Умоляю, отпусти меня… Я не желаю связываться с тобой и буду молчать до конца своих дней! Просто отпусти и уходи! – Кричал он, приближаясь к обрыву, а я же медленно шел прямо к нему, ни на минуту не сомневаясь в том, что он блефует. - Как я могу тебя отпустить? Я тебе не доверяю, ты уже однажды пытался сдать меня в полицию.– И тогда я успел схватить его за руку и решил сам покончить со всем этим раз и навсегда. Да, я хотел сбросить его с обрыва. Но я этого не сделал, конечно. Роджер не долго упрямился и был готов на все ради своей жалкой жизни, и я тогда почувствовал себя очень хорошо, зная, что в моих руках жизнь моего любимого. Роджер упал в обморок и мне пришлось таскать его к машине, а там прямиком вернулся в Особняк. Я позаботился о нем как следует, покормил, прописал лекарства и провел маленькое обследование, а после просто стал ждать, когда Роджер снова проснется. Он не просыпался уже долго, но подавал признаки жизни, и мне начинало казаться, что Роджер просто притворяется. Потом я вспомнил, что он за все время пребывания в моем подвале ни разу нормально не кушал и постоянно болел. Это очень грубо сказалось на нем. И вот… Он спал, как мертвый, весь доступный для моих целей. Роджер мирно и сладко спал, я сидел рядом с ним, поглаживая его бедра, живот, сжимал его мужскую грудь, целовал всего его: губы, щечки, шею, опускаясь все ниже и ниже, пока не дошел до самого конца. Это было отвратительное чувство, но мне пришлось сделать это с ним, со спящим Роджером, чтобы удовлетвориться. Он брыкался и что-то бормотал вовремя постельных утех со мной, и, наверное, даже чувствовал это. Мне было хорошо, я действительно почувствовал максимальное удовольствие, занимаясь этим с Роджером. Чувство власти и доминирования над ним, над его спящим, и я мог делать все, что хотел… Мне все равно. Он заслужил это и понесет наказание. Роджер проснулся только через несколько дней. Он не стал орать, ругаться, а вместо этого лежал в кровати целыми днями, даже будучи свободным и он прекрасно знал, что я специально не закрывал дверь в подвале. После той ночи, я понял, что Роджер мне необходим для этого и решил сделать все, чтобы подавить его достоинство, сделать его никчемным и зависящим от меня и больше никого. Я пытался убеждать его в том, что он остался один в целом этом мире, ни родителей, ни друзей, тем более коллег, ведь те даже не додумались искать его и поднять шумиху вокруг него. Все осталось, как и было до похищения, а значит всем, кроме меня, абсолютно плевать на существование Роджера. А чтобы доказать свою доброту и любовь к нему, я освободил его и разрешил выходить из подвала, когда ему хочется. С каждым днем Роджер ломался прямо на моих глазах и это доставляло мне огромное удовольствие, ведь, будучи доктором, я только лишь спасал жизни, не имея права на малейшую ошибку, а с Роджером все было по-другому, с ним можно обращаться как хочешь ты, так как прекрасно знаешь, что легко изгладишь свою вину перед ним. Он никому не нужен, и он будет вынужден прощать меня раз за разом, пока все это безумие не закончится. Вот так я сумел приструнить буйство Роджера. Он конечно все еще неуважительно отзывался насчет меня и оскорблял, но мне уже было все равно на это. Ричард знал всю ситуацию с Роджером и не стал вмешиваться в мои дела, чему и я был очень благодарен. Ну, после всех этих шумих вокруг Хелл Холла, я снова принялся за шкурки животных, усердно работал в больнице и ночью развлекался с Роджером. Моя жизнь превращалась в желанную и прекрасную рутину, в которой я хотел бы утонуть навсегда. Но кошмары всегда преследовали меня, не давали покоя и лишь находясь рядом с Роджером я мог успокоиться и избавиться от них. Роджер не имел права отказывать мне и лишь молча пальчикам перебирал мои волосы, попутно приговаривая какие-то песенки из его детства. Сказать честно, его песенки заставляли меня засыпать быстрее. И все же, я думаю, что поступи я по-другому тогда и все было бы в порядке. Если бы не эта алчность и желание иметь у себя тонны денег… Но разве я мог? Я не мог жить, осознавая, что я пропустил такой прекрасный шанс стать богатым и известным доктором, я не мог думать о том, что я возможно и не получил бы те деньги, которые подарила мне эта проклятая фамилия. Да, Круэлла отправила меня на верную гибель, под предлогом, что там меня ждет ее пасынок, уверяя, что с ним мне станет легче жить. Круэлла, несомненно, заслуживает право называться матерью, но не для меня. Она также, как и моя мать, бросила меня на растерзание волкам, ничуть не беспокоясь о моей жизни, лишь бы избавиться от ответственности. И только матушка, воспитательница детского дома, совсем чужая мне женщина, сумела воспитать меня, поднять с колен и обеспечила нормальное детство. Если кого-то ненавидеть из моего рассказа, то только биологическую мать и Круэллу Де Виль, даровавшие мне такую жизнь.