Арс, руку на синее

      «Твистер — это подвижная напольная игра для активной компании», — утверждала Википедия. «Твистер — это лучший способ сблизиться с кем-то или утолить тактильный голод», — заявлял первый попавшийся отзыв на маркетплейсе. Арсений был согласен с обоими вышеперечисленными ораторами и именно поэтому сейчас слезно прощался с четвертью своей и так копеечной стипендии, заказывая злосчастную разноцветную коробку с изображенными на ней скрюченными в три погибели людьми. И уже представлял, как через пару дней будет сам выглядеть примерно так же, поскрипывая позвоночником.       «А все ради чего?», — спросите вы и ошибетесь уже в постановке вопроса. Потому что не «чего», а «кого». И этот чертов «кто» сейчас дышал Арсению прямо в ухо, пытаясь исподтишка заглянуть в экран чужого телефона.       — Шаст, ну отвянь, серьезно, — наигранно грозным шепотом попытался отогнать его Попов, нажимая, наконец, на большую рыжую кнопку «оплатить».       — Не отстану, пока не покажешь, че ты там купил! Я твой друг или где? — парень театрально надул свои огромные, по объективному мнению Арсения, губы и перевел на него умоляющий взгляд болотно-зеленых глаз.       — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, — наставительным тоном пробубнил Попов, выключая телефон и кладя его на парту экраном вниз. Это действие еще больше раззадорило сидящего рядом Антона, и он попытался потянуться через весь стол к чужому айфону последней модели, но быстро получил по рукам. — Ты ебу дал? — ровно уточнил Арсений, привыкший к подобным закидонам, хотя внутренне и шугавшийся каждый раз. У него в мобильнике было слишком много пикантной информации, которую каким-то лопоухим чудикам было знать точно ни к чему.       — Ну не будь таким букой, Арс, ну, — только начал причитать парень, предпринимая очередную попытку подцепить своими длиннющими пальцами резиновый чехол с нарисованными акрилом уточками, но тут профессор по прикладной информатике, до этого мирно читавший материал с листочка, решил все-таки обратить внимание на поднятый ими балаган.       — Шастун, Попов, угомонитесь, — он посмотрел на них своим орлиным взглядом из-под маленьких кругленьких очков, заставляя буквально закрыть рты на полуслове. — Если вам есть, что друг другу сказать, делайте это на перемене. Или, если это что-то срочное, по переписке. Только не отвлекайте меня и ваших коллег от проектного программирования.       Антон наконец отстал от Арсения, уткнувшись в свой ноут, но украдкой продолжал поглядывать на соседа, взглядом показывая, что они еще не закончили.       Попов невесомо выдохнул сквозь сжатые зубы. И как же его угораздило на первом курсе найти общий язык с этой двухметровой дубиной?       Дружить с Шастуном иногда было тяжело. Он был шумным, любопытным и настойчивым, если вбивал в свою лопоухую головушку какую-то идею, стремился исполнить ее как можно скорее, не волнуясь, скольких людей заденет его спешность. Не видел границ, позволяя себе влезть в чужие жизни, и не всегда понимал, за что окружающие на него обижаются. Часто не умел держать язык за зубами и болтал лишнего, особенно, когда напивался. А еще курил, как целый железнодорожный вокзал, и от каждого предмета одежды в гардеробе Арсения всегда пахло крепким табаком. И это невероятно бесило. Вот только тяжелее этого всего было неожиданно осознать на втором курсе, что этот самый несносный и неподъемный Шастун тебе небезразличен.       И все бы ничего, Арсений и не таких господ на своем жизненном пути клеил, вот только Антон совсем не понимал намеков. А может и понимал, но был непробиваемым гетеросексуалом с жирным красным восклицательным знаком после этого слова. Вот только во вторую версию Попов упорно отказывался верить. Ну не может парень, который так открыто пялит на него почти всегда, когда не занят каким-то делом, быть натуралом.       