она не музыка, но я её слушаю

Очередное испытание с Любовью Розенберг, которое нацелено стриггерить, задеть или вывести из себя участниц. На пятой неделе это уже изрядно надоело, но мы же хотим превратиться в леди, правильно? Значит обязаны сломать себя до конца и выстроить новую личность, более осознанную, сдержанную и взрослую. Соня считала, что для её восемнадцати лет осознанности в ней достаточно, как и остальных хороших качеств. Вот только границы понимания слова "сдержанность" у неё размыты с самого детства. Для девушки это означает полный контроль своих эмоций, сокрытие как положительных, так и отрицательных чувств и вечное молчание. Она завидует остальным девочкам, которые не стесняются говорить о своих переживаниях в присутствии коллектива. Красочно жестикулируя, вытирая слезы рукавами яркой формы или до неприличия смешных костюмов, хватаясь за руки друг друга. Соня старается быть такой же, раскрываться как можно больше. Но иногда приходится ловить себя на мысли, что она это делает не для себя, а для того, чтобы её не выгнали за бездействие. Паршиво, но в некоторых случаях так оно и есть. Она завидует Саше-киборгу, которая в самом начале своего пути тоже старалась отмалчиваться, не контактировала с коллективом без надобности и была просто прозрачным пятном на встречах с психологом, пока её не спрашивали лично. Но сейчас она сама подняла руку и высказалась первой. Не скрывая ничего от Розенберг, не боясь осуждения со стороны девочек. Кульгавая наблюдала за её движениями, за смешным париком Мальвины, это было по-настоящему. Изначально Соня хотела отмолчаться от комментариев по поводу разговора со "смертью", либо же особо не вдаваться в подробности, остаться на поверхности, но после Крючковой она задумалась. Почему бы и ей не поступить также? Почему нельзя рассказать обо всем, что крутится сейчас в голове? В этом ведь и смысл её нахождения здесь. Правда, самой поднять руку так и не удалось, психолог спросила сама. И Кульгавая, наматывая на пальцы конец своего грязного парика, начала говорить. Саша не смотрела в сторону кадета, но слушала её историю, её эмоции, как будто та рассказывала это все для неё. После того, как Соня лично решила поселить киборга в одну комнату с собой, не изменилось ровным счетом ничего. Лично Саше девушка пояснила свой выбор тем, что они ни разу не поссорились за эти пять недель, да и ей не хочется, чтобы она жила в одном гадюшнике с Роксаной, Владой и подобными личностями. Никаких сопливых разговоров по вечерам за чашкой чая или кофе не предполагалось даже в мыслях, они вообще будто не замечали друг друга вне камер. Обменивались бытовыми фразами по типу: "у тебя есть что постирать?", "я в душ, постараюсь не слишком долго", "там Даша вкусное что-то привезла, тебе ухватить?". У них не было физической связи, они не считали себя близкими подругами, но всегда обращали внимание на общее состояние друг друга на испытаниях, на церемониях выгона, перед сном. Вот и сейчас Саша слушает Соню, но не понимает, что именно происходит в её душе. Насколько сильно ей не хочется выворачивать все грязное белье своего прошлого буквально на огромную аудиторию? Наверняка это было больно, ибо после съемок на этой локации Соня опять будто вернулась в свой режим "первой недели". Разговаривала с редактором по надобности, к девочкам не подходила вовсе. Хорошо, что это было последнее испытание на сегодня и их уже пакуют по автобусам, чтобы отвезти в школу. Зайдя в транспорт, Кульгавая увидела только два свободных места: около Крючковой и около Мафтуны. Даже не раздумывая над выбором она решила, что с Абдиевой сегодня посидит зашедшая за ней Лейла. Саша, что сидела сначала около прохода, завидев приближающуюся кадетку, сразу пересела к окну. После того, как Кульгавая и Ключевская с многострадальческими выдохами усадили свои задницы, автобус сразу же закрылся и тронулся по трассам Москвы. Телефоны у них забрали еще перед первой неделей, поэтому все решили донимать друг друга. Крючковой было особенно скучно: в дороге без музыки она бы предпочла умереть, чем сидеть и полчаса втыкать в окно с видом на вечернюю столицу. Сначала она попинала переднее кресло, на котором сидела Оксана, потом повернулась к Жене с Ангелиной. Лезть к соседнему ряду она не решилась: Рокс что-то увлеченно рассказывала Владе, а Мафтуна на удивление нашла общую тему для разговора с Лейлой. — Сонь, — протянув гласную, обратилась Саша. — Тебе не скучно? — Нет. Она даже не посмотрела на неё. Желтые автобусные фонари и красочные вывески города освещали все пространство прекрасно, но лица Кульгавой киборг не могла рассмотреть. Она просто смотрела вниз и теребила в руках подол форменной юбки. Решив дальше не испытывать судьбу, Крючкова отвернулась к окну и начала считать машины в пробке, читать названия каждой чебуречной, да что угодно делать, лишь бы занять себя. Буквально через минут десять это наскучило настолько, что Сашу потянуло в сон. Она пыталась устроиться: сползала на неудобном кресле, прислонялась головой к стеклу, пробовала уснуть просто сидя. Вертелась из стороны в сторону, подкладывала под голову пиджак, но ничего не помогало хотя бы принять удобное положение. — Да ты заебешь, — вздохнула Кульгавая на попытки улечься и повернула голову. — Саш, чего тебе не сидится? — Неудобно мне, — разочарованно пробормотала киборг на пороге зевка. На такое заявление кадетка только закатила глаза. Сидев до этого с прямой спиной, ей пришлось немного сгорбиться и сползти по сидению, чтобы принять положение полулежа. После чего она правой рукой схватилась за козырек кепки Саши и бесцеремонно потянула в свою сторону, что её хозяйка от неожиданности без сопротивления согнулась в нужную для Сони сторону. Все той же рукой она забрала из страдальческих рук чужой пиджак и накинула его поверх худых плеч. — Спи, только не ерзай. Теперь Крючкова лежит у Кульгавой на плече, и ей даже удобно. Пристроив нормально свою задницу, Саша блаженно закрыла глаза. Естественно, полноценно поспать среди нескончаемых разговоров нереально, но подремать вполне себе возможно. Особенно если учесть тот факт, что Соня старалась лишний раз не двигаться.

