твоя улыбка стоит жизни

Дни шли, было спокойно. Родители вернулись из очередной командировки, чтобы провести Новый год вместе, и квартира вновь оживилась. Как-то чаще, я стала проводить время дома, больше спать. С Лерой мы больше не пересекались, скорее поводов не было, пары с ней закончились, Да и никто не брал на себя ответственность, написать первой. Я боялась все разрушить, но своим молчанием, ещё больше всего скорее разрушала. Мне не хватало её теплых объятий, и таких родных глаз, которые смотрели на меня с такой нежностью.  — Ксюш, — крикнула мне мама с кухни, я нехотя встала с кровати и прошла на кухню. — Мы наверное все вместе поедем на Новый год к тёте Марине.  — Ооо, это без меня, я дома буду, — не очень мне нравилась такая компания на Новый год. Да и особо праздновать не хотелось.  — Нет, ты поедешь, это обязательно. Там Арсений будет. — За секунду моё настроение поднялось.  — Тогда ладно.  Ближе к вечеру я вышла погулять на улицу. Хотелось побыть в одиночестве, но мысли всё возвращались к Лере. Что она делает сейчас? Наверное смотрит в какие-то документы, а может пьет чай, или читает что-то. Я и не заметила как дошла до Торгового центра. Бродила - бродила, и прям перед моим носом был ювелирный магазин. Я заметил очень красивый кулон, и поняла, что он очень подходить под глаза Леры. Такой же нежный, и как будто бы сдержанный. Я не раздумывая - взяла. Может был после каникул мы встретимся в колледже и я ей его подарю.  31 января.  Я проснулась уже после обеда, часам к 4. Мама бегала по дому, собирала вещи, а папа лежал перед телевизором и смотрел какую-то новогоднюю комедию. Я сразу встала и пошла в душ, поела.  — Мы через 30 минут будем выезжать, Ксюш. Ты готова? — Зашла ко мне в комнату мама.  — Ну мне только одеться.  — Возьми ещё вещей с собой, мы на 3 дня там. Отдохнём, а то нам потом нужно будет опять уезжать.  Мама вышла, а я начала собираться, на всякий случай положила в рюкзак коробочку с кулоном. Вдруг она соизволит приехать на Новый год. А если не приедет? Она будет праздновать одна? К черту, сама так решила, ни слова мне не написала.  Мы сели в машину. Поехали мы на моей, так всем был удобно, Сеня приехать за нами не смог.  Дорога заняла 40 минут. Может просто потому что я не гнала, так как дороги были скользкими, наконец пошел снег, а то всё дождь, да дождь. Подъехав к дому, родители пошли первые, а я осталась в машине, чтобы покурить. Минут через пять я только зашла.  Тётя Марина встретила меня с распростертыми объятиями.  — Я уж думала ты не приедешь — Как видите приехала, — я разделась и пошла ко всем, мама уже помогала нарезать салаты, а Арсений играл в приставку. Но заметив меня, он поставил на паузу, и кинулся меня обнимать  — Как я по тебе скучал, ты просто не представляешь! — Заключил меня в объятия Сеня.  — Я тоже!! — Как у тебя дела? — поставил меня на пол Сеня, но всё ещё обнимая.  — Всё хорошо, — мои ноги стали ватными, как только я повернула голову в сторону кухни. Я заметила Леру, но она не смотрела на меня. Поэтому пока все занимались своими делами, папа ушел с Сеней жарить шашлык, а мама с тетей Мариной ушли наверх. Я подошла к Лере взади, пока она нарезала салат, и поставила руки на столешницу.  — Привет, — тихо сказала я ей.  — Привет, — без какой-либо заинтересованности сказала она, — дистанцию держи.  — А то что? Маме моей пожалуешься? — убрала я её волосы, открыв вид себе на её шею.  — Пожалуюсь, что домогаешься до меня, что не писала мне, целых 2 недели. — продолжала она так же нарезать салат.  — Прости меня, — я начала посыпать её шею поцелуями, и немного прижимать к столешнице. — я не хотела тебе навязываться.  — Не нужно, — она запрокинула голову назад, — Мы не можем. По крайней мере сейчас.  — Здесь нету никого, я скучала. Очень. — Я развернув её к себе, взглянув в её глаза, уже темные глаза. Аккуратно поправила её прядь волос за ухо. — А ты скучала?  Но ответа я уже не услышала, почувствовав только дыхание и ее губы на своих. Поцелуй не был нежным, он был резкий, страстный и такой долгожданный.    Нас прервали, кто-то зашел в дом и хлопнул дверью. Мы резко оторвались друг от друга.  — Ну вот, я короче сдала всё, меня пытались завалить. — Дыхание никак не хотело приходить в норму, но я старалась.  — Я поехал в магазин. Ксюх, ты поедешь со мной? — это был Сеня, он зашел за ключами от машины  — Да, сейчас, — я пошла за Сеней. Адреналин зашкаливал, но на лице сияла улыбка.  — Куртка, — послышала я за спиной.  — Что? — чуть растерявшись, я не поняла, что она хотела мне донести.  — Куртку надень, простудишься, — как ни в чем не бывало Лера продолжила что-то делать.  — А, да, точно, — я сняла с вешалки куртку, надела и побежала к Сене. Да, конечно, мне было очень приятна её забота. А была ли это забота? Мы съездили с Сеней в магазин, очереди были от самых дверей, но мы справились. Зашли мы в дом с пакетами. Мы зашли с пакетами, и нас сразу же накрыл шум — смех, голоса, звон посуды. В доме стало тесно от людей и от этого странного новогоднего ожидания, когда всё будто на грани: ещё немного — и начнётся что-то новое. — Сюда давай, — крикнула мама, забирая часть пакетов. — Ксюш, поставь остальное на кухню. Я кивнула, прошла внутрь, стараясь держаться спокойно. Но стоило мне переступить порог кухни — я снова почувствовала её. Лера стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Спокойная, собранная, как будто ничего не было. Ни двух недель молчания. Ни того поцелуя несколько минут назад. Как будто всё это — только у меня в голове. Я поставила пакеты на стол. — Всё купили. — Молодцы, — ответила она, даже не глядя. И вот это — задело сильнее всего. Не холод. Не дистанция. А именно это — «как будто ничего». Я осталась стоять. Несколько секунд. Дольше, чем нужно. Она почувствовала. Я знала это. — Ты что-то хотела? — спросила она наконец, всё тем же ровным голосом. — Да, — тихо ответила я. — Но, видимо, не сейчас. Она остановилась. Ложка на секунду замерла в её руке. Но она всё равно не повернулась. — Тогда не сейчас, — коротко. Я усмехнулась. — Ты всегда так? Удобно выключаешься? Теперь она повернулась. Медленно. И посмотрела прямо на меня. — А ты всегда приходишь тогда, когда уже слишком поздно? Удар. Точный. Я сглотнула. — Я пришла. — Через две недели, — спокойно. — Я боялась всё испортить. — А в итоге? — её голос стал тише. — Ты думаешь, не испортила? Между нами повисла пауза. Тяжёлая. Честная. Я шагнула ближе. — Тогда скажи мне сейчас. Прямо. Что между нами? Она смотрела долго. Слишком долго. — Сейчас? — тихо переспросила она. — Сейчас между нами кухня, полный дом людей и твоя семья за стенкой. — Я не про это. Она выдохнула. Чуть отвернулась. — Я тоже не про это, Ксения. И в этот момент я поняла: она не играет. Она защищается. — Тогда про что? — уже мягче. Она снова посмотрела. И в её взгляде не было ни холодности, ни насмешки. Только усталость. — Про то, что ты исчезаешь, — сказала она. — А потом возвращаешься так, будто я должна просто… продолжить. Я замерла. — Я не знала, как… — Можно было просто написать, — перебила она тихо. — Хоть что-нибудь. Я опустила взгляд. — Я думала, тебе нужно пространство. Она чуть усмехнулась. — А ты решила это за меня. Снова тишина. Но уже другая. Не напряжённая — настоящая. Я медленно достала из кармана ту самую коробочку. Положила на стол. Она сразу заметила. — Что это? — Я купила… — голос чуть дрогнул. — Ещё до всего этого. Просто потому что увидела и подумала о тебе. Она не спешила брать. Смотрела. На коробочку. Потом на меня. — Открой, — тихо сказала я. Она взяла. Открыла. Внутри — тот самый кулон. Свет из окна упал на него, и он действительно был… как её глаза. Спокойный, глубокий, сдержанный. Она замерла. — Ксения… — Это не «извинение», — быстро сказала я. — И не попытка всё вернуть. Просто… чтобы ты знала, что я правда думала о тебе. Всё это время. Она закрыла коробочку. Очень аккуратно. — Ты делаешь всё сложнее, — прошептала она. — Я уже всё усложнила, — честно ответила я. — Дальше только разбираться. Она смотрела на меня так, будто пыталась решить что-то внутри себя. Долго. И потом тихо: — После полуночи выйдешь на улицу. Сердце пропустило удар. — Это приказ? Лёгкая тень улыбки. — Это шанс. И она снова отвернулась к плите, будто разговор закончился. А я стояла, не двигаясь, и впервые за долгое время чувствовала не страх — а ожидание. Потому что впервые она не оттолкнула. Она оставила дверь приоткрытой.

