Безумию дарована правда

      «Впустив безумие единожды — новая грань человека осталась с ним навечно».       В агонии смешанного зла и презрения Дагур принимал лишь факты. Ему было глубоко плевать на следствия минувших лет, и на людей, что упорно вторили о якобы оставленном в прошлом горе. За любой грех настигала расплата. Это капитан «Торкуна» усвоил с малых лет, но продолжал биться и идти против течения.       И до сих пор, ослеплённый жаждой, он, словно вестник чумы, преследует его. Следит за ним. Выжидает. Его не отрезвляет родная кровь; Дагур Вереск помешан и безумен в своём многоличье.       Как много может скрывать человек, обратившись к стороне грязного воровства, гнусности и развратного эгоизма? Дагур давно отчертил грань своей прогнившей жизни и не стремился к лучшему, его место среди таких же безумцев, как он сам, на дне морской впадины. Единственное, от чего ныло дряблое сердце — беспомощность и потеря.       Утраченное не вернуть ни золотом, ни жизнью. А смирение лишь разъедало швы и раны. Но он поклялся. За свою единственную, путеводную звезду, мгновенно вспыхнувшую и сгоревшую на его глазах, он дойдёт до конца.       Она освещала его путь, верила в невозможное; и пока Дагур помнил её свет, свернуть с курса было невозможно.       Можно ли простить за это? Нет.       Можно ли забыть это? Нет.       Можно ли мстить за это? Да.       У трагедии должен был быть главный виновный. Дагур нашел его. И спустя несколько лет он снова ступил на «Ночную Фурию», встретился лицом к лицу с братом, ощутил давно тлеющую агонию.       Пират ничего не ждал от встречи. Пустой разговор и пустой предлог были ничем иным, как свист ветра. Дагур просто напомнил о себе. И дал чёткое виденье, кто и за кем охотится.       Провожая взглядом уходящие корабли, капитан нервно пристукивал сапогом, буравя чёрные паруса. Этот проклятый корабль. Этот заноза Карасик. За спиной Дагура остановился пират. Он молча выжидал, когда капитан обратится к нему, не смея заговорить первым.       — Ты узнал всё, что нужно? — с холодным низким тоном спросил Дагур.       — Капитан «Ночной Фурии» не разглашает своих планов. Наш человек знает только то, что корабль держит курс на остров Кальмар.       — А до этого? — терял терпение Вереск.       — Последний раз «Ночную Фурию» видели в Тангаре. Вместе с «Крушителем», — ответил помощник капитана, резким жестом приказывая полному моряку уйти прочь.       Дагур нахмурился, чуть повернув голову в его сторону.       — Корабль охотников? Но разве Хэддок не уничтожал их товар и не топил судна? — подхватил разговор третий, молодой юнга.       — Забавно, не правда ли?! — с нервным смешком воскликнул Дагур. От резкого поворота к собравшимся и смены настроения, члены команды отшатнулись на шаг. Никто не хотел попасть под горячую руку.       Его глаза бегали по кораблю, цеплялись за людей, рука схватилась за рукоять меча, а голос Дагура понизился до шёпота.       — Мальчишка что-то задумал, — бормотал он, вымеряя шагами палубу. За ним спешно следовали крепкий помощник и худощавый юнга со светлыми волосами, перевязанными банданой, и беспечной ухмылкой.       Капитана «Торкуна» раздражало ожидание. Слухи не сходились. Одни рассказывали, что Иккинг давно не был в заводях Тангара, свободного пристанища пиратов, другие же били себя в грудь, утверждая обратное. Но все как один твердили об охотниках, с которыми видели Хэддока.       И ни одного упоминания о Хедер.       Дагур подавил отчаянный рык. Она растворилась как морская пена, утонув в их общем бедствии. Оказавшись самой сильной из них троих. Пелена перед глазами Дагура настигала в самые неподходящие моменты. Помутнение всегда было связано с ней. Её расплывчатый образ, её горящие глаза и невесомая улыбка пробирали до дрожи.       