Вот же это слово...

- Ай! Блядь!.. Сука!.. Когда я, блядь, выкину этот табурет!? Сука!.. Бля-а!.. Марат опасно балансировал, будто эквилибрист, на хрупком табурете и громко выражал всё что он думает касательно этого своего поступка. Несчастная табуретка не вынеся этих мук, с характерным треском и хряском переломилась пополам, закончив свой век. Блондин смачно шлëпнулся на пол, больно ударившись той частью тела где нет костей и снова громко выругался: - Ëбаный ты блядь! Сука! Сзади раздались быстрые шаги, затем в бок сидящего на полу басиста прилетел грубы пинок. - Ай! – ахнул Марат. - Так, мне надоели эти твои матюки бесконечные, - сверху вниз на Корчемного строго смотрел Эдмунд, - хватит уже материться! - Эдик, милый, ну ты же знаешь что в России мат – это составная часть речи, - ответил Марат, вставая и потирая бок и зад. - Мне всё равно. - фыркнул Шклярский, скрестив руки на груди. – А если маленькие, это самое, повторять начнут? Ян уже матерится как сапожник. - Это не моя заслуга, уж извини, - пожал плечами басист, - это спрашивай с его папашки. Снова тычок в бок, на сей раз – кулаком. - Ай! Эдик! - Не трогай Стасика! - Я его не трогаю. Просто всё идёт от семьи и если Ян матерится, то это, явно, не от меня. К тому же, если он в саду ляпнет матерщину, ему соратники по группе десять таких же слов в ответ скажут. Дети сейчас образованные. - Так, всё, хватит! – вскрикнул Эдмунд и в сердцах несильно пнул ногой в мягком тапочке останки табурета. – Больше никаких матов, ясно? Ни на какую букву! Всё! Следи за языком. - А «жопа» можно говорить? - Нет. - А «сука»? Это ж вроде литературное слово. - Тоже нет. - Блядь! - Что-о?? - Блин, говорю, - и громко и печально Марат вздохнул, вкладывая в этот вздох всю скорбь. Ведь ему теперь придётся постоянно молчать. * Сидя на крыше загородного дома с гитарами Стас и Марат смотрели на горящий в небе закат. Между ними стояла начатая бутылка вина и два бокала. - Ну, давай ещё по одной? – просил поддатый басист Пикника. - Нет, мне хватит, - ответил более чем пьяный клавишник Пикника, на его щеках алел пьяный румянец под цвет заката. - А я ещё пригублю, - ответил Марат и махнул залпом бокал вина. – Эх, мама-мия, а мне Эдик запретил материться. - И мне, - вздохнул Стас, слегка покачиваясь корпусом, - сказал что если я ещё хоть раз мат…овое слово скажу… Ик! Он меня из завещания вычеркнет… - Сурово, - ответил Марат. Вдвоём придерживая друг друга они спустились с крыши с помощью приставленной лестницы. На последней ступеньке Стас оступился и упал прям Марату в руки. - Блядь! – пискнул Шклярский-сын. - Тшшш!.. Не матюрись! – зашипел Марат, помогая принять датому молодому человеку вертикальное положение и встать на ноги. - Ой, как жить то теперь…без матов?.. На лестнице Марат сочно расцеловал Станислава и отправил его спать. Лидер Инкогнито поднялся на одну ступеньку, на вторую, на третью, но четвëртую ступеньку не дала увидеть синька, покрывшая ясные глаза парня. Марат не успел проковылять к дивану как услышал глухой стук, громкий шлепок тела и полный злости и боли возглас: - Бля-а-адь!! - Не матюкайся! – прокричал Марат, плашмя упал на диван и тут же захрапел пьяным сном. На следующий день приехал Эдмунд с невесткой. Увиденное повергло их в шок - бардак в доме и два мучавшихся от похмелья тела. Их послали то для другого: починить крышу дачи и наколоть дров для бани. Ни того ни другого они не сделали, зато щедро усеяли пустыми бутылками всю крышу, летнюю кухню и территорию возле дома. Эдмунд в гневе сжал кулаки, на его аристократичном лице зло сдвинулись брови к переносице. Много непечатных слов хотелось высказать в лицо сыну и любовнику, но Эд сжал в кулаке гнев и все предназначающиеся горе-выпивохам слова. Глядя на свëкра сдержалась и Галина. На красивом лице женщины нервно