***

Время тянулось мучительно медленно. Я пыталась быть «как все»: улыбалась, помогала накрывать на стол, слушала разговоры, даже смеялась над шутками Сени. Но всё это было как фон. Настоящее происходило где-то впереди — после полуночи. Я ловила себя на том, что постоянно ищу её взгляд. Иногда находила. Коротко. Осторожно. Как будто мы оба боялись задержаться дольше, чем можно. Она тоже вела себя идеально. Слишком идеально. Разговаривала с мамой, помогала тёте Марине, шутила с папой. И если бы я не знала… я бы поверила, что между нами ничего нет. Но иногда — буквально на секунду — её взгляд становился другим. Глубже. Тише. И тогда всё возвращалось. Без пяти двенадцать мы все собрались в гостиной. Телевизор, бокалы, отсчёт. Шум, хлопушки, кто-то уже открыл шампанское раньше времени. — Пять… четыре… три… Я не считала. Я смотрела на неё. Она — на меня. — Два… один… С Новым годом! Шум взорвался вокруг, все начали обниматься, поздравлять друг друга. Кто-то потянул меня в объятия, потом ещё кто-то. Я улыбалась. Но уже знала, что сейчас сделаю. Через пару минут я тихо вышла в коридор, надела куртку и вышла на улицу. Холод ударил в лицо. Снег падал медленно, крупными хлопьями. Было тихо — удивительно тихо после всего этого шума. Я отошла чуть дальше от дома, чтобы не было слышно голосов. Спрятала руки в карманы. Сердце билось слишком быстро. Минуты тянулись. И вот — скрип двери. Я не обернулась сразу. Почему-то хотелось растянуть этот момент. Шаги по снегу. Медленные. — Ты пришла, — её голос за спиной. — Ты позвала, — ответила я. Я повернулась. Она стояла в пальто, без шапки, волосы чуть припорошены снегом. Щёки розовые — от холода или не только. — Замёрзнешь, — сказала я тихо. — Уже, — она чуть усмехнулась. — Но не из-за погоды. Я сделала шаг ближе. — Тогда зачем вышла? Она посмотрела прямо в глаза. — Потому что внутри слишком много людей… и слишком мало честности. Сердце сжалось. — А здесь? — спросила я. — Здесь только ты, — ответила она. И всё. Больше не было смысла прятаться. Я подошла ближе. Настолько, что между нами остался только холодный воздух. — Я не исчезала, потому что мне всё равно, — сказала я тихо. — Я исчезала, потому что слишком не всё равно. Она закрыла глаза на секунду. Будто это что-то внутри задело. — Это самая неудобная правда, которую ты могла сказать, — прошептала она. — Зато честная. Она открыла глаза. И в них больше не было той дистанции. — Я злилась, — сказала она. — Очень. Не потому что ты не писала… а потому что ждала, что напишешь. — Я боялась, что ты не ответишь. — А я — что отвечу слишком быстро. Мы обе тихо усмехнулись. И в этом смехе было столько напряжения, сколько не было ни в одном разговоре до этого. Я сделала ещё шаг. Теперь мы почти касались. — Значит, мы обе… глупые, — сказала я. — Очень, — кивнула она. Снег ложился на её волосы. Я не удержалась — осторожно убрала несколько снежинок с её пряди. Она замерла. И не отстранилась. — Ксюш… — тихо. — Да? — Я не могу обещать, что это будет просто. — Я и не прошу. — И не могу обещать, что не оттолкну тебя снова. — Тогда я буду возвращаться, — сказала я спокойно. Она посмотрела так, будто проверяла — правда ли. — Даже если будет больно? Я кивнула. — Особенно тогда. Тишина. И потом она вдруг сделала то, чего я не ожидала: сама сократила расстояние. Её руки осторожно легли мне на шею. Тепло. Несмотря на холод. — Ты невозможная, — прошептала она. — Знаю. И она поцеловала меня.Не резко, как в кухне. Не сдержанно, как раньше. А медленно. Осознанно. Как будто проверяя: можно ли теперь — по-настоящему. Я ответила так же. Снег падал вокруг. Где-то вдали всё ещё слышались голоса, фейерверки. Но здесь было тихо. Только дыхание. Только тепло. И в этот раз никто не отступал первым. Когда мы оторвались, она не ушла. Осталась рядом. Лоб к лбу. — С Новым годом, Ксения, — тихо сказала она. — С новым началом, — ответила я. Она чуть улыбнулась. И в этой улыбке больше не было защиты. Только выбор. Сделанный обеими. Ночь медленно затихала. Кто-то уже разошёлся по комнатам, кто-то уснул прямо на диване под тихо бормочущий телевизор. В доме стало спокойнее, но между нами — наоборот. Напряжение никуда не делось. Оно просто стало глубже. Я вышла в гостиную за телефоном и случайно задержалась у Сени. Он что-то показывал на экране, смеялся, притянул меня за плечо ближе. — Смотри, это вообще угар, — сказал он, почти прижимая меня к себе.