charming

ever since you came into my life

you told me all about unconditional love

Ли Феликс Енбок всегда был особенным омегой.  Еще за первые дни в школе стал лучшим учеником класса и так до самого конца сохранял этот статус, закончив учебу на отлично, при этом там ни разу за все годы так и не взяв в руки ни одной книги.  Уже будучи в университете удивлял всех своей многозадачностью и тем, как одновременно успевал получать отличные оценки, посещать секцию по футболу, заниматься танцами, талант к которым открыл у себя на первом курсе, и при этом еще и общаться с друзьями, коих у него было очень много.  Заводил знакомства Ли буквально с одной фразы, очаровывая собеседника с самых первых минут, ибо даже с незнакомцами общался так, будто они являлись закадычными друзьями уже не первый год. С теми же преподавателями без проблем находил общий язык и был любимчиком абсолютно у всех, что уж говорить об обычных студентах, которых подкупал миловидной внешностью, яркой улыбкой, своим глубоким голосом и неповторимой аурой.  Всегда веселый и шумный, создающий атмосферу счастья вокруг себя, вне зависимости от того, где находится. С громким гиенистым смехом, что слышен был даже за множество метров от самого парня. С неповторимым стилем, одевающийся лишь в светлые и обязательно цветные вещи, не чурающийся пользоваться блестками в макияже и милыми аксессуарами, отчего был красочным пятном даже в самые пасмурные дни.  Не зря его прозвали «Солнышком» университета почти с самых первых дней учебы и аромат спелых цитрусов лишь помог в этом сравнении.  Наряду с этим, импульсивный Феликс всегда удивлял абсолютно всех вокруг своими решениями и действиями.  Еще в детстве поставил себе цель ходить на тхэквондо, буквально наплевав на чужое мнение о том, что это не спорт для омег. Ошарашил поступлением на инженерное дело, хотя все ожидали от него совсем другого. Думали, что выберет профессию воспитателя, учителя начальных классов на крайний случай, как и свойственно всем представителям слабой прослойки общества.  Но срать Феликс хотел на чужие ожидания и еще больше на стереотипы, показательно кривясь каждый раз, когда ему пытались навязать свое мнение.  Ли следовать установленным какими-то душнилами правилам о том, каким должен быть омега, отказывался.  Никому и ничего он должен не был.  Поэтому, никто особо и не удивился, обнаружив одним будним днём Феликса самозабвенно вылизывающим рот Хан Джисона, главного ботаника и тихони Сеульского национального.  *^* С Джисоном Феликс познакомился, как ни странно, в библиотеке.  Куда, если быть честным, его занесло абсолютно случайно, ибо если Ли и брал что-то бумажное в виде книги в руки, то только если это был любовный роман с яркой обложкой, а на этот раз он просто искал Чана, который где-то среди этих книжных завалов должен был готовиться к сессии.  Но пока он пытался найти друга, проклиная его заодно на чем свет стоит, в нос ударил сладкий-сладкий запах шоколадного брауни.  В этот момент в голове сразу пронеслись воспоминания из детства в Сиднее, когда мама с утра на выходных пекла любимый самим Феликсом и его сестрами десерт.  Рот сразу наполнился слюной и Ли поставил в голове четкую цель найти обладателя такого сладкого запаха, что засел в ноздрях и мешал адекватно мыслить.  Он впервые на своей памяти так долго бродил среди стеллажей, заставив даже миссис Чон, библиотекаршу, подозрительно на него озираться, словно он был вором, позарившимся на какой-нибудь древний фолиант (будто кому-то в здравом уме нужно это старье, готовое рассыпаться прямо в руках, ей богу).  А потом, блуждая между рядами древней корейской литературы и архитектурными сборниками в тысячу страниц, он обнаружил за старым столиком обложившееся кучей книг абсолютное чудо.  Очаровательные пушистые кудряшки блестели, отливая золотом, под солнечным лучами, что падали из окна, напоминая растопленный шоколад. Очки в черной оправе сидели на аккуратном носике, большие глаза из-за стекол с интересом рассматривали один из учебников, лежащих на столе и бровки, прикрытые челочкой, в этот момент задумчиво хмурились, а пухлые губы что-то шептали.  