И тем не менее каждый раз, когда Арсений пытался с Антоном флиртовать, тот находил любую тупую возможность, чтобы слиться. Либо подрубал дурачка и непонимающе таращился на друга, а после говорил что-то типа «Мужик, я надеюсь, ты прикалываешься». И Попову оставалось только закатывать глаза и продолжать тщетно пытаться и пускать на Шастуна слюни. А последним он занимался особенно часто. Невольно залипал на длинные пальцы, представляя, как однажды пройдется по ним языком, на эти непомерные губы, которые определенно точно было очень приятно целовать, на шею, которая, Арсений не раз обращал внимание, покрывалась мурашками от близости чужого дыхания. И, что уж там, как минимум раз в неделю на все это преспокойно себе дрочил. И ему было почти не стыдно.       В какой-то момент Попову надоело страдать от тупости своего друга, и он решил, что называется, взять быка за яйца и наконец донести до роста Антона простую истину — его хотят. Так вовремя подвернулся повод — стремительно наступил март, и Арсения ожидало совершеннолетие по западному образцу — его двадцать первый день рождения. Ради своей задумки парень еще пару дней назад разослал всем своим трем друзьям найденные в интернете и топорно отфотошопленные приглашения на камерную тусовку, и вот теперь закупился этим Твистером, определенно точно придуманным дьяволом. Ничего лучше, чем игра на касания, он не придумал, и надеялся, что когда недвусмысленно так схватит Шастуна за хуй в процессе, — естественно прикрывшись случайностью, он же не извращенец, — Антон наконец поймет, что от него хотят, и засосет именинника прямо там, на глазах у охуевших Поза и Сержа.       Вот только как всегда в таких планах, все пошло по известному половому органу. Буквально за день до торжества парень подошел к Арсению и, ничуть не колеблясь, спросил:       — Слушай, а ты не против, если со мной завтра будет плюс один?       Попов усилием воли не вскрылся прямо на месте, да и от закатывания глаз едва сдержался.       — Неужели, наш Шастунишка нашел даму сердца? — вместо этого наигранно саркастично спросил Арсений, легонько толкая парня в плечо. — А я то думал, что ты только мой.       — У нас пока только что-то наклевывается, — отозвался Антон, привычно проигнорировав вторую часть реплики. — Но я решил познакомить ее с вами. Лучше поздно, чем никогда.       Арсений едва удержался, чтобы не послать парня нахуй, но смог привести самого себя в чувства и натянуть улыбку от уха до уха.       — Хорошо! — преувеличенно весело согласился он, мысленно представляя, как третирует эту гипотетическую швабру собственными руками. — Кто я такой, чтобы мешать чужой личной жизни?       Антон выразил свою искреннюю благодарность, пожав чужую руку своими вечно потными ладошками, и радостный убежал занимать место в столовке. А Арсений облокотился лбом о ледяное стекло, пытаясь обуздать волнообразную злость. Ну ничего, думал он, девушка не стенка, подвинется. А он уж постарается, чтобы она сделала это по собственному желанию. И помогут ему в этом всего две вещи — «Четыре сеньора», убийственный коктейль рецепта его отца, и великий сплотитель одиноких сердечек — Твистер собственной персоной.       По губам Арсения прошла рябью коварная улыбка, и он, оторвавшись от стекла, направился вслед за Антоном, который несомненно сейчас сидел, раскидав свои сумки по всему столу, и отпугивал любого, кто хотя бы краем глаза осматривал свободные места. Эта гипотетическая картина умилила Попова, и он прибавил шагу, надеясь уберечь от инфаркта хотя бы парочку проголодавшихся первокурсников. ***       Арсений только поставил в духовку мясо по-французски, когда в дверь позвонили. Благословив свою привычку наряжаться раньше времени, парень пулей полетел открывать пришедшим. На пороге стояли Дима и Сережа, его бывшие одноклассники, каким-то чудом терпящие Попова столько лет. Остальные знакомцы отвалились с поступлением в университет, а эти двое крепко держались за плот их непотопляемой дружбы. И ни пьяный каминг-аут парня на выпускном, ни разные карьерные пути не мешали им быть братанами на всю оставшуюся жизнь.       — Арсюха! С днем старения! — как только представилась возможность, Матвиеныч забежал в квартиру и повис на высоком Попове цепкой обезьянкой. Сережа всегда был очень тактильным, и Арсений другу не признался бы никогда, но в подростковом возрасте, только начав разбираться со своей ориентацией, из-за этой любви к объятиям словил на него нехилый такой краш. Все это, конечно, быстро прошло, но каждый такой выпад регулярно парню напоминал о детской глупости.       — Ну да, куда же вы без шуток про возраст, — Арсений шутливо закатил глаза и кое-как внес тяжеленного парня из прихожей в гостиную. Дима, более сдержанный и спокойный, прошел следом, запирая дверь на торчащий в замочной скважине ключ.       — А Антон еще не пришел? — спросил Поз, кидая на большой синий диван пакеты с принтом членов, в которых, вероятно, были подарки.       — Да эта Бурдж-Халифа скорее всего опоздает, — вкинул Сережа, наконец отцепляясь от Арса и плюхаясь на все тот же диван, едва не задавив своим телом принесенные манатки.       — Я вообще удивлен, что это ты не опоздал, — бросил Попов, заглядывая на кухню и проверяя, как там стоящая на плите картошка. — Это же твоя прерогатива.       — Да иди ты! — вопреки своей фразе, Матвиенко усмехнулся. — Я вообще-то ради тебя заранее пришел. И вообще, иди подарки вскрывай, мы старались.       Пока Арсений распаковывал красиво укутанный в гофрированную бумагу пленочный фотик от Димы и сертификат на курс массажа от Сережи, кривожопски примотанный скотчем к открытке со шреком и надписью «Поздравляю с днюшкой, милая подружка», раздался очередной звонок в дверь. Тут ошибки быть не могло — это пришел Шастун со своей «плюс один». Мысленно перекрестившись, Попов пошел открывать. Он был уверен, что если бы Поз и Матвиенко не болтали увлеченно друг с другом, а посмотрели бы в этот момент на него, точно бы увидели, как ходят ходуном от нервов его плечи.       — Кто там? — спросил Арсений, чтобы отсрочить эту неминуемую встречу с потенциальной пассией Антона.       — Арсюх, открывай! — послышалось привычно громогласное, и только от этого тона парень чуть не стек лужей на пол своей квартиры. Все-таки он вляпался в Шастуна слишком глубоко.       Дрожащими руками он наконец отпер замок и обвел пристальным взглядом стоящую на пороге парочку. Антон ничем не отличался от себя обычного, только привел в относительный порядок свои непослушные кудри. Арсений едва подавил в себе желание снова растрепать их, предавая им привычный вид. На парне была нежная кремовая толстовка, и в ней он напоминал зефирку. Это умилило.       Девушка, стоявшая за его спиной, воплощала в себе все возможные контрасты. Она была одета в откровенное черное платье, настолько короткое, что Арсений мог составить четкое представление о ее сетчатых чулках практически во всю длину. На лице ее играло едва скрываемое пренебрежительное выражение. Была в этой даме какая-то потаенная сучесть, Арсений мог сказать это наверняка. Сам имея подобную черту, он видел братьев и сестер по характеру издалека.       — Какая дама! — проговорил из-за плеча Попова успевший подойти Сережа. — Познакомишь нас, Тох?       — Дай им хотя бы в квартиру пройти, — Арсений все-таки не выдержал и огрызнулся тихо, но Антон лишь махнул рукой и улыбнулся.       — Да ладно, — добродушно сказал он. — Это Ира, моя… — Шастун на секунду запнулся, но эта экстравагантная особа закончила за него.       — Девушка, — договорила она и натянула на лицо улыбку, какую-то особенно неприятную. Смотрела она при этом исключительно на именинника. Арсений ничего не мог с собой поделать, поэтому ответил ей своим фирменным злобным оскалом.       Все ответно представились, и парочка наконец смогла пройти внутрь квартиры. Закрывая за ними дверь, Арсений позволил себе скривиться. В этой Ире чувствовалась мегера, и парню это ох как не нравилось. ***       — И как вы с Ирой познакомились? — спросил Дима, накладывая в тарелку с ежиками уже вторую порцию картошки.       