Кукольный кошмар

Тишина Первое что встретило её – темнота. Это была тьма. Мыльный помех и глитчи на экране, сознание еле как вставало. Одни вопросы и слабый проблеск недоумения. Что случилось? Что произошло? В голове ничего, а в памяти пусто. На периферии сознания – приглушенно звенело, что стало плохо и поплыло ещё сильнее. Вокалайзер включился, но всё что она могла это хрипнуть и закашлять. Веки зажмурились, оптика калибровалась неохотно, словно орган не слушался её команды. Шум исчезает, фокус проясняется и фем проморгнулась. Пространство облаченное пеленой мрака. Свет источался лишь из одной красной лампы, над дверью. Не сплошная темень, различить хоть что-то было можно. Она уставилась на дверь. Тёмная, чёрная жуткая стальная дверь. Эмоции её с трудом доставали. Лишь немного становилось теплее, сознание, внутреннее, возвращало равновесие и Сан Блейд осознало, как удар молотом. А что случилось, где в памяти события? Осмотрелась, с трудом поворачивая голову из стороны в сторону как ржавую гайку. Это не похоже на медблок. У них всё белое и ослепляющее, а не гнетущее и красное. И дверь стальная и крепкая. Рядом панель с единственной кнопкой, наверное отворяет её. Сан Блейд решила встать. Она воспрянула вверх, но упала тяжёлым грузом обратно на платформу. Та недоуменно моргнула и подёргала конечностями. Она ничего не почувствовала. Прикована? Опустила взгляд любопытства вниз. а...- –𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀𝐀!!!!!! Проносится крик, вырвавшийся из глотки, как одичалый зверь с цепи, комната – вакуум заполненный воплями. Чистый, душераздирающий ужас накатил её сокрушающим цунами. Ничего нет. Манипуляторы, сервоприводы, снова, ничего и нигде их на положенных местах не было. Внезапно с ощущения прозрения, она почувствовала зиящую пустоту в корпусе. Отзовись, отзовись... «Ч-что со мной?!» Мысли путались, спотыкаясь об страх и отрицание. Т-шестерня не отзывается на поданную команду, диагностики и система в целом не может идентифицировать наличие органа. «Нет, нет, нет» Её готово было стошнить, но внезапно приходит мысль о Хантере. Хантер! Где Хантер? Виндшиелд, Кросс, Флэш, Лайт? Дорогие искры, что торчали Юникрон знает где, иначе бы она никогда не оказалась в этой ситуации. Что если они тоже оказались в таком положении? С отрубленными ногами и руками, с отсутствующей т-шестернёй? Она берётся за попытку связаться через коммлинк, но коммуникатора попросту нет в шлеме. Хронометр время не показывал. Видимо сломан. Звон в голове стал сильнее, мощнее и видимо из-за паники. Оптика дёргается в нервном тике, пространство сужается до одной точки от головокружительного страха и спутанности. Боже, боже, где, где, где они сейчас? Что делают, всё ли с ними в порядке, как и почему она здесь. Почему нет половины корпуса. Канет к горлу ком. Крик пронзительного шока снова вырывается, но долго ей вопить не удается. Давится антифризом до хриплого кашля, а вокалайзер глючит. Никогда в жизни не было таких воплей, Сан в целом не имела тенденции кричать и ругаться. Из-за этого и долго повышать голос было невозможно. Её корёжит, дрожь лихорадит корпус, как в турбулентность. Глотку разодрало, кашель не проходит. Это кошмар, один шлаков, плохой, худший кошмар в её жизни. Омыватель накатил, оптикой та пытается сморгнуть жидкость. Копаясь в оставшихся фрагментах памяти, Блейд снова поражается и неизбежная мысль приходит как в ясный день. Это плен. Банальный, мучительный и вселяющий отчаяние плен. Боже, всё же было хорошо! Возвращается разум к оптимистичным моментам. Они отступали к конвою. Члены автоботского отряда были разделены, она в паре с Виндшиелдом, вместе, но не запуганные, а сосредотачивая храбрость и усердие уйти живыми с миссии. Что пошло не так? В том то и дело что ничего не могло пойти к Юникрону в адскую плавильню в такой идеальной работе. Это кошмар. «Мы ушли и все были в радости» ...