Омега, а это определенно был омега, одет в уютнейший голубой свитер, с коричневыми полосами, в котором он выглядел крошечным-крошечным. Хоть прячь в кармашек и уноси, присвоив себе одному.  Ли никогда собственнических побуждений за собой раньше не замечал, но этого парня хотелось спрятать от всего остального мира.  Феликс застыл. Выглянул из-за угла книжного шкафа, да так и замер, с открытым ртом. Благо слюна не капала, хотя очень хотелось залить ей весь пол.  Ли парня знал. Хан Джисон был на потоке «Энергетики и биотехнологии» лучшим студентом, и с самим Ликсом соревновался за звание лучшего во всем университете. Правда в отличии от него парень старательно учился, а не вывозил за счет обаятельной улыбки и умению вешать на уши преподавателям длинную лапшу.  Феликсу за себя в моменте даже стыдно стало.  А потом парень потянулся, открывая вид на тонкую талию и Енбока можно было выносить ногами вперёд. Из головы тут же вылетели все мысли. Спроси парня сейчас, как его зовут, он бы вряд ли вспомнил хоть одно из двух своих имен.  Джисона хотелось себе. Покусать эту обнажившуюся белоснежную кожу, на которой определенно прекрасно смотрелись бы красные следы от его зубов, а еще жизненно необходимо было его пометить своим запахом, с головы до ног. Чтобы все знали, чей он.  Феликс тряхнул головой, отгоняя наваждение, вдохнул поглубже сладкий запах шоколада, игнорируя зарождающийся в груди жар и вышел вперёд, свистя себе под нос, мастерски делая вид будто это не он минут двадцать стоял, рассматривая омегу, а только что забрел в этот угол совершенно случайно, ага.    — О! Приветик! - громко поздоровался Ли, заставив парня Хана вздрогнуть от неожиданно зазвучавшего громкого глубокого приветствия.  Нет, Феликс определенно не сделал голос на тон ниже в этот момент, пытаясь произвести впечатление, вовсе нет.  — П-привет? - вопросительно поздоровался в ответ омега, даже не веря, что обращаются к нему, смотря своими большими глазками, неприкрытыми стеклами прозрачных очков.  Нельзя было Джисона за это винить.  Феликс никогда до этого особо и не замечал его. Знал, что такой студент существует, слышал имя и постоянные сравнения с собой, на которые, если честно, было абсолютно насрать, видел мельком, когда Чан подходил поболтать с ним и его другом в столовой, но не более. Не заострял на парне своего внимания.  И сейчас был готов себя за это буквально убить, ибо, ну, как можно было не заметить это чудо, что сейчас неловко теребило край собственного свитера?  Боже, куда орать от желания сжать этого омегу в объятиях? Бешено стучащее в груди сердце вообще не помогало держать себя руках. Только умирающий под давлением чувств здравый смысл его и останавливал. С трудом.  — Ты не видел случаем Криса? Уже час тут блуждаю, все не могу найти. Госпожа Чон меня скоро взглядом прожжет, - впервые за всю свою жизнь испытывая неловкость хихикает Феликс, падая на пустой стул, стоящий рядом с мертвенно побледневшим Джисоном, что неловко кусает пухлую губу.  Знал бы он, какое влияние это оказывает на Ли, подумал бы раз пять, прежде чем сделать.  Аромат свежего брауни буквально мешал функционировать. Набатом звучала в мозгу мысль завалить парня и вылизать с головы до ног, лишь бы понять, а такой ли он сладкий на вкус, как его запах, забивший феликсовы рецепторы.  Верилось, что да, такой же.  Но вопрос был актуальным. Хан и Бан Чан были приятелями, почти даже друзьями, но с небольшой натяжкой. Омега в целом общался только с двумя людьми во всем университете, одним из которых был Сынмин, омега и такой же заучка, как и он, но с примесью небольшой агрессивности, что виделась в момент, когда тот смотрел на любого, кто не являлся Джисоном, и вот Кристофер, и о деталях их знакомства не было ничего известно.  