Он никогда не примет её ухода.       И с каждым шагом Вереск сильнее погружался в воспоминания.       — Дагур? — позвал его мягкий голос.       Пират в мгновение обернулся, выпучив глаза. Так близко. Его помощники остановились, удивлённо переглянувшись. Но Дагур их не замечал. Как такое могло померещится? Словно ветер принёс её голос из-за горизонта, он вслушивался. Боялся и хотел услышать ещё раз. Ждал.       Бесполезно. Капитан «Торкуна» отмахнулся от наваждения, но в спину ему прилетел очередной толчок, мучительная иллюзия.       — Ты… другой был… Почему? А… Иккинг.       Сознание резонирующим эхом подбрасывало её фразы, которые легли поверх шума, создав желаемое. Ощущение её присутствия. Тяжёлой цепью тянулась история трагичного распада их семьи, трещали звенья под гнётом безжалостной судьбы и шли годы. Оставленные каждому шрамы не поддавались лечению. А их воссоединению более никогда не суждено сбыться.       У каждого теперь другие цели, и другие ценности. Едина лишь ненависть. Лицо Дагура перекосило. Рано или поздно и до охотников дойдёт расплата. Мучительная и долгая. Его главная добыча сейчас — золотые залежи и ценнейший клад всего континента.       Сокровище Сантайла может ответить на многие тайны, озолотить любого так, что хватит не на одну жизнь. Богатство тайника копилось десятилетиями. И за последние годы стало самым желанным среди разбойников. Каждому хотелось откусить хоть маленькую часть, присвоить чужое себе. Дагур не скрывал, что разделяет такие мысли. Он пообещал себе, что доберётся до сокровища всеми возможными способами, и в том числе узнает, для чего Иккинг так упорно прорывается к нему.       За братом стояла отдельная тайна. Более тёмная и личная. Неразрывно связанная с кораблём.       — Капитан, — подал голос помощник. — Прикажете следовать за «Ночной Фурией»?       Дагур недовольно цокнул. Давно пора было набрать более толковых людей. Вереск буравил взглядом затихшую морскую гладь. Он выбрал свой путь.       — Нет. Отправимся в Тангар. Рано или поздно Иккинг явится туда, и тогда живым ему не уйти. По крайней мере на «Ночной, Фурии». Но сначала… Рулевой!       Мужчина отвлёкся на капитана, а команда насторожилась.       — Курс на Олух! — Дагур оскалился в довольной улыбке.       По кораблю пробежало секундное замешательство. Но Вереск был непреклонен в своём решении. «Торкун» обходил Олух всеми возможными путями. Только в этот раз ответы на многие вопросы Дагуру придётся выбивать лично у того, кто приходится отцом троюродного брата.       — Да, капитан! — отточено прокричали пираты, засуетившись.       «… Я никогда больше не буду иметь с тобой никаких дел. Хватило!», — промелькнула фраза Иккинга. Дагур скривил ухмылку.       «Будешь», — отозвалось внутри пирата.       «… Вспомни, какой ценой нам пришлось отплатиться!» — тревожным эхом вторило безумцу.       С годами Иккинг приноровился к манипуляции. Стал ловчее, хитрее и безжалостней. Как старшему брату, от которого Хэддок перенял некоторые черты и повадки, его прельщала эта холодная сторона Иккинга. Более жестокая, и в крайностях безумная. От простодушного паренька осталась очень маленькая часть, но и она со временем исчезнет. В мире разбоя и грабежа по другому не выжить.       «Помню. И в этот ад я утяну тебя с собой».       Корабль неуклюже ворочался в водах, меняя курс. Он скрипел, ловил попутный ветер парусами и медленно двигался в сторону Олуха. Дагур подошёл к носу корабля, смакуя и предвкушая триумф, произнёс:       — Даже если ты найдёшь все подсказки, заполучить сокровище у тебя не выйдет, Иккинг.