Взгляд.

      — Что-то не так?       — Мгх?       — Ну, ты уже продолжительное время так на меня смотришь. Со мной что-то не так?       Просканировав себя взглядом снизу доверху, а также в попытках заглянуть себе за спину, Финн уставился на Мэша в непоколебимом ожидании вердикта. Этот пристальный взгляд он стал замечать на себе лишь недавно, а если быть точнее, то после того, как Мэш одолел Авеля.       Конечно же, Мэш ничего не ответил и прошел дальше по улице, из-за чего ему пришлось его догонять.       — Эй, ты не ответил. Нельзя же вот так просто уходить от вопроса.       — Да, Финн прав, это не очень-то вежливо, — вмешался Дот. После того, как он приносил чай, его нравоучения уже не кажутся такими дикими.       Сложно представить, как мы сошлись такой разношёрстной компанией. Каждый со своим букетом странностей или даже диагнозов, в зависимости от того, с какой стороны на всё это посмотреть. Порой мне кажется, что я здесь один нормальный по меркам среднестатистических людей, не выбивающихся из общего клина заурядностей. Это никогда не было поводом моей гордости, но сейчас я впервые начинаю воспринимать это в положительном ключе. Почти как комплимент.       Прогуливаясь по Марчет-стрит, мы планировали отвлечься от насущных проблем, в частности от отсроченной казни Мэша и всей той мути, связной с Невинностью Зеро.       — Эййй, Финн, ты меня слушаешь вообще? — выдернул меня из размышлений Дот.       — Чего?       — Я спрашиваю, как насчет того, чтобы провести вечеринку в честь победы.       — Мы же только вчера праздновали в компании тех странных ребят из общежития Лана.       — Ну, а теперь можем только в своём кругу, хотя, я тут подумал, что было бы неплохо, если бы вы обзавелись девушками и пригласили их тоже.       — Что, зачем это? — в недоумении кинул я взгляд через рядом идущего Мэша.       — Ну как зачем, если Мэш будет с какой-нибудь девушкой, то Лемон наконец-то заметит мой потенциал. И захочет за меня выйти замуж, — мечтательно протянул Дот.       Иногда я не понимаю его, как можно так легкомысленно полагать, что он сможет перетянуть на себя одеяло внимания Лемон только из-за недоступности Мэша. Скорее Лемон просто убьёт соперницу, нежели примет поражение.       — Вряд ли Мэш сможет найти себе девушку, я тем более, — вернулся я к обсуждаемой теме.       В целом, мне не было до этого дела, так как отношения в романтическом плане на данный момент меня не привлекали. До появления всей этой сумбурной компании я был озадачен лишь учёбой и желанием пробиться вверх и занять значимую ячейку в обществе, доказав при этом свою состоятельность брату, но сейчас, меня больше беспокоила ситуация, которая постепенно разворачивалась вокруг магического мира, а теперь и Мэша.       — Эйй, не смей вот так считывать Мэша со счетов, говори за себя.       Мэш же продолжал, как ни в чем не бывало, есть кремовое пирожное, что лишь подтверждало мои слова, сказанные ранее. Его это также не интересовало. Не думаю, что он вообще вслушивался в тему разговора.       — О чем болтаете? — подошёл Ланс.       — Надо найти Мэшу девушку!       Ланс бросил скептический взгляд на меня, видимо пытаясь понять с чего такое странное желание.       Я лишь обречено вздохнул.       — Он думает, что сможет таким образом переключить внимание Лемон на себя.       — Ничего у тебя не выйдет. Ты себя хоть видел? Ты в ее глазах полный фрик. А Мэша она так вообще на воображаемый пьедестал поставила, небось, боготворит ещё его.       — Ты просто завидуешь моим высоким чувствам. Вот найдешь себе ту самую, так поймешь о чём я.       — Боюсь, ему кроме сестры никто и не нужен, — пробормотал я себе под нос, что не осталось незамеченным Мэшом:       — Сестролюб.       Ланс лишь зло зыркнул, из-за чего в воздухе послышался треск.       — Ладно-ладно. Так уж и быть, как ответственный друг, я сам отыщу ему девушку. Наверняка после этого события он набрал популярности. А с вас тогда выпивка.       — Ты забыл уже, что у Мэша за спиной ни знатного происхождения, ни магии. Его возможная популярность у девушек только ушла в минус после такого.       — Можно конечно надеяться на искренне непредвзятую девушку без предрассудков насчёт магии, в частности её значения в иерархии. Но… ты же понимаешь, какой это шанс найти такую, и при этом, чтобы Мэш оказался в её вкусе? — вставил Ланс.       — Забудь просто, — попытался закрыть я тему. Ещё не хватало, чтобы он Мэша втягивал в свою междоусобицу с Лемон.       — Тогда предлагаю просто выпить. Я считаю, мы заслужили некий бонус за всё то дерьмо, которое нам пришлось пережить из-за херовой системы образования.       — Не уверен, что в уставе школы прописаны подобные поощрения…       — Какой же ты скучный, боже. Небось, просто сыкуешь.       — Ланс, может ты его вразумишь?       — Вообще, я бы тоже не отказался от алкоголя.       — Чтооо? И ты туда же?       — Предположу, что в скором времени мы столкнёмся с более серьёзными проблемами, и тогда у нас уже не будет такой возможности как сейчас. Все мы понимаем, что это лишь временное затишье.       — Я думал, что именно по этой причине мы и пошли в город, чтобы как следует отвлечься, и этого казалось было вполне достаточно.       — Хватит ломаться, Финн, ничего не случиться, если мы немного повеселимся, — вставил свои пять копеек Дот.       — Да ты хоть представляешь, что с нами сделают за протащенный алкоголь в общежитие. И кто за всё это будет платить?       — Да успокойся ты, параноик, не так уж это и сложно. Они же не будут нас обыскивать при входе. Мы просто спрячем все необходимое под мантиями, не зря же они такие объёмные.       — Я не хочу в этом участвовать. Я еле поступил, так что на отчисление работать не намереваюсь.       — Ладно, мы сами справимся.       — Угу.       — Бывай тогда.       Я развернулся было, чтобы уйти, но переборов себя, резко развернулся на каблуках и потопал ускоренным шагом за ними.       — Неужели не струсил? — усмехнулся Ланс.       — Заткнись, — пробурчал я, надувшись, — Рациональное мышление никак не связано с трусостью. Наверняка вы завалитесь в нашу с Мэшем комнату, так что я бы в любом случаи огрёб.       Мэш снова бросил на меня странный взгляд, словно изучая.       И тогда, чтобы снова не сталкиваться с отсутствием ответов на мои вопросы, а также с непонятным мне взглядом, я вырвался вперёд нашего шествия.

***

      Горячие руки плотно прижимали меня к стене, тянулись к рубашке, оплетали шею. Кругом всё смешалось, превратилось в один поток движений, мыслей, эмоций. Все воспринималось на краю сознания, в мутной пелене, обволакивающей дурманом. Секунда, и передо мной размытое пятно, отсвет окна справа, темные очертания интерьера, граница потолка и уходящий в липкую чернь пол. Секунда — передо мной лицо Мэша, две блестящие бусинки — глаза как у хищника. Никакой осознанности, одни рефлексы. Неровные выдохи, редкие вдохи.       Было ли это все сном? Или посталкогольной галлюцинацией?       Чужое дыхание коснулось кончика моего носа. Сердцебиение отсчитывало неведомый мне таймер. Все быстрее, быстрее, и ещё.… Словно предупреждаю о чем-то не поправимом, но и не минуемом. Как отсчет до запуска ракеты. Шум в ушах, дыхание Мэша, размытость — ничего из этого не прибавляло и капли понимания происходящего или не происходящего.       — Ты снова на меня смотришь.       Я удивился, когда осознал, что слова принадлежали моему заплетающемуся языку. В голове появилась мысль рассмеяться о нелепости того, что сейчас происходило. Или не происходило. Точного ответа я не знал. Да и не казалось это сейчас таким важным. Просто хотелось действовать. Касаться, тянуться, рвать на куски чужое личное пространство, цепляться за эти мгновения, впиваясь в чужую душу, сливаясь в одно.       