Доверие. Вера.

В чем разница? «Доверие».. «Вера».. Одинаковые слова? Почти одинаковые. Кому вы верите? Или как правильно будет - в кого? Дети верят в родителей. В их силу и любовь к ним. Взрослые верят принципам, опыту и фактам. Вера.. во что-то есть у всех. Иначе как без веры?  Хэ Тянь «Веру» потерял давно. Давным давно, когда мама умерла. Когда отец и до того строгий, перестал проявлять хоть каплю мнимой заботы. А брат подчинился. Его «Вера» потухла. Потухла, как зажженая сигарета. Или свечка на торте. Но желание он не загадал. Попусту не успел.  «Доверие».. Доверять можно людям. Можно доверять и говорить. Говорить о чувствах, о тревоге. Доверять и рассказывать о том, как ты устал. Как попросту устал. Доверять. Доверять самое сокровенное, доверить первый поцелуй или близость. Доверять. Хочется.    В своей жизни Хэ доверял не часто. Он доверял маме. И брату. Отца он сторонился. Мама умерла. Он разучился. На людях игривый и разговорчивый. Внутри же пустота. В нем нет ничего. Ни-че-го мать вашу. Кому он может доверять? Никому. Кому он сдался весь такой? Такой поломанный, со своими проблемами. Кому сдался богатый мажорчик? Ни-ко-му, блять. Никому. Даже собственной семье.  Почему этому рыжему хочется верить? Почему хочется доверить всю свою израненную, искалеченную душонку, скрытую за этой «эксцентричной» маской малодушия и ровного пофигизма? Кому не кажется, что он тот самый «настоящий» мажорчик с красивым личиком? Кому не плевать на его душонку? Кто хочет ему верить? Кто хочет доверять? Ни-к-то. Никто. НиКтО. Как бы по-злому это не казалось. Всем плевать. Красивый, умный, богатый паренек. Все. На этом их интерес закончится.  Так почему не хочется, чтобы интерес Мо ГуаньШаня заканчивался? О, Хэ знает, что он интересен ему. Интерес сокрыт за сотней замков и маской гнева. Как грустно. Почему хочется, чтобы рыжий ему доверял? Почему? Чтобы верил в него. Чтобы верил в его любовь к нему. Но как же, это ведь Хэ Тянь! Бездушный идиот. Ублюдок. Мудак. Только не тот человек, которому Рыжик доверится.  А ведь хочется этого. Хочется до стиснутых губ, до покалывании где-то в легких. Или в сердце. Решайте сами, где у Хэ Тяня больше болит. Он решает, где больше приелся Мо. В голове. В легких. Не может спокойно дышать, пока не увидит привычную макушку ядерно-рыжих волос. Пока этот ядерно-рыжий не выплюнет яд ему в лицо. А ему плевать. Пусть плюется ядом. Только в него. Он не хочет, чтобы объектом ненависти Мо был кто-то, кроме Тяня. Он хочет хотя бы так быть единственным у него.  Когда он видит рыжего в подъезде, Хэ готов упасть. Сердце останавливается. Видеть Мо с лопнутыми капелярами, с ранами. С этой гадкой раной на шее, оставленной тем седовласым. Тянь готов сорваться. Нет, не на рыжего. На рыжего, даже если тот убьет его самого, он сорваться не сможет. Не посмеет. Не посмеет разозлиться. Ох, Хэ Тянь, как ты отличаешься от себя прошлого. А где же тот, что принуждал ГуаньШаня? Где? Он не знает Тот мажорчик пропал. Пропал в этой безвозмездной пучине, которая не вернет его.  Когда рыжий говорит заветное : «Ты веришь мне?» Хэ Тянь готов расплакаться. Прямо там. Он не верил ни в кого, никому, только себе. И, может быть, некоторым фактам. Все. Но эти три слова сделали с ним больше, чем сделала бы остановка сердца. Он к ней близок. Он кивает. Да. Верит ему. Ве-рит. ВерИт. И живите с этим как хотите. Завтра он приведет его к себе домой. Залижет чужие раны. И тогда, может быть, и в него тоже поверят. Ему станут доверять. Но до этого еще сотни лет. Сотни миль. Но Хэ Тянь готов ждать. Он всегда готов ждать малыша Мо. Дождется и может тогда, он ему довериться.