Жемчужина в огненном сердце

Я прекрасно понимал, что тогда со мной произошло и откуда взялась эта жестокость и кровожадность… Заперевшись в своей комнате, я долгое время ходил из стороны в сторону, пытаясь снова дозваться до моего персонального проклятия. В фанфике эта моя особенность сыграла не последнюю роль. Наверное, чтобы соответствовать по «темности» Вэй Усяню и Лань Сичэню. Да-да, в той истории был трисам. По крайней мере все к этому весело шло, когда обновления работы кончились. И как следствие, я не дочитал ее до конца. Не говоря уже о том, что к тому времени заинтересовавший меня пейринг стал… уже не столь желаным. А уж когда теперь здесь я, ни о каких гаремах и трисамах и речи быть не может! Не-не-не! Спасибо, мне и так хорошо. Я слишком романтик и однолюб, чтобы заигрывать и кувыркаться в постели с двумя парнями. Но все эти рассуждения преждевременны. Мне шесть, какие гаремы и кувыркания. Мне бы достучаться до моего проклятия, которое никакое не проклятие, а уже что-то вроде альтер-эго. Раздвоение личности, ха. Я — мы. Но шутки шутками, а таинственный голос в моей голове больше не выходил на связь. А жаль и очень зря! Я уверен, мы бы договорились жить в согласии. Но похоже переговоры придется отложить на неопределенных срок. А еще я очень устал. Вся эта ситуация высосала из меня все силы. Я успел еще дать избитому ребенку пару монет, когда и меня увели подчиненные отца, отправив напрямую к самому Вэнь Мао. Главному и непревзойденному врачивателю. Было немного неловко сидеть перед умудренным старцем из-за такого пустяка. Но благо, это действительно был пустяк. На щеке даже царапины не было. Так поболит-поболит и пройдет. Что, впрочем, не помешало отцу выйти из себя, как только он узнал о поизошедшем. Впервые на моей памяти, это произошло прямо на моих глазах. Словно под потоком воды Глава Вэнь обернулся безжалостным демоном из глубин Дийюя. Он утащил ублюдка в темницы дворца и самолично пытал глупца, посмевшего меня тронуть. Слуги вздрагивали и шептались, что слышали его крики ещё несколько дней, пока отец не лишил виновного его жалкой жизни. Узнав об этом, я ничего не почувствовал. Ни жалости, ни злорадства. Но этот случай напрямую коснулся других моих мыслей. Увидев самолично, как обращаются некоторые личности с сиротами, я решился подделится с отцом своей идеей. План был достаточно прост и действенен. Людям отныне было разрешено брать к себе на воспитание ребёнка-сироту, в добавок получая денежное вознаграждение от ордена, помогающее им с материальной стороной вопроса содержания ребенка. Безночный Город был многочисленным населенным пунктом. Тут хватало семей, что подходили под определенные критерии и могли бы взять на воспитание бездомных детей.

***

После моего предложения отец вдумчиво и с пристальным интересом рассматривал меня, как какую-то диковинку. Я не отрывал от него взгляда, не просто веря, а осознавая всю пользу своего предложения. Не дожидая слов отца о своей наивности, я сразу же обозначил, что за семьями, взявшими себе ребенка, нужен пристальный надзор, чтобы избежать различных бед. — Я рад, что ты не столь наивен, чтобы верить в доброту каждого. Люди эгоистичные и жадные твари. Сердце жадного — океан, жаждущий дождя. Как только они услышат о вознаграждении за взятого ребёнка, их охватит жадность и желание взять того только ради денег, а ребёнком они будут пренебрегать. Но ты это учел, упомянул какое-то наказание. Какую меру ты определишь, как достойный ответ на подобную подлость? — лукаво спросил отец. — Я думаю наши темницы давно не принимали гостей. Уверен, они будут счастливы новым лицам, — скромно ответил я, а Вэнь Жохань громогласно рассмеялся. — Ха-ха-ха! Сын, ты пошёл в меня, это похвально, — отсмеялся заклинатель. — Хорошо, твоя идея нова. Ты сумел меня удивить. Даже тем, что подобные мысли вообще посещаю твою маленькую головку. Как ты мог скрывать свой ум от меня, паршивец? И что я еще узнаю от тебя? — проворчал отец, а я лишь скромно потупил взор. Были у меня еще парочка идей, но не все сразу. — С завтрашнего дня я распространю указ среди всех подконтрольных мне земель. Посмотрим, как твой замысел осуществится, — подвел итоги Вэнь Жохань. А я лишь довольно улыбнулся. Отец принял мою идею. Послушал «неразумное» дитё, пойдя на определенный риск с подобной инициативой. Я поклонился и радостно сказал: — Этот сын благодарит отца за оказанное доверие! Я поднял глаза из поклона на отца и не удержался. Подбежав к нему сбоку я порывисто обнял отца, счастливо жмурясь от тепла и радости. — Ты самый лучший, папочка, — искренне сказал я, сжимая крепко-крепко, насколько хватало моих сил, мужчину. Вэнь Жохань только медленей моргнул и глубоко выдохнул. Указать бы паршивцу на его ужасные манеры, да только… разве поднимется рука на свою кровь и плоть? Узнает кто не поверит, что он, Безжалостный Глава ордена Вэнь, сам Вэнь Жохань, да постесняется и пожалеет указать сыну на его вольности в поведении. А к тому времени ребенок уже отлип, улыбаясь ему еще ярче. Настоящее сокровище, яркое солнце Цишань Вэнь. — Все-все, иди к себе, — махнул рукой Жохань, но не удержался, проводя рукой по светлой макушке сына, что подставлялся под его руку словно котенок, выпрашивающий ласку. — Посмотри на себя. Где твои манеры, А-Жэнь? — А-Жэнь просто очень любит свою семью. Роднее и ближе папы и гэгэ у меня нет никого, — сказал ребенок, а Жохань с ужасом подумал, что стареет и мягчает, раз позволяет продолжаться этому безобразию. — Как сладки твои слова. Ну все-все. Ты все же второй сын Верховного заклинателя, в тебе течет кровь клана Вэнь, моя кровь, — сказал Жохань, еще пару раз погладив ребенка, прежде чем прекратить эти нежности. — Это сын горд, что имеет такого отца. А-Жэнь не подведет свою семью, — то же отошел на шаг назад Вэнь Жэнь, испоняя правильный поклон. Вэнь Жохань одобрительно кивнул и отпустил сына.