Сияла надежда в мыслях. Отступление было слаженным и выстроен их командиром Хантером. Это бредовая симуляция, верно, потому что это бред и никогда не могло произойти так. С ней! Нужно проснуться от неё. Приходит идея в которой безрассудность и некоторое здравие вертелись в одной воронке. Глосса трепещет в приёмнике. И ей страшно. Но она разжимает челюсть и больно кусает. Клацнули денты, прыснула жидкость. Она тонко мычит, подавляя вскрик и выплёвывает горький энергон в сторону. «Боже, это больно!» Металлический вкус собственного энергона осел на глоссе. Рана жжётся и болит. Рядом теперь фосфоресцирующая голубая клякса. Кажется это только отрезвило её. Почему она не просыпается? Ах, что не так! Искра стучит об свою камеру, она буквально слышит как бешено тарабанит душа, веля высвободиться из этой стрессовой обстановки. Протоколы базового самосохранения трубят без остановки, будто она не знает в каком шлаке сейчас находится. Омыватель подступает снова, ком в горле готов задушить её, даже если тело не способно к такой смерти, то моральный дух точно. Сан Блейд жмурится, ощетинив денты и пытается успокоиться. «Бред, бред, бред, не правда, ложь, это всё мираж!» Вдалбливая себе в голову мысль о нереальности происходящего как мантру, внезапный скрежет воспринимается как гром колокола. Автоботка замирает, как перепуганный зверёк, уставив пристальный взор на дверь. Она скрипит, издаёт лязг. Раздвигается, протяжно скрипя, как ввинчивается несмазанная гайка. Из проёма не выходит свет, кажется, там была такая же темнота. Датчиками она ничего не чувствовала. Тот кто открыл дверь выступает вперёд, красный софит осветил корпус. Он тоже был темного цвета, как чернильная краска, вероятно, чтобы не опознать его личность. Отчётливо выделился десептиконский знак, единственный фиолетовый элемент на довольно широком чейстплейте. Его красная оптика перевела на неё взгляд. Её задушило, Сан Блейд с неуверенностью произносит: – Кто.. Кто ты такой? – ей не хотел произносить ни слова и просто провалиться под землю. Тем временем паника трепещет как буря. Напряжение в пространстве скакнуло за никак не допустимую шкалу, превышая её, ломая ожидания просто от появления шлакового незнакомца. Десептикона. Логика бессердечно и понятно доносило суть её положения. Ты прикована. Ты без конечностей. Ты- «ЗАТКНИСЬЗАТНИСТЗАТКННАЗССЬ!» – слова сливаются в месиво, голова снова кружится и становится плохо. Незнакомец игнорирует вопрос, спокойно разворачивается и закрывает тяжёлую, стальную дверь. Наглухо заперта, последний возможный путь с крошечным шансом сбежать отреза- «НЕПРАВДАНЕПРАНЕПРАДАНЕНАДО!» – бьётся сознание об череп, она начинает тупо истерично орать, отрицая до последнего. Логика в подсознании качает головой, а Искра импульсивно шатается из стороны в сторону в своей клетке как забившаяся птица. Её нейронная система никак не выдерживает и Сан плачет навзрыд. Ни связаться через вырванный коммуникатор, ни добиться отклика добросердечной помощи, ведь итак понятно – комната на десептиконской базе или в глуши. Блейд получает мощную оплеуху что на месте удара жжёт и она кашляет сильнее из-за ноющего вокодера, будто взмоливший прекратить. Фокус рассеянный, рассредоточенный взгляд тусклой оптики переведён на десептикона. Красные линзы прищуренно смотрят. Он отходит, убедившись что больше пленница надрывать голос не станет, как и действовать на его терпение. С тихой поступью исчезает в тени неосвещенного угла. Нет, там реально тёмно и красный огонёк не дотягивался туда. Слышится скрип. Он прозвучал громко. Что он там делает? Со своего положения она не может видеть всю комнату, тем более в почти полном, густом мраке. На лице просто тянутся капельки и голос охрип. Кашель снова распирает и сознание колеблется чтобы не отрубиться. Лучше отрубиться и утром проснуться уже от страшного сна. Чем она заслужила это? – Почему? – тихо шепчет она в могильной тишине. Слышится неясное эхо. Десептикон, на её удивление, из своего уголка отвечает: – Потому что ты милая. Утверждение огорошило её. Его голос хриплый баритон, настораживающий и дискомфортный. Сыплются вопросы, произнести которые сил не хватает. Она пыталась убедить себя что всё это кошмар, но приход незнакомца убеждает в обратном, топтая в грязь её надежду. Снова навернулись капельки, она вздрагивает и закрывает глаза. Её сбивает бешеный калейдоскоп сжирающих переживаний и эмоций, гнетущих мыслей и трагических надежд. «О Праймус сущий на... На-..» Она забыла молитву. Голова забивается вовсе не тем, о чём стоит думать. Ржа дери, какая Праймусу разница на неё? Раз он готов поступить так с любым добропорядочным автоботом, то она в него теряет ещё больше веры, чем было. А её не было. Как поклоняться наплевательскому создателю? Её голос хрипит, вентиляция сбивчивая. Доносится