твоя улыбка стоит жизни

И вдруг, как будто сама решив, что слова больше не нужны, она приблизила лицо. Я замерла, на секунду сопротивляясь равнодушием, но что-то внутри сдалось: пальцы сами тянулись к её плечу, её руки — к моей талии. Поцелуй был быстрый, с начала осторожный, пробный. Но он мгновенно стал плотнее, ближе. Всё вокруг будто исчезло — кружки, кофе, снег за окнами — осталась только она. Я оторвалась на мгновение, взглянула ей в глаза. Она улыбнулась, чуть дерзко и одновременно нежно, как будто бы её улыбка стоит жизни. Будто говоря: «Вот так, ты больше не уйдёшь». — Ну вот, — сказала я сухо, но дрожащим голосом. — Только кофе… Она рассмеялась тихо, и это был смех, который мог растопить даже моё равнодушие. Её глаза всё ещё близко — теплее, чем свет из окна, и от этого становится только труднее говорить. Молчание тянется, и ты наконец выдыхаешь: — Мне нужно сказать… у меня есть девушка. Её взгляд мгновенно меняется. Не в холод, нет — скорее в удивление, в то самое мгновение, когда человек пытается понять, что именно сейчас произошло. Она чуть отходит, будто между вами становится воздух, которого раньше не хватало. — Я не знала, — говорит она тихо, почти шёпотом. — Я не хотела, чтобы это выглядело… неправдой, — отвечаю я. — Просто всё вышло как-то само. Она опускает глаза, на губах всё ещё след моего поцелуя. — Я понимаю, — наконец произносит она. — Но теперь будет по-другому, да? Я не отвечаю сразу. Внутри странное ощущение — будто шагнула на тонкий лёд: и холодно, и честно, и в то же время будто стало легче дышать. Она чуть улыбается — той самой мягкой улыбкой, в которой больше грусти, чем обиды. — Спасибо, что сказала, — шепчет она. И вы стоите рядом, между вами — не стена, а тишина, в которой всё уже понятно. — Я наверное пойду, — так же прошептала я. — Извини. Я выходила из квартиры, как в тумане. Не помню как добралась до машины. Минут 10 сидела и не могла понять, что же произошло. Но ведь, если бы она ничего не чувствовала ко мне, этого бы и не произошло. А я? Чувствую? Нет, так не должно, я убрала её из своей жизни. Сейчас у меня Соня, и я не могу её бросить. Чтобы отвлечься от этих мыслей, я поехала к ней. Мы провели вечер с ней, смотрели фильм и вместе заснули, а большего у нас и не было. Даже и не знаю почему. Я все ещё чувствовала на своих губах, тот самый поцелуй. Горячий и такой долгожданный. С утра я проснулась от того, что кто-то смотрит на меня. На самом деле это странное ощущение. Я открыла глаза, с права от меня лежала Соня. — Доброе утро, — Сказала мне Соня, и поцеловала меня, я знала, что сейчас мне нужно. И я ответила на поцелуй. — Доброе, нам ко второй паре — Вместе поедем, я пошла в душ. — Она ещё раз меня поцеловала и ушла. Я вышла на балкон, чтобы покурить. Курить я стала больше. А сейчас я думаю буду ещё больше. С Соней мы стали все больше и больше оставаться друг у другу. Но отношения у нас были больше платонические. Может быть это на меня и повлияло, что вчера случилось. Что же будет дальше? Мы собрались и выехали, я громко включила музыку, мне так больше нравиться, чем разговаривать. Моя рука лежала на бедре у Сони, а её рука на моей. Через 15 минут мы уже подъехали к колледжу. Срвпадение или нет, но в этот же момент подъехала машина Валерии. Припарковалась в том же месте, что и я, рядом. Вместе вышли из машины, вместе зашли в колледж. Я открыла дверь и Соне и Лере, Лера лишь слабо улыбнулась. А на её лице читалась грусть, будто бы она всю ночь плакала. Этого быть не может, ты самая снежная королева, которая в начале года терроризировала меня, плакала из-за меня этой