Арсений видел, как Антон хотел что-то ответить, но девушка его опередила.       — Мы встретились на научной конференции. У меня был проект по операционкам, а Тоша там был волонтером. Представляете, я потерялась в корпусе, совсем в какие-то дебри забурилась, — увлеченно начала рассказывать она. — А он меня потом оттуда выводил. Он был таким галантным, таким…       Она не успела договорить. Арсений, раздраженный ее голосом, ее присутствием, ее личностью в принципе, громко водрузил на стол четыре бутыля разом.       — Давайте бухнем, — объявил он громко, перекрикивая писклявый тон Ирины. — Мой фирменный коктейль за нашу дружбу, а?       Нагло перебитая девушка бросила на него осуждающий взгляд, но остальные сразу оживились.       — Неужели те самые легендарные «Четыре сеньора»? — спросил Сережа, потирая ладошки в предвкушении.       — О да, — Арсений улыбнулся, и за этой усмешкой крылось коварство.       — Что за «Четыре сеньора»? — спросила Ира, хлопая своими огромными накрашенными глазами.       — Ооооо, узнаешь, — заговорщически заверил ее Поз. — Тебе точно понравится.       Попов лишь кивнул, плавным движением свинчивая крышки с бутылок и разливая по рюмкам поочередно водку, джин, коньяк и текилу.              — Ой, если это что-то алкогольное, то я пас! — прощебетала девушка, но сидевший рядом Антон легонько толкнул ее в плечо.       — Да ладно тебе, Ирок, ты просто обязана это попробовать. Обещаю, я провожу тебя до дома, — прошептал он ей на ухо, наклоняясь чуть ли не вплотную, но это получилось у него как всегда громко. Арсения прошибло цунами ревности от того, как близко объект его желания был к какой-то наглой девице, и он стал звенеть стеклотарой еще громче, мешая коктейли обратным концом вилки.       После первой рюмки Попов не без удовольствия понял, почему Ира не хотела пить. Ее размотало с одного глотка, и она то и дело липла к Антону, как банный лист, прося того увезти ее домой или хотя бы поцеловать. Арсений кривился на каждой такой реплике, но внутренне ликовал — еще пара таких заходов, и соперница будет выведена из строя естественным путем.       После еще парочки рюмок, увидев, как глаза парней начали пьяно блестеть, а девушка и вовсе стекала со своего стула бесформенной лужей, Попов, тоже слегка накативший для храбрости, поднялся со своего места и громко объявил.       — А теперь игры!       В ответ на эту фразу послышался приглушенный вой на четыре голоса, но парня это не смутило. Он лишь сходил в гостиную и принес оттуда яркую коробку, которая мозолила ему глаза последнюю неделю.       — Твистер! — снова очень пафосно объявил Арсений, водружая игру в центр стола, между чашками с чаем, рюмками и недавно подошедшим мясом по-французски.       — Арс, ты серьезно? — промямлил Сережа. Пьяным он не был, а вот недовольным — несомненно.       — Абсолютно, — Арсений расплылся в улыбке. — Это мой день рождения, и я хочу играть в Твистер.       — А я не против, — неожиданно послышался голос, пустивший по телу Попова волну мурашек, и он резко посмотрел на Антона. В чужих зеленых радужках плескалось нетрезвое веселье, и это зрелище было таким завораживающе красивым, что Арсений на пару секунд залип. Вывел его из оцепенения Дима, который с кряхтением поднялся из-за стола, бубня себе под нос «Ну Твистер так Твистер, все ради нашего деда», и, взяв коробку с центра стола, открыл ее и достал поле.       — Только чур я буду вести, — попросил Сережа, все-таки принимая свое поражение.       — Пусть лучше Ира ведет, — предложил Антон, встревоженно покосившись на свою молчаливую девушку, которая вряд ли вообще понимала, что именно вокруг нее происходит. Услышав свое имя, она приподняла голову, но даже не открыла глаз.       — Неее, она сейчас даже эту штуку крутануть не сможет, — Матвиенко указал на картонный диск в своих руках. — Так что пусть дама твоего сердца отдыхает, а вы будете корячиться.       