Но австралиец дружил чуть ли не со всеми вокруг, переплюнув в количестве знакомств даже самого Ли, так что, его можно было ни в чем не подозревать. (Феликс любит говорит, что если он - социальная бабочка, Чан - социальная проститутка. Крису, почему-то, такое сравнение не особо нравится.) К тому же, Бан бесповоротно был влюблен в друга Хана уже который год, так что можно было с уверенностью сказать, что видов он на будущего омегу Феликса никаких не имел.  — Чан-хен? - задумчиво округляет губы парень, - так мы вместе сидели, к экзамену по высшей математике готовились. Но они с Сынмином буквально полчаса назад ушли в кафе, перекусить.  Ли возмущенно, больше, конечно, показательно, вздыхает.  — То есть, я тут в лабиринтах среди вороха столетней пыли брожу, ищу его, а он свалил?! Еще и не предупредив?! Какого хрена?! - бурчит он, устало складывая голову на сложенные руки, одним глазом поглядывая на реакцию парня.  Спасибо Чану за то, что решил не вспоминать о своем австралийском бро, будучи ослепленным своей влюбленностью, просто огромное спасибо. Иначе Енбок так никогда и не обратил бы внимания на это чудо, с самыми милейшими щечками на планете.  Джисон хихикает от его показательного возмущения, прикрывая рот ладошкой, покрываясь нежно-розовым румянцем.  — В оправдание хена скажу, что он был слишком очарован Сынмином и его предложением пойти вместе куда-нибудь, - улыбается омега, а Феликс умирает.  Как человек может быть таким милым?!  — О? Цербер-Сынмин наконец оттаял и подпустил нашего альфа-самца к себе? Тогда претензий ноль. Теперь он мне хотя бы не будет ныть о том, что на него не обращают внимания, - фыркает Ли, стараясь пялиться на парня перед собой хотя бы не так палевно.  Получалось, если честно, очень плохо. Ужасно притягательный аромат шоколада вообще в целом мешал думать хоть о чем-либо, кроме как о будущей свадьбе и совместных детях. Первого можно будет назвать Сони, второго Джи, а третьего… — Он и тебе ныл?! - выкрикивает Хан, прерывая фантазии Феликса, сразу же краснея, словно он смущается собственной шумной реакции.  — Каждый чертов день. А когда в столовой сталкивался с Сынмином то вообще чуть до слез не доходило из-за того, что Ким на него не посмотрел, - удрученно кивает парень.  А насколько странно сейчас будет зарыться в эти пушистые кудри рукой?  — О боже, - хихикает Джисон, - мне он только сообщениями спамил.  Феликс тает в этот момент, бесповоротно теряясь в омеге и его неземной улыбке.  — Сколько же хен меня доставал, буквально умоляя дать ему инстаграм Мина, - продолжает Джисон, - это была самая сложная ситуация в моей жизни. С одной стороны Чан-хен, которому хочется помочь, с другой Сынмин, который загрызет за распространение своей личной информации. Буквально олицетворение фразы «казнить нельзя помиловать», а расположение запятой выбирает один из этих двух.  Ли внимает каждому слову, что вылетает из прекрасных губ. Его хочется слушать и слушать, и не только потому, что тот имеет приятную внешность и аромат.  Джисон действительно грамотный и начитанный, что можно понять даже по паре сказанных им за их недолгий диалог слов, и занимает такое высокое положение среди студентов он явно не зря.  Феликс определенно прекрасно знает, на кого надо ловить краш.  — Не знал, что Сынмин так дорожит своим юзом в инстаграме, - хмыкает он. Енбок даже не следит за тем, что говорит, бросая фразы чисто чтобы поддержать разговор. Не хочется прерываться и уходить от этого омеги.  Его, если честно, вообще больше не хочется оставлять. Взять бы, прижать к своей груди и никогда-никогда не отпускать. Феликс уверен, что Джисон у него в руках будет ощущаться максимально идеально.  — Да. Бзик у него такой. Хотя ничего почти и не публикует. И у него только три подписчика. Двое из которых это я и его мама.  — Хм. А кто третий? - любопытно склоняет голову Феликс.  Джисон абсолютно с серьезным лицом выдает:  — Чан. С левого аккаунта. Не спрашивай.  И Феликс начинает громко ржать, чуть ли не падая со стула.  