Я с сильным отставанием видел, как касаюсь чужого лица, провожу большим пальцем по изгибу челюсти, по губам, раскрывая щелку между ними, оглаживая чужие клыки, надавливая до боли, чтобы отметить, что всё сейчас по крайне мере не сон.       Ощущение густых кончиков волос под пальцами, притяжение к чужому телу, выдох в ухо — от наслаждения такой близостью глаза чуть закатывались. Ближе, ещё, ещё, ещё, до атомов расщепиться, и через диффузию проникнуть и раствориться в чужом теле.       Мысли спутывались в непонятный ком. Казалось, что если не дорвусь сейчас, то монстр, сидящий в грудной клетке, вырвется наружу учинять беспредел и сеять хаос.       Резко открываю глаза, когда чувствую что-то мокрое на щеке вперемешку с чужим горячим дыханием.       В полусознании смотрю, как Мэш проводит самым краем блестящего языка по щеке.       — Что ты делаешь? — Вырывается из груди.       Задыхаясь от такой наглости, я нахожу в себе силы, чтобы притянуть Мэша ещё ближе, чтобы бедра к бедрам, грудь к груди, впиваясь в чужие обветренные губы, вгрызаюсь, чтобы почувствовать этот привкус железа. Стараюсь продемонстрировать смелость и решительность в своих действиях, доказать свою значимость. Показать, что я не мышка какая-нибудь, которая вечно прячется за спинами своих друзей.       Ноги подкашиваются от переизбытка эмоций, спиной об стену, словно весенняя слякоть, я начинаю сползать вниз, но не успеваю я опасть на пол, как резким и грубым движением меня поднимают, подхватывая под колени. Секунда — я растекаюсь всем телом по мягкой поверхности. От такого внезапного перемещения в голове все идет кругом, безумная карусель, до мозга доходит лишь гудение. От пульсации в висках хочется взвыть и зарычать, как дикое животное.       Пытаюсь подняться, но тяжесть чужого тела прижимает меня к матрасу, выбивая весь воздух из легких и причиняя боль в рёбрах.       Не желая так просто терять управление, упираюсь руками в чужую грудь, конечно, без результатов. Чувствую, как чужой язык проводит по шеи, спускаясь к ключице, посасывая кожу, надавливая на нее зубами, словно пробуя, вкушая. Слышно, как хищник упивается своей добычей, вдыхает аромат чужой плоти.       — Укуси, — приказываю требовательным тоном, как будто обладаю какой-либо властью в данный момент. Или не момент, если этого всего всё же не существует.       Тело моментально пробивает дрожь от растекающегося импульса боли. От своего вопля утыкаюсь в матрас, стискивая при этом челюсть. Еще, еще, еще — требует незнакомый ненасытный голос. Вжимаю чужое лицо сильнее, притягивая вплотную и зарываясь руками в смольные волосы.       Ещё днем этот взгляд вызывал смутные ощущение неправильности, но сейчас, под волей случая, я ощущаю некое превосходство, что он нацелен только на меня. Меня поедает зверь, а я как больной, возбуждаюсь от этого, приходя в неистовый восторг. Не метаюсь, как добыча из инстинкта самосохранения, не рвусь из загребущих лап, а льну всё ближе и ближе.       Чувство ошибочного существования, создающие сюрреалистичную картину бытия, лишь укореняется в моём сознании за счёт моих действий, так как добыча должна спасаться, а я, как неудавшийся эксперимент творца — на скорость лезу в пасть ко льву.       Все липкие от лицемерия оковы накинутые обществом на моё внутреннее «я» в секунды слетают, развязывая мне руки. Свободный от «правильных» поступков я начал познавать жизнь по-новому, сдирая с себя слои страхов. Тянусь до всего и сразу, как жадный ребёнок, не знающий чувства меры.       Обратного пути нет. Поворачивать некуда, ведь этот поезд с рельс не сойдёт.       Обрывочные движения впервые мелькают перед Финном. Всегда заточенные глаза, которые всегда позволяли ему видеть все в мельчайших подробностях, в особенности те все вещи, которые не способен увидеть глаз простого обывателя, сейчас подводили его       Заторможенность происходящего завораживала и пугала одновременно.       