снова скрип и мех выходит из своей темной коморки. По нейростволу зазмеился холодок, заставляя содрогаться. Он неподвижно застыл под красным освещением и опять, откровенно смотрел на неё, просто изучая как... Как подопытного. Искра снова бьёт по своей камере, как по двери, громко стуча и жалобно прося выйти из этого раскалённого напряжения и кипящей тревоги. Внезапно, реакция её опять же вздрагивание, он произносит: – Ты отлично подходишь в мою коллекцию. Волнообразное эхо проходит по комнате. Сан Блейд задевает столбняк. – Что? – тихо молвят тонкие губы и мех в ответ хмыкает. Тот сделал два шага к кнопке возле двери и включил её. Вспыхнул красный. Она вскрикнула, зажмурилась, ведь это было слишком. Блейд тихонечко открывает оптику. На той же высоте, как и красная лампа над дверью, вправо протянулась вереница других. Она прослеживает взглядом по этой линии и – стало понятно что комната намного больше. Что сзади? Она с трудом сдвигается, чтобы осмотреться. Поворот головы, любопытный взгляд, вспышка света расширившейся оптики. Он психопат. Он Юникронов, шлаков психопат. Сан только застыла на месте. Энергон холодно стынет, замерзает в своих жилах, тело костенеет. Паралич липкого, мерзкого оцепенения и звенящего страха, снова заставившая её слушать шум в аудиосенсорах. На стене висит щит укрытый стеклянной оболочкой. Внутри фем. Тускло-розовая с белыми линиями и. Квинт. Не важно какого цвета или альтформы. Буквально такая же. Как она. Нет конечностей, лишь безвольно висит прикрепленная к этому щиту под прозрачным куполом как трофей. Они что, мертвы? Умерщвлённые трупы красивых фем как трофеи? Голова субъекта дёрнулась, как и она сама. Фемка приоткрыла оптику, у неё был зелёный приятный цвет, хотя сейчас тот был протухшим и прогнившим. Взгляд – апатия. Скакнула искра напряжения в теле, ей хотелось вскрикнуть. Гул вентиляции медленно нарастает, взгляд тянется дальше и становится хуже. Ещё одна, рядом ещё. Одна линза дёргается и взгляд отводится в противоположную сторону. Там тоже ряд щитов с висящими фемками внутри как товар или вещь. Смотрят. Нет... До неё достаёт. Нет, они не мёртвые корпуса. Эти жертвы – живые, функционирующие, не факт что в здравом рассудке. Но у них бьётся искра, шевелится несчастная, пустая голова и моргают линзы. Двигают своим зрачком, без стеснения разглядывая её на "разделочном" столе. – Они давно проснулись от твоих криков. – подал голос тот. Правда. Они правда живые. В ушах скрипит, кажется это ломающаяся в истерии психика. – Ты наверное беспокоишься о своих друзьях. – он посмеивается, сардонический тон отчётливо кричит. – Они тоже нашли свою компанию. Мех ступил на шаг. Второй, третий. – Твой командир сдал всех. – эхо четвертого, звон пятого. Его длинная тень падает на неё, корпус не трясётся, а лежит в оцепенении – Сомневаюсь что те сейчас в рассудке. Но они явно не здесь и с тобой рядом никогда не будут. Она слышит гулкий звон и треск стекла. Это не здесь. Это в голове. Когда мех подошёл совсем близко, отчаяние прошибло её. Вырывается истошный крик навзрыд, корпус трепещет на платформе. Он нависает над ней, больше наверное в полтора метра, манипуляторы цепко хватают тонкую талию. Она лишь трясётся, мотает головой, орёт, орёт и орёт. Дайте возможность выбраться, дайте способность отбиться от напасти, дайте шанс на спасение. Ужас приходит не от осознания безысходности ситуации, а от того что она ничего не может противопоставить и как либо повлиять. Она – куколка, она не личность, она чужая вещь. Пока жертвы, уже сломленные, смотрят на это, она кричит, не в силах стерпеть шторм чувств и эмоций. Сан Блейд пролежала от силы два брийма, но шаткая нейронная система и неустойчивая психика сломались грудой металла и стекла. Бессильна, слаба и разбита. Кричит, даже когда глотку разодрало и плеснул энергон. Пытается вырываться, но это бесполезно. Остальные также тонущие в своем бессилии, смотрят на сцену изнасилования. Боль во всех её проявлениях смешалась и резонировала по всему корпусу. Предательство, страх, обида, ярость, горечь. Весь негативный спектр чувств и ни оттенка счастья или радости. Гулкое эхо в помещении вытекают из непрекращающихся криков, вырвавшиеся из глотки, как одичалая стая зверей с цепи, комната – вакуум заполненный воплями. В тот момент я бы хотела только сказать... Тупая неудачница.