ночью? Бред. Пары прошли спокойной, но не последняя Я избегала её взгляда, а она — моего. Вся пара прошла как в дымке. Но когда все начали собирать вещи, её голос вдруг прозвучал рядом, тихо, ровно: — Останься. Поговорим. Я замерла, будто сердце сделало лишний удар. Аудитория быстро опустела — только стулья, запах мела и её присутствие, слишком близкое, чтобы оставаться спокойной. Она стояла, облокотившись на стол, руки скрещены, взгляд прямой. — Почему ты сказала это после? — спросила она спокойно, но в голосе дрогнула сталь. Я не знала, что ответить. Всё внутри смешалось: страх, вина, остаток тепла от её губ и тихое чувство, что, может быть, всё только начинается. Я стояла, чувствуя, как между нами остаётся всего пара шагов — и как будто сотни. Лера молчала, но её взгляд прожигал. Не злость, не обида — просто то самое молчание, в котором слышишь всё. — Я… не знала, что сказать, — выдохнула я, стараясь не встретиться с ней глазами. — А сейчас знаешь? — тихо. Почти без эмоций. Я подняла голову. Она смотрела прямо, без защиты. Только в уголках губ дрогнула едва заметная тень улыбки — не насмешка, скорее больная привычка скрывать чувства за спокойствием. — Нет, — ответила я. — Не знаю. Она чуть кивнула, будто именно этого и ждала. Повернулась к окну. Свет падал на её волосы, и мне на секунду показалось, что она всё ещё чувствует тот поцелуй — так же, как и я. — Знаешь, — сказала она негромко, — иногда лучше ничего не знать. Так хотя бы можно делать вид, что ничего не было. От этих слов внутри что-то сжалось. Я сделала шаг ближе — почти незаметно. Она не обернулась, но я видела, как напряглись её плечи. — А ты хочешь, чтобы ничего не было? — тихо спросила я. Пауза. Та самая, в которой время будто застывает. Потом — выдох, короткий, нервный. — Не знаю, — ответила она, наконец повернувшись. — Но почему-то всё время думаю, как это выглядело со стороны. — Как? — Как будто ты поцеловала — и испугалась. Я ничего не сказала. Только шагнула ближе, до дыхания. Её глаза на секунду дрогнули, и всё стало снова, как в тот вечер — тишина, пространство между словами, которое можно было бы заполнить одним движением. Но никто не двинулся. — Нам пора, — сказала она первой. Голос чуть охрипший. — Да… — тихо ответила я, не сводя взгляда. На следующий день всё выглядело так, будто ничего не случилось. Валерия вошла в аудиторию чуть позже обычного — сосредоточенная, с чашкой кофе, волосы собраны небрежно, взгляд — уставший, но цепкий. Она бросила короткое «привет» всем, и на мгновение наши глаза встретились. Ровно секунда. Этого хватило, чтобы я поняла — она помнит. Она не избегала меня. Наоборот — будто специально время от времени смотрела в мою сторону, невзначай, когда объясняла материал или проходила мимо. Её рука пару раз почти коснулась моей — случайно, конечно. Но этот «случайно» чувствовался слишком точно, чтобы быть просто так. На перемене она стояла у окна, писала что-то в телефоне. Я проходила мимо — и услышала: — Ты сегодня тише, чем обычно. Я остановилась. — Просто не выспалась. — Ага, — коротко кивнула она. — Я тоже. Молчание снова стало тем самым — тёплым, тягучим, непроизнесённым. Я хотела что-то сказать, но слова не складывались. Она посмотрела на меня — чуть дольше, чем нужно. — Тебе не стоит так смотреть, — сказала она спокойно. — Как? — Так, будто вчера всё не закончилось. Я не ответила. Просто отвернулась, сделав вид, что ищу что-то в рюкзаке. А она продолжила стоять, глядя куда-то мимо, будто тоже что-то искала — только не глазами. Весь день прошёл в полутоне. В каждом взгляде, в каждом слове, в каждом паузе между