Антон грустно согласился, а Арсений в душе ликовал.       — Итак, Поз, — Сережа пустил черную стрелку по кругу, завороженно наблюдая за тем, как она делает оборот за оборотом. Наконец, она остановилась, и парень торжественно объявил: — Рука на желтый.       Дима с кряхтением наклонился, занимая озвученную позицию. Шел всего первый ход, а он уже выглядел так, будто собирался побыстрее упасть и выйти из игры.       — Шаст, нога на красный, — продолжил Сережа, времени зря не теряя. В отличие от равнодушного к происходящему Позова, на лице Антона играла какая-то странная улыбка, когда он делал свой шаг. Арсений уловил ее, и это придало ему уверенности.       — Арс, рука на синее.       Попов выполнил условие, но специально потянулся не к ближайшему кружочку, а к тому, что около Антона, становясь так, чтобы его грациозно откляченная задница была на уровне шастуновской ладони. Слегка повернув голову, Арсений увидел, что на щеках парня проступил едва заметный румянец. Нельзя было точно сказать, от смущения или от алкоголя, но Попов засчитал это себе как маленькую победу.       Игра продолжалась. Дима, как и предвещалось, не простоял долго, свалившись от напора тяжелого Шаста, пытавшегося через него дотянуться до зеленой линии. Но вот Антон и Арсений сдаваться явно не собирались. Перед Поповым стояла вполне очевидная цель своего соперника подначить, а тот будто реально хотел выиграть.       — Арс, руку на желтый, — объявил уже подуставший Сережа, вливая в себя очередной шот «Четырех сеньоров» и шутя, что в нем уже умещается двадцать оных.       Арсений выполнил действие, еще сильнее переплетая свое тело с чужим. Он чувствовал дыхание Антона у себя в области шеи, ощущал, как чужое колено касалось его живота, как пальцы касались его пальцев самыми кончиками, и от этой близости внутри что-то горело. Он невольно представлял себе, что было бы, если бы сейчас они играли в Твистер абсолютно обнаженными. Как бы полыхающая кожа Шастуна касалась его собственной, как бы распалялось тело в ответ на каждый миллиметр контакта. Эти мысли дурманили, и Арсений чувствовал, как растет напряжение внизу живота с каждой опасной иллюстрацией в голове. Позы, самые разные, которые можно было бы составить на этом чертовом поле, не давали ему покоя.       — Антон, нога на синее, — Сережин голос доносился до мозга через вату возбуждения. Арсений едва ощущал себя в мире. До тех пор, пока через его голову не перекинулась чужая нога, и он неожиданно не уперся Антону лицом прямо в пах. В этот момент башку снесло окончательно. Пытаясь сделать это как можно незаметнее, Попов поднял голову, проводя носом прямо по шву джинсов. И к своему удивлению отметил чужой стояк… Антон над ним ощутимо дернулся и в полной тишине комнаты громко сглотнул. Арсений усмехнулся и выдохнул легонько, опаляя кожу парня прямо через ткань. Он прекрасно знал, как это ощущается, сам любил эту тактильность сквозь одежду. Она взрывала мозг. Если бы не находящиеся сейчас в комнате Дима и Сережа, Арсений несомненно бы провел по Антону языком. По любой части, до которой бы достал. Но ему хватило одного факта того, что Шастун определенно точно его хотел. И ошибки здесь быть не могло. То, как он реагировал на каждое случайное касание, прекрасно доказывало — дело не в Твистере, дело в Арсении, в его непосредственной близости.       — Арс, ногу на красное, — на этот раз уже он перевалился через Антона, по ходу как бы случайно задевая пальцами обтянутые джинсой ягодицы. Шастун любил оверсайз, но сейчас, когда они оба стояли в неестественных позах, будто фигуры в «море волнуется раз», Арсению представлялся вид на каждый изгиб, каждую линию и каждую неровность чужого тела.       От этого почти невесомого прикосновения Антон шумно втянул носом воздух. Попов видел, как дрожат его конечности — то ли от напряжения, то ли от все увеличивающегося возбуждения. Ну теперь-то парень обязан был понять все очевидные намеки со стороны Арсения, это было сейчас им обоим необходимо.       