Я наклонилась, улыбнулась, ответила что-то — легко, без задней мысли. Но в этот момент я почувствовала взгляд. Резкий. Точный. Я подняла глаза. Лера стояла в проёме кухни. И смотрела. Не скрывая. Холодно. Слишком спокойно. Я медленно выпрямилась, аккуратно убрала руку Сени со своего плеча. — Я сейчас, — бросила я ему и пошла в сторону кухни. Она не ушла. Ждала. Как будто специально. Я закрыла за собой дверь. — Ты опять так смотришь. — Как? — её голос был ровным, но в нём уже чувствовалась натянутая струна. — Как будто хочешь что-то сказать, но не говоришь. Она усмехнулась. — А ты как будто не понимаешь. Я скрестила руки. — Тогда скажи прямо. Она сделала шаг ближе. — Тебе обязательно так… близко общаться с ним? — С кем? С Сеней? — я чуть приподняла бровь. — Это вообще-то мой… — Я знаю, кто он, — перебила она. — Вопрос не в этом. — А в чём? Она замолчала на секунду, будто решая, стоит ли вообще продолжать. Но потом всё же: — В том, что ты улыбаешься ему так же. Я не удержалась — тихо усмехнулась. — Ревнуешь? Она резко выдохнула. — Не играй со мной сейчас. — Я не играю. — Тогда не делай вид, что не понимаешь, — её голос стал ниже. — Мне не нравится это. Вот теперь стало серьёзно. Я сделала шаг ближе. — А мне не нравится, когда ты исчезаешь на две недели, а потом предъявляешь за улыбку. Её глаза вспыхнули. — Я не предъявляю. Я говорю, что чувствую. — А я чувствую, что ты снова пытаешься всё контролировать. — Потому что ты… — она резко замолчала. — Что я? — тихо, но с нажимом. И потом почти сквозь зубы: — Потому что ты слишком легко становишься для всех. Я замерла на секунду. А потом тихо: — Для всех — нет. Для тебя — да. Она отвела взгляд. И это было хуже любого ответа. Я подошла ещё ближе. Теперь между нами почти не осталось расстояния. — Скажи честно, — прошептала я. — Тебя бесит не он. Тебя бесит, что ты не единственная, кто может меня так видеть. Она резко подняла глаза. — Да. И в этом «да» было всё. Я выдохнула. Медленно. — Тогда перестань делать вид, что тебе всё равно. — Я не делаю, — тихо. — Делаешь, — я шагнула ещё ближе, почти касаясь её. — В аудитории, при всех, в переписке… — Потому что иначе нельзя, — резко. — А сейчас можно? Тишина. Секунда. Две. И в какой-то момент что-то внутри неё словно сорвалось. Она резко притянула меня к себе. Поцелуй был не мягким. Не осторожным. Резким. Глубоким. С накопленной злостью, ревностью, желанием — всем сразу. Как будто за эти дни молчания, за эти взгляды, за всё недосказанное — она сейчас брала своё. Я ответила сразу. Так же резко. Так же честно. Пальцы сжались на её плечах, её руки — на моей талии, крепко, почти требовательно. Воздуха стало мало. Но оторваться — невозможно. Когда мы на секунду разорвались, она почти шёпотом, сбивчиво: — Ты сводишь меня с ума. — Взаимно, — выдохнула я. Она снова поцеловала. На этот раз медленнее. Но глубже. Без борьбы. Но с тем же огнём. И в этом поцелуе уже не было спора. Только признание: да, ревность есть да, чувства есть и игнорировать это больше невозможно Когда мы наконец остановились, лбы соприкоснулись. Дыхание сбитое. Тишина — громче слов. — Больше так не делай, — тихо сказала она. — Как? — Заставлять меня чувствовать, что я могу тебя потерять. Я провела пальцами по её руке. — Тогда не отпускай. Она слабо усмехнулась. — Опасное предложение. — Зато честное. И потом тихо, почти признанием: — Ты правда моя слабость. Я улыбнулась. — А ты моя проблема. Она усмехнулась, но в глазах было тепло. — И как будем с этим жить? Я чуть приблизилась, почти касаясь её губ снова. — Проверим. И в этот раз она не остановила.