предложениями чувствовалось: граница есть, но никто из нас не хочет делать шаг назад. Вечером я поймала себя на мысли, что жду уведомления — сообщения, намёка, хоть чего-то. Но экран оставался пустым. Только спустя пару часов пришло короткое: «Ты ведь понимаешь, что это всё не так просто?» Я перечитала несколько раз. И не знала — ответить или нет. Потому что если ответить, значит, всё снова начнётся. А если промолчать — уже началось. Я всё-таки ответила. Не сразу — через час, может, два. Всё это время телефон лежал экраном вниз, будто взгляд на него мог что-то выдать. «Понимаю. Но не знаю, что с этим делать.» Она прочитала почти мгновенно. Три точки набора появлялись и исчезали несколько раз, как будто она начинала писать — и стирала. Наконец: «Ничего не делай. Просто… не делай вид, что не чувствуешь.» Сердце сжалось. Я долго смотрела на экран, будто между буквами пряталось что-то ещё. «Ты ведь тоже чувствуешь?» — набрала я. Но не отправила. Удалила. Вместо этого написала: «Хорошо.» Через пару минут: «Ты умеешь так отвечать, что я потом ещё час думаю, что ты на самом деле хотела сказать.» Я улыбнулась. «А ты всегда так анализируешь?» «С тобой — да.» Пауза. «Ты сегодня выглядела иначе.» «В смысле?» «Как будто ждала, что я что-то скажу. Или сделаю.» «А ты ведь ничего не сделала.» «Я старалась.» «Знаю.» И снова — тишина. Не холодная, а та, в которой слова уже не нужны. Перед сном я ещё раз открыла переписку. Читала по кругу, будто между строками можно было найти объяснение, почему всё это происходит. Последним пришло сообщение: «Спокойной ночи. Не думай слишком громко.» Я улыбнулась — тихо, сама себе. Положила телефон на подушку, как будто рядом. И в ту ночь долго не могла уснуть, всё время ощущая, что где-то там, в другой комнате, она тоже не спит. Мы не договаривались. Просто оказалось, что мы обе оказались в одном месте — внизу у кофейного автомата, между парами. Людей было много, но всё вокруг вдруг будто притихло, когда я заметила её. Валерия стояла, листала телефон. Волосы распущены, пальцы на кнопке — она даже не подняла голову, когда я подошла ближе. Только потом — взгляд. Тот самый, который невозможно спутать. Спокойный снаружи, но в глубине — тёплое, чуть больное узнавание. — Привет, — сказала я первой. — Привет. — Как ночь? — глупо, но это вырвалось само. — Бессонная, — коротко. И уголки губ чуть дрогнули. Мы обе сделали шаг — не к друг другу, просто ближе. Только тогда я почувствовала, как пахнет от неё — кофе, немного дождя и что-то своё, привычное. — Я думала, ты не придёшь сегодня, — сказала она. — Почему? — Не знаю. Иногда мне кажется, ты исчезаешь, когда становится слишком реально. Я молчала. Она тоже. Только взгляд не отпускал — тянул, как гравитация. Кто-то прошёл мимо, громко смеясь, и этот звук будто вернул нас в реальность. — Слушай, — начала я, — про то сообщение… — Не надо, — перебила она. — Почему? — Потому что если начнёшь — я не остановлюсь. Она сказала это тихо, почти шёпотом. И вдруг в глазах мелькнуло то, что нельзя было скрыть — то, что мы обе пытались держать внутри. Мы стояли слишком близко. Молчали. Дыхание смешалось. Она провела пальцем по моему рукаву — мимолётно, будто случайно, но всё тело отозвалось. — Тебе пора на пару, — сказала она. — А тебе? — Мне — собраться. Она улыбнулась — устало, но мягко. — Не исчезай, ладно? — добавила она уже на прощание. Я хотела ответить, но слова застряли где-то в горле. Она пошла по коридору — медленно, с тем же ровным шагом, и я смотрела ей вслед, чувствуя, что с каждым шагом она уходит ровно настолько, насколько я теперь не могу отпустить.