Будто бы невольно отзываясь на его мысли, Шастун, не выдержав этой внутренней дрожи, пошатнулся и упал на клеенчатое поле.       — Все, я сдаюсь, — проговорил он, прикрыв глаза, и Арсений с удовольствием отметил, как длинные пальцы нервно оттягивают вниз край толстовки. А потом сделал тоже самое, только сейчас обратив внимание на свой нехилый стояк. И был уверен, что это ответное действие не укрылось от слегка расфокусированного, но все еще внимательного взгляда Шастуна.       Между ними завязалось пышущее огнем напряжение, которое не разрезало бы ни одно в мире лезвие. И они оба были уверены — они друг друга хотят. ***       Антон не отрывал от Арсения тяжелого пристального взгляда до конца вечера. А еще норовил постоянно коснуться, будто бы невзначай. Пальцами ног под столом, локтем в ванной, когда пошел мыть руки. Всем, чем мог достать.       Ире в какой-то момент стало совсем плохо, и Дима, которого мать срочно вызвала, взялся ее проводить. Антон рассыпался перед Позом в благодарностях и пообещал проставиться.       Вскоре домой ушел и Сережа, сославшись на то, что препод по теории мощности задал тонну домашки.       Они остались одни в пустой квартире, разделяя между собой электрические разряды. Антон ничего не спрашивал, это было ему не нужно. Как только Арсений закрыл дверь за Матвиенко, парень тут же прижал его к стене в прихожей.       — Я еще не подарил тебе свой подарок, — прошептал Шастун в миллиметре от чужих губ. — Я пожалуй останусь еще ненадолго.       Между их телами не осталось пространства. Руки Антона были вообще везде, и Арсений в них плавился, как свеча, стекая воском на пол. Попов и не замечал за собой столь мощный тактильный голод до того, как ощутил на себе чужие руки. До того, как почувствовал пальцы, пляшущие по коже его груди и живота, забравшиеся под футболку так бесцеремонно и нагло, и от того так крышесносно.       — Тогда пройдем в гостиную, — отозвался Арсений, также, в поцелуй. Антон собрал эти слова с его губ языком, втянул в себя вместе с тихим полустоном, вырвавшимся от заполнившего парня желания.       Они пошли в соседнюю комнату медленными шагами, не отлипая друг от друга. Прикосновений было настолько много, что казалось, они срослись, собрались в одно целое, неотделимое друг от друга. Арсений толкнул Антона на диван, разводя его ноги в стороны. Парень потянулся было к ширинке, желая снять джинсы, но Попов обхватил его за запястье, останавливая.       — Погоди, — попросил он, опускаясь на колени на пушистый ковер и подтягивая Антона за бедра ближе. Осторожно провел ногтем по чужому так и не спавшему возбуждению через ткань и получил в ответ тихое сдавленное шипение. Не боли, нет. Странного удовольствия. — Нравится? — спросил Попов, ведя зигзагообразную линию от внутренней стороны бедра до паха и обратно. Антон напряженно кивнул.       — Это странно, — выдавил он тихо. — Будто бы так не должно работать.       — Но работает, — закончил за него мысль Арсений, усмехнувшись, и, как и несколько часов назад, наклонился и провел по ширинке носом. — Я знаю.       Он взялся зубами за молнию и расстегнул ее, пытаясь выпендриться перед парнем своими приобретенными за столько лет навыками. И не прогадал. Подняв голову, Арсений увидел, что Антон смотрит на него, как на произведение искусства. Улыбнувшись, он осторожно вытащил на свет чужой член.       — Ты бы знал, как долго я этого хотел, — Попов выдохнул эти слова парню в головку, опаляя ее горячим дыханием. Антон нетерпеливо дернулся, не думая, запустив руки Арсению в волосы. Не сжимая, лишь легонько растрепав. — Ты очень красивый. Везде.       