Буря мглою небо кроет

      Выбегаю из онн по прямой, не затрудняя себя поиском дверей. Хочется что-нибудь разбить вдребезги или испепелить. Стены сами расступаются с моего пути. Мгновение и, оставив царапины на террасе, прыгаю в Небеса. И почему в наших домах нет дверей? Сейчас я бы с удовольствием ею хлопнула так, чтобы Шеррн-онн содрогнулся.       Перед глазами пляшут разноцветные круги, грудь сдавливает, мешая дышать. Крылья полосуют воздух резкими взмахами, ветры игнорирую – мне не нужны проторенные дороги, ведущие куда-то к кому-то. Никого не хочу видеть…       Печаль, ярость, отрицание, обида, бессильная злость… Что делать, если хочется убить всех вокруг? Ну почему они так?! И разумом понимаю, что они правы, по-своему правы… Но в Ауте их правоту!       В глазах чуть проясняется, и я вижу куда меня несёт. Впереди предстаёт феерическое зрелище – гроза. Даже виденные мною на планетах грозы очень впечатляющи, но здесь не планета, и гроза в Небесах Эль-онн – это нечто совершенно особенное.       На огромном пространстве впереди скопились громадные тучи самых разнообразных цветов: антрацитово-чёрные, туманно-серые, полночно-синие, нежно-фиалковые, винно-бордовые, пылающе-алые, травянисто-зелёные. И вся эта фантасмагория не была статичной — словно безумный художник широкой кистью, бушующие потоки воздуха то размазывают их длинными полосами, то закручивают спиралями и восьмёрками, а то и вовсе сталкивают и перемешивают, создавая цвета и оттенки, названия которым в человеческом языке просто нет. И то тут, то там прихотливыми изгибами вспыхивают ослепительные белые, золотые и оранжевые молнии.       Свист в ушах усиливается, встречный ветер несёт с собой запах озона с ноткой гари. Прохладные влажные порывы словно руками проходятся по лицу, оглаживают тело, дёргают за волосы, на губах остаётся кисловатый привкус. Впитываю красоту стихии и без раздумий лечу навстречу, ощущая родство.       У меня внутри тоже бушует ураган. Слова, интонации, сен-образы, взгляды, жесты, эмоции – всё это, словно яд, впитавшийся под кожу и теперь жгущий, терзающий меня изнутри. Раскидываю руки, словно хочу обнять грозу, и устремляюсь в самый центр. Там у меня будет возможность побыть в одиночестве и не выслушивать их поучения.       Ощущение, что у меня внутри тлеют и жгутся угли, готовые в любой момент полыхнуть яростью, не покидает меня с того самого момента, как Эвруору тор Шеррн изменила меня без моего согласия и даже без предупреждения. Да, я понимаю, что она и не обязана была меня спрашивать, она была Хранительницей и действовала в интересах всей расы… Я этот поступок понимаю и принимаю, но простить до сих пор не могу. Она вмешалась в самую мою суть!       «Вы всё поймёте в своё время, Тея-тор».       Рычание вибрирует в груди, ему вторит ворчание грома. Снова накрывает волна раздражения, горечи, протеста. О да, я всё поняла! Они сделали меня временной Хранительницей, свалили на меня работу по присмотру за моими милыми сородичами. И всем как-то совершенно наплевать, что я для этого совсем не предназначена. Даже моя мама согласилась, что это единственно возможный вариант, хотя должна понимать всю абсурдность такого решения, ведь она тоже из клана Изменяющихся.       Недоумение, печаль и абсурдное ощущение предательства отдаются болью в груди. Прямо перед глазами вспыхивает пурпурная молния, и тут же оглушает гром. Несколько мгновений ослепшая и оглохшая я оказываюсь дезориентирована. Словно пытаясь потушить пожар эмоций, на меня проливаются струи холодной воды. Зрение проясняется, в ушах звон.       Я надеялась, что всё вот-вот закончится, и я, наконец-то, смогу отдохнуть. Я так устала, разыскивая выход из тупика, способ для выживания нашей расы. А теперь отдых откладывается ещё на пару десятков лет.       Судорожный вздох, воздух выстуживает лёгкие, ледяные иголочки всё настойчивее покалывают кожу — струи дождя уже напоминают по температуре жидкий азот, но мне всё равно. Я только чуть изменяю кожу и лечу всё глубже в грозу.       