Моя зима

Такие, как ты…

В этом году снег пошёл намного раньше. В новостях об этом видимо забыли передать.  Минхо одет слишком легко для такого холодного вечера. Ветровка нараспашку, укороченные джинсы и кроссовки, промокшие насквозь в растаявшем на асфальте снегу.  Его слегка трясёт от холода. Однако согреваться парень не желает.  За щекой у Минхо мятный леденец, а в руке полупустая бутылка воды со льдом. Его верные неразлучные друзья с конца предыдущей зимы. Его последней тёплой зимы.  Снег успокаивает. Мягкий, нежный, холодный, он медленно осыпается на его плечи, покрывает лицо мелкими снежинками, что тут же тают и приятно колются на щеках.  Прямо как…  Воспоминания вновь заставляют сердце сжаться.  Парень останавливается посередине дороги, поднимая взгляд на небо. Он не будет плакать, нет. Всего лишь замрёт на мгновение, забудет, как дышать, и за пару секунд проживёт опять последнюю зиму. Всё как обычно. Но как обычно не выходит. Короткий сильный толчок сзади выбивает изо рта леденец.  Незнакомый смуглый парнишка спешно начинает извиняться перед ним, пока Минхо отсутствующе смотрит на упавшую конфету. Яркая, голубая, в луже ей совсем не место. Снежинки скопом торопятся лечь рядом с ней, мешая её в слякоти ещё больше. Во рту становится до противного тепло и пусто. А рука в кармане ветровки нервно теребит пустую упаковку леденцов.

Таких, как он…

Хёнджину действительно шла зима. Он и сам словно ледяной принц, такой идеальный и такой… Холодный. Его руки невозможно было согреть. Сколько Минхо ни теплил их в своих ладонях, карманах куртки или же поцелуях, их температура всегда оставалась низкой. Парни даже шутили о том, что эти руки можно отправить на выставку ледяных скульптур, где они со своим холодным изяществом станут самым ценнейшим экспонатом.  Хёнджин всегда был бледен. Он был похож не то на смерть, не то на вампира, не то на музейную статую. И ведь в любом варианте он не уступал и по своей красоте. Минхо нравилось его рассматривать. Каждую его утончённую черту, всякую украшающую деталь. Особенно родинку под глазом, получившую от него особенно много тёплых поцелуев. Хёнджин холодный только снаружи. И Минхо единственный знает, как же он на самом деле может быть горяч. Влажные касания его губ на оголённой коже каждый раз обжигали до самых костей. Тонкие пальцы, нежно оглаживающие пресс или отчаянно царапающие спину в порыве удовольствия, постоянно оставляли на теле плавящиеся отпечатки. А один его взгляд распалял не хуже полуденного летнего солнца. Если льда касаться всего мгновение, можно решить, что трогаешь кипяток.   Минхо казалось, что любые его касания длились до безбожного мало. 

Всего раз…

Ледяные руки блуждали по разгорячённому телу Минхо, вызывая целую лавину мурашек. Их не хотелось отталкивать. Наоборот, он жался ещё ближе, слегка дрожа от прохлады и приятной усталости, и тихонько постанывал прямо в ленивые поцелуи. Прошло то время, когда он пытался Хёнджина согреть. Теперь парень сам мечтал стать зимой, как его ледяной принц. Они отрываются друг от друга медленно, дышат тяжело, и Минхо прячет лицо в чужой шее, наслаждаясь своим любимым ароматом и послевкусием ментоловых сигарет. — Снова начал курить? — тихо спрашивает парень. Руки на его спине на секунду останавливаются, а после продолжают свой путь чуть аккуратнее. Тишина в ответ не давила. Минхо скорее констатировал факт, оставаясь более заинтересованным в изучении рельефа мышц и мягкости волос принца. — Мне недавно снился сон.., — шепчет Хёнджин над его ухом. Парня от этого бросает в дрожь. Хочется ещё больше, ещё сильнее, ещё холоднее… Это становится похоже на ломку. — …и я там точно также лежал и обнимал тебя. — Хочешь сказать, предвидел уже этот момент? — Минхо слабо улыбается, отодвигаясь, чтобы взглянуть в тёмный омут его холодных глаз. — И причина лишь в этом? Хёнджин смотрит на него глубоко, цепляюще. Любуется. Пальцами нежно оглаживает чужое лицо, начиная порывисто зацеловывать щёки. Касания быстрые, колкие, будто снежинки впиваются. А затем на коже разливается тепло. — В последнее время мои сны всё больше похожи на реальность. Одно только не совпадает… — парень молчит недолго, тоскливо улыбаясь, — Там нет зимы. Минхо тихо мычит, играясь с серёжками в его ухе.  — Тебе это не нравится? Ты же вроде говорил, что мечтаешь почувствовать тепло… Хёнджин сокращает расстояние между их лицами и вновь замирает. Его ледяное дыхание опаляет губы Минхо, и взгляд задерживается на их прекрасных чертах.  —Уже нет. Для меня это хорошая возможность проводить с тобой в реальности как можно больше времени. Очередной поцелуй неизвестной температуры. Долгий, терпкий, отдалённо напоминающий вкус мяты или зубной пасты. От былой жаркой близости остались только прижимающиеся друг к другу тела и мятые простыни под ними. Становилось всё прохладнее, и обоим это безумно нравилось. — Ты моя зима, Минхо, — произносит Хёнджин искренне.  А парень потихоньку впадал от него в зависимость. Он понимал, что с его принцем что-то не так. Не могут люди быть такими холодными. Но врачи молчали, и Минхо слепо верил в лучшее и погружался в это ледяное царство с головой. — А если тебе всё же приснится зима? Что, если ты всё же замёрзнешь там? Однако тот так и не ответил.  И они продолжали растворяться друг в друге, выбирая сгорать в их общей зиме. Любить мороз, наслаждаться снегопадом, привязываться к бурным метелям. Они жили так настолько долго, насколько глубоко пускали их замороженные сердца. А с началом весны Хёнджин просто не проснулся.  Зима забрала с собой его принца. Это был единственный раз, когда Минхо ей позавидовал. 

…да на всю жизнь.

— С вами всё в порядке? Вы так легко одеты, неужели прогноз погоды не смотрите? — незнакомец с лёгкой улыбкой стягивает с себя шарф и тянет Минхо.  Тот медленно отрывает взгляд от упавшего леденца, в очередной раз возвращаясь в такую тёплую и пустую реальность. Он не хочет здесь быть. Но и сделать с собой он ничего не может. Парень отмахивается от шарфа и уходит бесцельно гулять по дворам.  Ноги морозит. Бутылка воды со льдом выпивается залпом, отчего горло мгновенно немеет и всё внутри начинает ныть от боли. Только Минхо не плачет. Минхо собирает голыми руками как можно больше снега из тонкого, ещё не успевшего растаять слоя. И сжимает в кулаках, пока пальцы не затвердеют, а ладони не начнёт сводить в судорогах.  Холод по телу быстро сменяется жаром и обратно. Щёки и нос алеют на морозном ветре и незаметных солёных дорожках, всё же выбравшихся наружу. Парня полностью трясёт. Но уголки его губ умиротворённо тянутся в стороны. Первый снег в этом году нежно целовал обветренные губы Минхо. И в холодной тишине двора звучало еле слышное: — С возвращением, мой ледяной принц…