Сказав это, Арсений взял член Антона в рот. Провел языком по уретре, ловя тихие стоны над головой. Не оставил без внимания каждую венку, каждую линию, каждый миллиметр чужой солоноватой кожи. Взял в рот без осторожности, но специально медля, дабы потрепать Антону нервы. Сначала только головку, продолжая помогать себе языком, потом до середины, а потом и до самого основания, упираясь носом в чужой лобок. Лишь приспущенные боксеры мешались, но Арсений пытался не обращать на них внимания. Антон сейчас был важнее. Он сносил парню башню своим вкусом, запахом. Своим голосом. Своей неуемной энергетикой и, теперь уже точно, показной глупостью. Насаживаясь на чужой член, Арсений думал о том, что Шастун прекрасно все видел — каждый знак внимания, каждый толстый намек. И все равно продолжал его доводить. Теперь хотелось сделать так, чтобы все это было оправдано.       Антон в исступлении сжал его пряди сильнее, задавая направление, и Арсений от этой приятной боли простонал, запуская по члену вибрацию и вызывая цепную реакцию. Шастун ответил на его стон своим.       Они наращивали темп, Арсений чувствовал, как слюна течет у него по подбородку, но эта грязная порнушность момента лишь сильнее распаляла его. В какой-то момент пальцы Антона выскользнули из волос Попова, и Шастун попытался было что-то сказать, но подавился особенно громким стоном, а в следующую секунду кончил Арсению прямо в рот.       — Блять, — сипло обронил он, глядя на парня виновато, извиняясь одними глазами. — Я не хотел, я собирался предупредить…              Антон явно был готов продолжить тираду, но Арсений отвлек его, проглотив чужую сперму и показушно облизнувшись.              — Забей, — Попов усмехнулся. — Все равно целью вечера было хотя бы попробовать тебя на вкус.       Это прозвучало так пошло, что Арсений сам себе удивился. Он уже было хотел пойти в ванную и умыться, но Антон неожиданно схватил его за запястье и притянул к себе. Парень почувствовал, как длинные горячие пальцы пробрались под пояс его брюк.       — Так нечестно, — проговорил Антон, целуя его после каждого слова и поглаживая вставший член размеренными движениями, пыточно медленными и тягучими. — Зря я что ли Иру с работы вытянул.       И не успел Арсений что-то из себя выдавить, как его утянули в особенно долгий поцелуй, а рука на члене начала двигаться быстро и размашисто, запуская по телу волны удовольствия. Антон как-то сразу попал в нужный темп, губами лишая его воздуха, а пальцами — рассудка. Парня тоже не хватило надолго. Спустя уже каких-то пару минут он излился Шастуну в руку, передавая последний стон изо рта в рот. Антон с радостью его поймал, и сделав по инерции последние несколько движений ладонью, остановился и посмотрел на Арсения глазами, полными щенячьего восторга.       — Обещай мне, — борясь со сбитым дыханием, проговорил он, — что в следующий раз мы нормально потрахаемся. Без всех этих светопредставлений. И без Твистера.       — Тогда ты обещай мне, что не притащишь больше ко мне рандомных девушек, — Арсений всеми правдами и неправдами попытался не показать шока от такого предложения. — Кто она, кстати, такая?       — Да девчонка знакомая, — отозвался Антон, вставая с дивана и направляясь в ванную, чтобы помыть руку. — Мы и вправду на мероприятии познакомились. Она потом пыталась клинья ко мне катить. Но я сказал ей, что гей, и мы остались друзьями.       — То есть какой-то рандомной бабище ты об этом сказал, а мне нет? — возмущенно спросил Арсений, ошарашенный еще больше, поставляя свое лицо под теплые струи воды.       — Так ты никогда и не спрашивал, — Шастун насмешливо пожал плечами и потянулся за жидким мылом.       Так они стояли в тишине пару минут, смывая с тел последствия недавнего пожара.       — А я ведь ей реально нравлюсь, — выпалил вдруг Антон, определенно имея в виду Иру.       — Но мне ты нравишься больше! — возразил Арсений, легонько ткнув его под ребра.       — Ага, настолько, что ты раскошелился на Твистер, — парень усмехнулся.       — Вообще-то этот Твистер подарил тебе отменный минет, так что повежливее, — Попов перекатился на бок, снова нежно целуя Антона в губы, и оба тихо засмеялись.