А тётя Ви? Да, я понимаю, что Вииала всё-таки Первая генохранительница, и забота о генетическом разнообразии — её первейшая обязанность, но намёки о том, что мне нужно завести ребёнка… Боль буквально рвёт меня на части, от тоски хочется выть, горечь разливается во рту. От одной только мысли об этом меня накрывает ужасом и раскаянием, воспоминания о самой страшной ошибке моей жизни преследуют меня постоянно и даже спустя столько лет не меркнут. Вина перехватывает горло, не давая дышать, задушив крик в зародыше. Я убила свою ещё нерождённую дочь…       Моя кожа уже заледенела от хлещущих струй дождя, глаза жжёт и щиплет, пальцы сжимаются в кулаки, и когти ранят ладони. Вдруг я чувствую что-то обжигающе-горячее, коснувшееся моей щеки. Удивлённо прижимаю ладонь к горящему месту. Оглядываюсь, пытаясь понять, что это могло быть. Вместо обычного дождя начался кислотный? Или в меня попал шальной метеорит? Кожа под пальцами ровная, неповреждённая… Снова словно капля огня побежала по другой щеке, и ошеломлённо понимаю, что это всего лишь слёзы. Я плачу? Ох, как давно я этого не делала… Тело вздрагивает от рыданий, глаза заволакивает мутной пеленой. Хочется кричать, выть, ломать всё, что попадётся под руку… Хочется свернуться клубочком под крылом отца и тихонько скулить… Хочется, чтобы Аррек обнял меня и сказал, что всё хорошо…       Резко вздрагиваю и обхватываю себя руками, очередной порыв ветра бросает в лицо горсть уже не капель — ледяных кристаллов. Снова яростно взмахиваю крыльями.       Аррек арр-Вуэйн ещё одна моя проблема. Проблема с большой буквы! И ведь сам же ещё раньше меня понял намерения моих родственничков. Понял, зачем и почему они так стремятся сделать меня Хранительницей. И даже особо не возражал против этого, а даже наоборот, всячески способствовал осуществлению их плана. Вот только по одному пункту у него и моей родни было тотальное расхождение. И этот пункт — моя смертность.       Должность Хранительницы пожизненная, а мне нужно передать власть своей Наследнице, как только она подрастёт и будет готова принять это бремя. И для этого я должна умереть. С нетерпением жду этого момента, я так устала от этой ответственности, от долга, от своих ошибок, за которые расплачиваются другие! Это не моё! Но Аррек, этот упрямый дарай, категорически против такого логичного и правильного развития событий. Я уже начинаю бояться, что он сможет найти средство от ту-истощения и помешает передаче власти.       Очередной порыв ветра подхватывает меня и кружит, словно в одном из этих чопорных танцев на приёмах Эйхаррона. Громко смеюсь и легко вырываюсь из этого потока. Страх, боль, сожаление, сомнение, гнев, обида… Хватит! Яростно трясу головой и устремляюсь вверх, туда, где непрерывно вспыхивают молнии, и гром грохочет, словно гигантский барабан, вторя ритму моей крови, шумящей в ушах. Свист ветра превращается в мелодию флейты, такую же сумасшедшую, как мои эмоции, что, похоже, решили разорвать меня на множество кусочков.       Ладно, поистерила и хватит! Есть ещё много дел, которые за меня никто не сделает. Нужно возвращаться, но сначала…       Прикрываю глаза и вслушиваюсь, вчувствуюсь в окружающую грозу. Её музыка наполняет меня и ведёт за собой. Грозы и бури не бывают бесконечными: они начинаются, достигают своего пика, а затем успокаиваются, оставляя после себя что-то нужное природе, которая их для этого и создала. И эмоции так же не бесконечны, их просто нужно пережить.       По широкой спирали поднимаюсь ещё выше, взмахами рук перебираю струи ливня, как струны, ноги ступают по разноцветным тучам, как по узорчатому паркету бального зала, крылья золотым шлейфом летят за мной, тело вытягивается в трепещущую линию и само звенит в унисон торжественной симфонии. Танец — это моя жизнь. На губах появляется улыбка. Очередной виток, молнии остаются внизу, а выше виден просвет в тучах и радуга. Смех звенит хрустальными льдинками. Я оказываюсь в сумасшедшем многоцветии, что так напоминает мои нынешние глаза.       В теле царит лёгкость и онемение, а в голове тишина и пустота. Бесконечная мешанина мыслей утихла, я вздыхаю с облегчением, торопясь насладиться этим, таким редким для меня, состоянием спокойствия.       Скоро снова придётся с головой окунуться в проблемы, и наверняка снова появится желание всех убить. Но пока пусть ещё поживут…