ходили желваки, но она лишь молча взяла мужа за шкирку, закинула его в машину и повезла домой, при этом сильно сомневаясь что дома, в отсутствие детей, она сдержит в себе матерные эпитеты. Эдмунд остался убирать бардак. Демонстративно громко топая, сопя и яростно скрежеча зубами он ходил мимо страдающего блондина, громыхал пустыми бутылками (пиво, портвейн, коньяк, ликёр – как это всё в них вместилось?). Марат протрезвел ближе к вечеру, когда уже был наведëн полный стерильный порядок. На цыпочках, виновато опустив голову, он подошёл к Эдмунду, заискивающе-моляще посмотрел на него. - Эдик, я…я сухой как памперс. - Ты! – громыхнул Маэстро. – Ты просто полный…просто…- и запнулся, давясь собственными матюками; не гоже всё таки интеллигенту ругаться нецензурщиной. - Эдик, не держи в себе, - Марат вжал голову в плечи в ожидании крутых ебуков. - Ты просто…у меня нет слов! – закончил тираду Шклярский и развернувшись на носках, гордо ушёл на кухню мыть посуду. «Вот же полный пи…он засохший» подумал Марат. * Уже, кажется, в сотый раз Маэстро проводил ликбез для любимого: - Смотри, борщ в холодильнике, котлеты в борще, сметана в котлетах… Так, проверяй почту, должен прийти ответ из налоговой. И это самое, не забудь мою каллу полить. Я на пять дней уезжаю… Марат лишь послушно кивал головой, не перебивая возлюбленного, всё это он уже слышал не раз. Каждый раз, уезжая, Эдмунд инструктирует его так тщательно, словно покидает его на несколько лет, а не на несколько дней. Заверив партнëра что борщ он обязательно съест и каллу обязательно польëт, Марат вручил Эдмунду его чемодан и поцеловал на прощание. Из окна кухни он видел как солист Пикника подошёл к машине, где его уже ждали Стас и Елена, сел в салон и вся семья поехала в аэропорт. С блаженным лицом Марат прыгнул на кровать – на пять дней он официально одинокий холостяк. Это ли не счастье!? Сперва он и не услышал звук капающей воды - кап-кап, кап-кап, кап-кап… Лёжа в тёплой постельке в наушниках с ноутбуком на коленях он ничего не слышал. А как только снял наушники, до него долетело громкое кап-кап, кап-кап. Марат прошёл на кухню, посмотрел под стиральную машину и под мойку, заглянул в ванну и туалет, но вода капала где-то в другом месте. Когда он зашёл в гостиную (она же детская), то не только услышал звук капающей воды, но и увидел всё своими глазами. Он увиденного все белоснежные локоны блондина взметнулись к потолку. - Бля…ндинка в законе! Сук…но потрëпанное!.. …Эдмунд сидел в плетëнном кресле, смотрел на красивый закат и медленно пил из бокала янтарное вино, смакуя на губах терпко-сладкий вкус этого прекрасного небесного чая. Кайф разбился в секунду когда затрещал телефон в кармане. - Марат? Привет! Басист говорил тяжело и прерывисто, будто он пробежал марафон. - Эдик! Эдик, у нас тут пизд…то есть, проблема. - Что случилось? - У Стофорандовых, которые над нами живут, батарею рвануло, у нас кипяток хлещет по стенам. Эдмунд так резко встал с кресла, почти взлетел с него, что бокал рухнул на землю, проливая своё содержимое. - Солнце, что с квартирой? - О, значит тебя интересует что с квартирой. А что со мной тебе не важно? - Ой, извини. Как ты? «Пиздец» ответил Марат в мыслях. - Нормально. – ответил Марат вслух. – Вытираю. Но тут просто полная попа, я один не справляюсь. - Я сейчас же вылетаю обратно, слышишь? Дождись меня, я скоро вернусь. - Скорей, пожалуйста, тут скоро потолок рухнет нах...