Тут же его настигает кармическое наказание за смех над другом, в лице госпожи Чон, что появляется перед ними, зловеще сложив руки на груди.  Поэтому, из пыльного убежища книжных клопов приходится смыться, на ходу роняя извинения.  (Просил прощения, разумеется, только Джисон. Феликсу стыдно не было).  Ли такой возможности только радуется. И пользуясь случаем, что выгнали то их в целом именно из-за него, хватает Джисона за теплую ручку, сжимая в своей и ведет в ближайшую кофейню.  Ладонь, что так удобно легла в его, отпускать он не стал до самого столика, краем глаза замечая, что Хан поглядывает на сцепленные руки и улыбается, краснея своими очаровательными щеками.  Так и закрутилось.  Они просидели за столиком попивая чай с десертами, до самого закрытия, болтая и обнаруживая все больше и больше сходств между собой. Оба терпеть не могут кофе, родились с разницей в пару часов, и оба абсолютно терпеть не могут господина Сона, преподавателя по высшей математике. И это лишь вершина айсберга. О схожих вкусах в музыке, фильмах и аниме можно было даже не упоминать.  Феликс нарек их в тот день родственными душами.  (В мыслях уже успев представить Хана в свадебном костюме.) Джисон на это лишь неловко хихикнул.  Они обменялись номерами, Ли проводил омегу до дверей общежития, получив в ответ теплую благодарную улыбку, от которой сжалось сердце, и сияя аки начищенный пятак направился к себе на квартиру.  В тот же вечер, в конце долгой переписки, где они обсуждали все на свете, начиная неудобными кроватями в общаге, заканчивая новой песней Twice, Феликс пригласил Джисона встретиться еще раз. Так и рвалось  назвать эту прогулку свиданием, но омегу смущать не хотелось, поэтому Ли стойко продолжал называть их посиделки таким образом лишь у себя в голове.  Сам Феликс не имел никаких противоречий насчет половой принадлежности и отношений между двумя омегами или альфами, но он не мог знать, как к подобному относится Джисон, вот и молчал пока, пытаясь парня узнать получше.  Хотя неимоверно хотелось его просто поцеловать, а затем вылизать, зарывшись в пышные бедра с головой. Или, еще лучше, почувствовать его член в своей заднице, пока горячее тело будет прижиматься со спины.  Но торопиться было нельзя, иначе он рисковал этого милейшего омегу отпугнуть, чего совсем не хотелось.  Нельзя было потерять такое чудо, когда только-только его обрел.  Поэтому, приходилось проявлять несвойственное ему чувство такта и действовать аккуратно.  Сначала были переписки, прогулки, потом пошли недорогие подарки в виде плюшевых игрушек и небольшие букеты, дальше украшения, ужины в ресторанах. Ли, хоть и был студентом, но мог себе позволить траты на омегу, который ему нравился, ибо имел стабильную удаленную работу, на которой неплохо зарабатывал.  А одаривать Джисона хотелось, ибо реагировал на это он максимально прекрасно, краснея своими очаровательными щечками и кусая пухлую губу, хоть и сопротивлялся, не желая принимать ничего, стыдясь того, что на него тратят деньги. Но Феликс умел быть настойчивым.  Так что, совсем скоро Хан с концами к нему привык и уже не стеснялся своих проявлений эмоций, будь то громкий смех, над какой-либо очередной глупой шуткой Феликса или же быстрая тараторящая речь, когда омега увлеченно, с горящими глазами, о чем-то рассказывал, пока они сидели в шумной столовой.  Ли обожал наблюдать за ним в подобные моменты, тихонько вдыхая уже полюбившийся аромат шоколадного десерта из детства, не замечая вокруг ни единой души, хотя то тут, то там сновали толпы студентов.  А еще оказалось, что Хан ужасно тактильный, даже больше самого Феликса. И теперь, когда он с концами привык к Ли, он не боялся брать его за руку, или ложиться своей кудрявой головой на довольно крепкое, благодаря огромному количеству тренировок, плечо, тихо что-то мурлыча, заставляя другого омегу в такие моменты умирать от желания его поцеловать.  