Непонимание того, к чему все это приведёт и чего следует ожидать — выбивает почву из-под ног.       Животное возбуждение не дает размышлять больше положенного и только на рефлексах заставляет двигаться непослушное тело.       Трогать и кусать, извиваться и тереться, облизывать и царапать — всё сливается в одно единое действие, как некий танец в дурном сне, пение шаманов у костра.       Отсутствие границ этой реалии выталкивает разум из оболочки. Отдавая контроль внутренним демонам, вручая поводья в руки самого сатаны, адекватность брала перерыв.       Частые вдохи и шумные выдохи, звуки на уровни рычания, и стоны от боли и удовольствия служили аккомпанементом комнаты, за пределами которой неизвестность.       В данный момент ничего кроме этой комнаты или даже этой кровати и двух тело больше не существовало. «Есть ли сейчас хоть что-то за пределами стен или нет? Некий кот Шредингера наизнанку», — и это последняя мысль, которая прилетает Финну в голову.       А дальше оркестр преисподней заполнил остаток сознания в голове.       В глазах плясали бесята, напротив которых сидел ещё один адский зверь.       Скорость и юркость тела, позволили лёгкому телу выскользнуть как змея из-под тяжести зверя. Вцепившись в плечи и повалив Мэша на спину, бесенок уселся на чужих бёдрах, проехавшись по паху. Желание вызвать бурю натолкнуло бесёнка на действия. Финн стал расстёгивать ремень, сдергивая брюки со зверя. Желание подчинить и подчиняться не давало воли воображению.       Несколько секунд бессвязных и лишних телодвижений и вот два обнажённых тела впиваются в плоть друг друга. Боль, наслаждение, агония и акт самопознания в преддверии разрядки, провели двух существ за грань, за которую ещё не ступали их молодые умы. Полностью обесточив себя кульминацией сего действа, переплетясь и исчертив всю плоскость кровати в неподвластное месиво тряпья в совокупности двух оболочек тел, они замерли.       Тишина комнаты, прерываемая лишь дыханием умалишённых тел, осела в пространстве. Мирно парящие пылинки, подсвеченные светом луны, танцевали свои сектантские танцы, завершая обряд усмирения двух демонических душ.

***

      Обыденное стечение обстоятельств жизни студентов привело к необыденной развязке. Слепящий свет, так и норовящий залезть под веки и прямо в голову, отрезвлял сон Финна. Резкое желание не открывать глаза, вызванное нарастающей болью в висках, заставило его уткнуться от солнца в мягкое месиво. Боль не переставала звенеть в воображаемые колокола, привлекая к себе всё больше и больше внимания расфокусированного сознания. Сухость во рту, запах пота, ломкость в теле окончательно разбудили беднягу.       Осторожно поднявшись и усевшись, Финн откинул остаток одеяла в строну и впал в ступор от увиденного.       А здесь было о чём поразмышлять, и если бы не боль в голове, то заняло бы это времени намного меньше. Бросив оценивающий взгляд на товарища по несчастью, Финн стал болезненно тереть лицо, в надежде, что это все галлюциногенный бред его больного сознания.       От груза размышлений боль в голове стала лишь усилено биться об черепную коробку.       Больные глаза не хотели воспринимать действительность, но смирившийся голос внутри уже сопоставил реальность с устоявшимся фактом.       Это уже случилось, а значит, ничто ничего не изменит. Стоило бы поскорее одеться, прибраться напоследок и пойти готовиться к новому учебному дню.       На трезвую голову этого не повторится, а значит, вчерашний день можно благополучно стереть из памяти.       Правда, от тяжелых мыслей не получится избавиться сразу, но моей чуть большей рассеянности никто не придаст особого значения.       Мэш хороший парень, но слишком прямой как палка. И мы оба не уделим этому внимания. Это лишь один из фрагментов жизни, который не займёт много места в голове, чего стоит один кадр на целой киноплёнке.