совсем. Прекрасные каникулы с поглощением запасов вина и морепродуктов у родственников в маленьком польском городке Душники-Здруй пришлось прервать. Первым же рейсом Эдмунд вернулся в Петербург. Была уже глубокая ночь, когда он вошёл в свою квартиру. В нос сразу ударил сногсшибательный запах сырости. В коридоре стояли ровной шеренгой пустые вëдра. Эдмунд прошёл по квартире, зашёл в гостиную-детскую и увидел печальные последствия соседского пролива. Натяжной потолок провис, обои отошли от стен, линолеум вздулся буграми и холмами, вода попала на книги и детские игрушки. Матерные слова скопились на языке и Эдмунду стоило немалых усилий проглотить их. Ремонт будет долгим и затратным. В спальне он увидел на кровати сжавшееся в клубочек тело и злость в сердце сменилась теплотой. Марат весь вечер и всю ночь отважно сражался в одиночку с бегущей по стенам горячей водой. Не удержавшись Маэстро невесомо коснулся щеки спящего мужчины. Марат тут же открыл глаза. - Эдик! Приехал! – устало прошептал он. - Как ты, мой Посейдон? - Я всё вытер. Но ты видел что там с комнатой? - Видел. Просто полное нехорошее слово. Спи, я завтра всё уберу. Засыпая под боком любимого, от которого сильно отдавало болотом, Эдмунд вдруг засомневался в своём «моратории на мат». Когда у тебя в квартире накрылся медью дорогостоящий ремонт одними хренами и блинами это не опишешь, тут нужны слова посерьёзнее… * Алина позвонила Марату, когда тот куковал на заправке, и попросила забрать Иоанна с занятий по фигурному катанию, поскольку она на репетиции, а муж на лекции и забрать ребёнка некому. Марат согласился и не заезжая домой, поехал в Ледовый. На обратном пути Иоанн неумолкал, щебеча обо всём на свете: о тренировке, о тренере, о родителях, о желании поскорее пойти в школу, о том как он с сëстрами доводит папу до белого каления своими выходками. Марат молчал и рассматривал ребëнка в зеркало заднего вид. Иоанн был поразительно похож на Эдмунда, не столько внешне, сколько жестами. Даже манера во время разговора складывать руки на колени передалась внуку от деда. Удивительные игры генетики. Задумавшись Марат не увидел как слева по дороге на них вылетел на скорости чëрный «Мерседес» и проносясь на запредельной скорости он зацепил иномарку Марата. «Ауди» Корчемного крутануло, будто на карусели, Иоанн вскрикнул, а сам блондин тут же дал по тормозам. Описав полный круг, машина остановилась посреди дороги. - Ты как, цел? –обернувшись сухими белыми губами спросил Марат у мальчика. - Да. - ответил Иоанн, - Дядя Марат, в нас врезались? - Похоже на то. В стекле Марат увидел что «Мерин», смачно чмокнув машину Корчемного тоже далеко не уехал: забрался передними колëсами на поребрик и остановился, уперев бампер в железный мусорный бак. Из немецкого авто вывалился круглый человекоподобный телепузик и, покачиваясь, направился в сторону «Ауди». Марат щëлкнул ремнём безопасности, отстегнул его. - Так, Иоаш, сиди тут, не выходи, а дяде Марату надо поговорить с одним…хм… Карабасом-Барабасом нехорошим. Водитель «Мерседеса» подошёл к блондину и сходу начал орать: - Ты чë, охуел!? Марата обдал сильнейший перегар, он аж захмурил глаза и поблагодарил судьбу что на пути пьяного водителя «Мерина» оказался бампер его машины, а не ребёнок или старушка, например. - Да нет, друг, это ты…опупел. Ты куда, блин, так летишь? Вопрос только раззадорил лихача на веселе. На Марата полился дождь из сплошной нецензурщины. Вокруг них стали собираться зеваки и Корчемному стало неуютно – не хватало ещё лишней шумихи, поэтому он постарался поговорить с бухим визави спокойно: - Так, друг, не матерись, у меня внук в машине. - Да мне похуй! - А мне нет. Если не хочешь решить всё по-тихому, а хочешь скандала, то я вызываю «гайцов» и уже будешь им дышать перегаром в харю. И хотя запас рудиментарных мыслей в башке пьяницы был ограничен, он всё же смог понять что дело плохо и он конкретно влип. Снизив градус речи он начал просить Марата решить вопрос «по-тихому», без работников ГАИ, но Корчемный стоял на своём- говорить будем через «гайцов». Иоанн сидел в машине, испуганный он сразу позвонил маме и сообщил что в их машину врезалась другая машина. Прервав репетицию, в