Джисон был потрясающим. Маленький, уютный, в своих огромных свитерах, складывающий ножки в белых носочках друг на дружку, заставляя пищать от умиления, постоянно фыркающий на лезущую в глаза челку, которую он закалывал розовой заколочкой в виде бантика, когда дома занимался уроками.  (Феликс увидел его таким, придя в общежитие на приглашение провести совместный вечер кино, да так прямо на коврике чуть и не помер от восторга и умиления, когда ему открыли дверь в таком виде. Серьезно, Джи в длиннющей футболке, мешковатых спортивных брюках и плюшевых розовых тапках и так выглядел, как самая уютная мечта, а заколотые бантиком милые кучеряшки возводили этот образ в абсолют. Такой Хан был феликсовой римской империей.) Джисон состоял из тысячи мелких-мелких деталей, которые и делали его таким идеальным для него, Феликса.  Неудивительно было, что он втрескался. Бесповоротно и без надежды на спасение от чувств, в котором, в любом случае, не нуждался.  Ли был покорен этим омегой. И было готов так до конца своих дней и проходить в статусе его лучшего друга, постоянно пряча совсем не дружеские чувства, ибо так и не смог выяснить мнения Хана насчет отношений между двумя омегами. А рискнуть и потерять это чудо было страшно, Феликс своей жизни без него уже не представлял, уж очень плотно тот в нее вписался, вот он и молчал, терзаемый чувствами.  Все решилось само собой, одним прекрасным днём.  Оба омеги сидели на скамейке в университетском дворе, наслаждаясь обеденным перерывом. Джисон о чем-то старательно болтал, останавливаясь лишь чтобы сделать очередной укус своего любимого печенья. Феликс честно пытался его слушать, но окруженный теплом такого любимого тела и запаха, он чувствовал себя почти одурманенным.  Взгляд зацепился за кусочек шоколадной крошки, что прилипла к краю пухлых губ и Ли, совершенно не задумываясь, стер ее пальцем, затем этот самый палец облизывая.  Джисон замер. А потом застыл и сам Феликс, когда понял, что натворил. Он уже было собирался начать оправдываться, когда Хан приблизился к его лицу, внимательно рассматривая, будто впервые увидел за все дни знакомства.  А потом, о великие боги, Джисон его поцеловал.  Просто прижался губами, не углубляя и даже не двигаясь, пока это не сделал сам Ли, хватая его одной рукой за кучерявый затылок, а другую укладывая на талию, прижимая к себе, чувствуя, как руки самого Хана ложатся ему на плечи, образуя своеобразные объятия.  Как же это было восхитительно. Губы омеги были ужасно мягкими, такими же сладкими, как и он сам, с привкусом его любимого печенья и Феликс никак не мог найти в себе сил от него оторваться.  Проходящие мимо студенты смотрели с интересом на двух самозабвенно целующихся омег, но он быстро проходил, стоило среди них разглядеть Ли Феликса. Никто не удивился тому, что парень опять послал все стереотипы подальше и нашел себе такого же хрупкого и маленького омегу, как он, вместо накачанного и крепкого альфы.  Прервавшись когда воздух окончательно покинул легкие, они посмотрели друг на друга молча, тяжело дыша, но не прерывая тесных объятий. Затем Джисон приблизился к нему еще ближе и аккуратно потерся своим носиком о его, тихонько мурча, прикрыв глазки и в этот момент Феликс закончился, как человек.  Он прижал омегу к себе, утыкаясь ему в запаховую железу, как хотел сделать еще с самого момента знакомства и утонул в аромате брауни, пока Джисон продолжал мурчать, поглаживая его по волосам.  Последнюю пару было принято решение пропустить. Учеба уже не казалось такой важной. Чувства были важнее.  Они, взявшись за руки и прижимаясь к другу другу плечами направились домой к Феликсу, где долго-долго целовались, лежа на его кровати, до опухших и покрасневших губ. Не было никаких сил оторваться друг от друга. Хотелось так и прожить всю жизнь, будучи окутанными запахами шоколадного брауни и цитрусов, что ужасно хорошо сочетались между между собой, в теплых объятиях, чувствуя дыхание своего любимого.  Так и заснули, разморенные, с переплетенными конечностями.  Да, Ли Феликс всегда был особенным омегой для окружающих. А вот Хан Джисон стал особенным для него.