***

— Саша блять, — кадетка начала тормошить киборга еще когда они только затормозили, но разбудить девушку оказалось не самой простой задачей. — Мне тебя на руках что-ли нести? Саша, ебаный твой рот. — Ну Соня, — в тысячный раз пробубнила девушка, опять лишь пошоркав ногами. — Иди нахуй, чего пиздишь прям под ухо... Кульгавая на такое заявление сначала ничего не смогла ответить, полностью потеряв дар речи. Она её, значит, пригрела, а в ответ такая благодарность? В итоге девушка просто встала со своего места, в то время как ничего не сообращающая Александра от неожиданности ударилась лбом об подлокотник, зато быстро пришла в себя. Потирая ушибленное место, Крючкова вышла из автобуса и направилась в сторону школы. Некоторые девушки предпочли посидеть на улице, поскольку вечер был еще не слишком поздним. Они расселись прямо на ступеньках, ведущих к главной двери, что через них бы пришлось перешагивать. Они позвали с собой Сашу, Мафтуна и Женя даже начали двигаться, освобождая место, но та отказала и использовала пространство для того, чтобы быстро залететь в дом. Звук кипящего чайника сразу привлек внимание Крючковой. Она была бы искренне не против выпить с кем-нибудь чашечку чая, поэтому двинулась в сторону огромной кухни проситься в компанию. — Солнце ясное проснулось, какая радость для простых крестьян, — усмехнулась державшая в руках свою любимую кружку Кульгавая. — Извини, если было больно. — Ничего, — отмахнулась Саша, но потом... — А хотя нет, с чего бы "ничего"? Прощу, если сделаешь мне тоже чай. Соня на удивление даже не стала возникать. Наоборот, поставила свою чашку на стол напротив места, куда приземлилась киборг и полезла за вторым комплектом посуды. Почему-то мама Даша всегда покупала девочкам только зеленый чай, аргументируя это тем, что он успокаивает нервы и понижает давление. Сердечников, слава богу, среди пацанок не было. — Ты сегодня молодец, — невзначай кинула Саша и вытянула из подставки сухую салфетку. — Думаешь? — хмыкнула Кульгавая. — Уверена. Крючкова действительно считала Соню умницей не только сегодня, а вообще на протяжении всех пяти недель. Она наблюдала за ней и иногда даже ставила её себе в пример. Возможно, такое сравнение и не давало падать духом на сложных испытаниях и идти до конца, как шла Соня. Кульгавая же питалась положительными качествами Саши. Она смотрела на её стремление участвовать в испытаниях со всеми наравне, когда могла постоянно давить на жалость и отказываться от препятствий, требующих физической силы. Оптимизм и яркая улыбка киборга подталкивала не падать духом и остальных в коллективе, Соня не является исключением. — Тебе это тяжело далось, — озвучила очевидное Крючкова. — Тебе было плохо после испытания? — Было, — не стала скрывать Кульгавая. — Печенье будешь? — Буду, — кивнула Саша. — Почему ты ни с кем этим не поделилась? — Не хотела нагружать никого своими проблемами, — пожала плечами Соня и поставила кружку горячего зеленого чая перед девушкой. — Никому это не особо-то интересно. — Мне интересно. — Что? — Мне интересно. Ты можешь рассказать обо всем мне. Если не хочешь поддержки – я буду молчать. Если не хочешь, чтобы тебя видели – я уйду в ванную и буду слушать оттуда через открытую дверь. Не хочешь обсуждать это – я забуду все сразу же, как только ты расскажешь. Пожалуйста, только не молчи, когда тебе тяжело. — Какой тебе резон таскаться со мной? — выгнула бровь Соня и взяла одно печенье. — Тебе своих тараканов мало? — Если говорить честно, я просто хочу быть рядом с тобой. Оказывать поддержку как минимум до того момента, пока кого-нибудь из нас не выгонят. Кульгавая молчит. Саша делает несколько щедрых глотков, пусть даже если это обжигает язык. Они впервые разговаривают на подобную тему, это даже как-то неловко. — Тогда мы можем просто быть друзьями и не ебать друг другу мозги, — предложила Соня. — Но тогда и ты пообещай говорить мне обо всем, что тебя тревожит или тебе не нравится. Их разговор перешел в их комнату, когда в дом с громким смехом ввалились остальные девочки. Кульгавая и Крючкова нашли друг друга, они создали свою маленькую нерушимую коалицию.