***

Мои дни были наполнены хлопотами и делами. Большую часть времени я учился. Изучал правила своего ордена, учился каллиграфии, изучал историю, знакомился с трудами великих мудрецов. Изучая обширную библиотеку в нашем дворце, однажды я наткнулся на сборник стихов. Прочитав залпом несколько страниц чудесных стихотворений я был восхищен местной поэзией, хотя наверняка и не смог понять весь ее скрытый смысл. С тех пор я приобрёл привычку проводить некоторое время сидя и читая сборники стихотворений самых различных авторов. Наблюдать за искусной игрой слов, что сплетаются в рифмы было так увлекательно. Узнав о моем увлечении, к счастью, отец отреагировал положительно. Я немного все же опасался, что он запретит мне увлекаться поэзией и категорично заявит — не дело это, мальчику увлекаться стишками, вместо боя. В связи с этим мне сразу вспомнился Не Минцзюэ и его попытки исправить «неправильного» и «женственного» (с какой стороны?) Не Хуайсана, увлекающегося веерами и литературой разного содержания, вместо тренировок и изучения боевого искусства. Я мог, например, понять заботу и переживания о слабом, неприспособленном и ни на что не годном — три раза «ха!» — брате. Но второй молодой господин Не не был ни первым, ни вторым, ни третьим. А Не Минцзюэ не замечал, как его забота превращается в удушающую верёвку на шее брата. Вспомнив братьев Не, я надолго ушёл в себя, вспоминая всех героев новеллы и их нелегкую судьбу. Не Минцзюэ в итоге оказался предан названным братом и умер от отклонения ци на руках Не Хуайсана и даже после смерти не нашел покоя, разбросанный как кусочки пазла в разных местах страны. Не Хуайсан, вынужденный похоронить единственного близкого человека, остался в одиночестве ещё и ответственным за орден. Ему пришлось отбросить беззаботную жизнь и отомстить за смерть брата. Впрочем, у остальных судьба была не легче. Одним из моих любимых персонажей являлся Цзян Чэн. Потеряв отца, мать, сестру, а затем и брата, вынужденный в раннем возрасте взять на себя коллосальную ответственность за восстановление своего ордена и судьбы сотен жизней людей, с маленьким племянником на руках… Он не просто все это вывез, он выстроил все с нуля. Он по-настоящему достоин восхищения. И каково же ему было, когда он узнал правду про своё ядро… Лань Сичэнь, тоже пример добродетельного человека. Потерял одного названного брата, столкнулся с предательством второго, в итоге, утопая в безысходности и виня себя во всех бедах, запершись в уединении. Он не заслуживает подобной участи. Хотя не могу ручаться, что и здешний Лань Сичэнь поступил бы также. Здешний Первый Нефрит… несколько другой. Мягкая улыбка его — маска, а доброта лишь одна сторона медали. А вот другая сторона… Впрочем, они еще не знакомы, чтобы Жэнь мог убедиться в своих знаниях на яву. Сяо Синчэнь, Вэнь Цин, Вэнь Нин, Лань Чжань, Вэй Усянь… И сколько еще таких разбитых судеб. Это только те, что сразу же пришли на ум. Нет, нельзя позволить всему этому произойти, зная, что на это можно повлиять. Нельзя допустить войны, тогда Облачные Глубины и Юньмэн Цзян не уничтожат, Цзян Чэн никого не потеряет и не лишится ядра, Вэй Усяню не придётся умирать и идти по темному пути. Лань Чжаню не придётся многие годы быть несчастным, Лань Сичэню не придётся мучиться виной за то, что был так слеп. Но я все же не всемогущий бог. Я это прекрасно осознаю. Изменить прям все не в моих силах. Но я сильно постараюсь, чтобы изменить то, на что могу повлиять.