состоянии близком к истерике Алина тут же перезвонила Марату. И снова на Корчемного полился поток тех самых слов, которые он уже неделю не использует в своей речи. Сквозь яркие непечатные выражения посыла и обозначения личных качеств басиста ему удалось понять их суть: женщина требовала чтобы её первенец, её сын сию секунду, сейчас же оказался рядом с ней, живой и невредимый, иначе Марату не поздоровится. - Аля, не матерись, прошу тебя, - сказал Марат, молча выслушав тираду на великом, могучем и несловарном языке, - а то отец и тебя вычеркнет из завещания. Санкции на мат в нашей семье распространяются и на себя. Я обещаю, что привезу его как только мы оформим аварию. Клянусь. Спокойный тон мужчины остудил свирепый пыл матери, она ещё раз убедилась что её ребёнок цел и что он будет дома в скором времени. - Привезу как только оформимся. Ждать властелинов дороги пришлось долго, затем долго оформлялись документы. Водителя «Мерина» упаковали в ментовку, Марату вручили протокол и отпустили. Солнце уже укатилось за горизонт когда он наконец-то привёз Иоанна и сдал его в руки отца и матери, выслушал очередную тираду от Алины, послушно покивал головой («да, вот такая я редиска») и поехал домой. У подъезда он смог наконец внимательно разглядеть последствия удара. Мало им ремонта квартиры, теперь ещё и передок машины ремонтировать. Какой там, к японским матерям, мораторий на мат? Тут сама судьба уже кричит во всё горло что это пиздец. * Поскольку было ранне утро и будний день в парке почти не было людей. По дорожке чинно шагали двое мужчин в тëмных очках и не сразу в них можно признать солист и басиста культовой группы Пикник. Эдмунд в руках держал пачку семечек, которые щедро сыпал полной горстью голубям. - Нет, Эдик, - со вздохом сказал Марат, важно заложив руки за спину, - в нашей жизни без мата никуда. Вот мы неделю не матерились и столько всего случилось, что теперь долго разгребать придётся. Современный человек не может жить без матов, а в нашей стране мат – это отдельная часть речи, как глагол или прилагательное. Убери эту часть речи и русский язык будто голый. - Всё равно, Марат, надо уметь «фильтровать базар». Когда матерятся в телевизоре- это всё равно некрасиво. Я не представляю, это самое, чтобы на сцену вышел Райкин и загнул семиэтажку. Не хочется чтобы дети это повторяли. - Не хочется, но они живут в таком мире, где матом объяснить проще чем языком Пушкина и Державина. Эдмунд щедрой горстью рассыпал по дорожке семечки: - Всё равно, Солнце, надо уметь себя сдерживать и… - Эдик, берегись!!! Марат в секунду успел заметить как на Эдмунда со спины несётся что-то двухколëсное с человеком на борту и схватив возлюбленного за локоть он выдернул его с дорожки и в следующее мгновение мимо них, не тормозя, пролетел электросамокат. Эта секундная реакция Корчемного уберегла Шклярского от опасного столкновения. До мужчин донесся недовольный юный голос: - Смотри куда прëшь, старый пердун! Эдмунд пару секунд сидел в шоке на поребрике, затем Маэстро словно прорвало. Он вскочил на ноги, отпихнул от себя Марата и заорал вслед удаляющемуся самокатчику: - Ах ты хуйло мелкое, мразь вонючая! Понапокупали себе этих ебучих самокатов и давай теперь людей нахуй давить! Ну давай, блядь, раздави меня насмерть! Я к тебе, пидарас, с того света вернусь, запихну этот самокат тебе в жопу, сраная ты малолетка-а-а!! Восхищëнно вытаращив глаза и открыв рот Марат смотрел как его любимый человек, интеллигент, интеллектуал и приверженец традиционных ценностей и чистого русского языка рвёт и мечет, используя исключительные русские слова и выражения. Когда Маэстро высказал всё что накопилось в душе и на языке, Марат с любовью сказал: - Вот за это, Эдик, я тебя и люблю. Как любой скромно воспитанный, интеллигентный человек ты умеешь материться.