Морская вода

Год назад Джисон попал в самую неприятную историю в своей жизни. И в самую последнюю. Никогда не следящий за своим языком, излишне прямолинейный и обладающий способностью найти проблемы, Джисон столкнулся с настоящими плохими парнями. Как в фильме для подростков. Не видящими границ в морали, устраивающими собственное правосудие с полной уверенностью в безнаказанности. Конченные отморозки. Легче было описать их так, чтобы не вдаваться в гневные тирады о несправедливости мира и того, как такие вообще всё еще живы в нём. Минхо не знал до конца всей ситуации и уже никогда и не узнает. Кажется, Джисон нелестно отозвался за спиной об одном из участников "грозной" банды или же напрямую ему нагрубил, не сдерживая собственную раздражительность и наглость. Он никогда не рассказывал об этом ему, вечно отмахиваясь со словами "Да придурки просто. Скучно им". Но придурки терроризировали младшего каждый день. В школьном дворе, когда тот шел домой, ночью, когда он был с Минхо, или вечером за семейным ужином. Не было рамок ни во времени суток, ни в компании, в которой Джисон находился, ни уж тем более в жестокости их выходок. Минхо честно просил рассказать всё ему. Обещал, что они смогут найти на них управу. Обещал, что сможет защитить и поможет разобраться. Не было никаких сомнений, что ключ к решению проблемы можно было подобрать. Только бы вовремя схватиться за это. Но проблема была в том, что ему достался самый упёртый парень в мире. "Их надолго не хватит. Скоро забудут и найдут новую жертву. Не волнуйся, Минхо". Он всегда оставлял мягкий поцелуй на его губах после этих слов. Повторял их как мантру каждый их разговор об этой ситуации. И Минхо уже действительно начинал в это верить. Так глупо, наивно, словно не зная, насколько жестоким может быть этот мир. Насколько отбитыми на голову могут быть люди. Теперь эти слова он повторяет шепотом почти каждый день, когда приходит на скалистый пляж, где его первую любовь скинули в воду. Где Джисон исчез навечно, растворяясь в морской пене, уплывая вслед за течением. Он никогда не находил в себе силы подняться на ту скалу, где Хан дышал в последний раз. Сбито, испуганно и с хрипом от крови в лёгких, но всё-таки дышал как живой. Он не видел его испуганных глаз, того бесконечного ужаса на их дне. Не слышал его просьб оставить его в покое, мольб отпустить и крика испуга, когда оступился на краю. Минхо мирно спал, будучи уверенным, что Джисон выполнит своё обещание остаться дома и не ходить ни на какие разборки. Даже если после этой встречи ему обещали покой. Никто правда не знал, что покой подразумевался совершенно другой. А теперь Минхо корил себя за собственную беспечность. Джисон верил в мифы и легенды. Верил в мистику и магию. Часто до скрипа зубов и пены у рта спорил со скептически настроенным Минхо, что люди и звери не одни на этой планете. Есть снежный человек, есть домовой, духи, демоны, русалки и нимфы! Ли всегда в таких спорах снисходительно улыбался и в конце примирительно кивал головой. Лучше согласиться, чем пытаться рушить чужой мир. Что плохого в том, что Джисон так отчаянно в это верил? — Когда человек умирает, то он не покидает Землю. Он становится духом того места, где умер. Лесной дух или дух воды, к примеру. — Ну что за глупости. Почему ты вообще в это веришь? — А лучше верить в то, что твоего самого близкого человека больше не существует, или всё-таки в то, что его жизнь продолжается? Просто в другом обличии. Но он есть. Всё ещё существует, и, возможно, ты даже сможешь с ним поговорить. Теперь Минхо понимал, о чём говорил Джисон. Он верил и надеялся, что всё это не сказки. Сидел у скалистых берегов на излюбленном камне каждый день и ждал водного духа, русалку, сирену, нимфу. Да кого угодно! Только бы это был Джисон. И как только настанет тот день, когда он снова встретит его, они больше не расстанутся. Минхо обещал себе. Только себе. Тихонечко. Чтобы вдруг море его не услышало. Чтобы вдруг Джисон не услышал. И ему кажется, что разум уже покинул его тело, когда среди неспокойных волн он видит очертания человеческого тела. Оно так быстро ускользает к скалам, прячется под водой, словно бы от взгляда Минхо. Маячит перед ним добрых пять минут, но смешивается с бурлящей морской водой, и не совсем ясно, то ли правда кто-то там есть, то ли уставший разум рисует перед Минхо картинки. Так было в последнюю неделю. Это заставляло ходить его сюда ещё чаще. Глаза горели надеждой и страхом. Страхом, что вдруг это никакое не чудо, но правда Джисон. Вернее, его разбитое тело. Он устал. Безумно устал надеяться на какую-то глупую мистику. Устал верить, что сможет найти покой среди этих скал. Сможет увидеть Джисона ещё раз и поговорить с ним. Возможно, увидит, но это наверняка будет больной фантазией обезумевшего разума. И в этот день, когда над морем наконец-то спустилась хорошая погода, штиль обволакивал всё вокруг тяжёлым воздухом, но солнце упёрто пряталось за тучами, Минхо решил, что это его последний раз. Больше он сюда не придёт. Продолжит страдать, но хотя бы подальше от места, где закончилась не только жизнь любимого человека, но и его собственная. Тишина давила, пар от воды разморил уставшее тело, заставляя закрыть глаза. Пытаясь сосредоточиться на собственных ощущения, понять, чего на самом деле он ищет тут уже так много месяцев, Минхо вдруг услышал всплеск воды и открыл глаза в поисках источника. — Ты должен прекратить приходить сюда. — Я собирался. Минхо не узнает свой голос, когда смотрит пустыми выражением лица на Джисона. В его синие глаза, лопнувшие губы и чертовы плавники вдоль спины. Это был он, его мальчик с чёрными как смоль волосами, яркой улыбкой и дерзким нравом. Но потопленный в глубинах холодного моря. В безжизненных мутных глазах всё ещё плескался огонёк страсти, которым Хан всегда был наполнен, но теперь он уверенно тух под дымкой смерти. Ладонь, словно не принадлежа ему самому, коснулась посеревшей кожи всё ещё мягкой щеки. – Даже не испугаешься? Не задашь вопросы? В сердце предательски щемило от чувства тоски и горя, которое Минхо так и не смог хоть малость заглушить внутри себя за год. Он так ждал, наделся и верил, что ещё встретит Джисона. И сейчас, когда он по пояс в воде устроился между его ног, облокотившись об камень посеревшим плечом, Ли не знал, что чувствовать. Он сидел на этом сыром камне каждый вечер в ожидании и теперь не мог поверить, что происходящее не было игрой его больного воображения. Возникла мысль, что пора это закончить. – Хочу только спросить… Я действительно вижу тебя? Джисон усмехнулся. Точно так же, как делал это при жизни, собираясь колко ответить на глупые вопросы от Минхо. Он был другой, но оставался тем же. – Всё еще не веришь в потусторонний мир? Минхо смотрел на Джисона слишком долго. Так долго, что перед глазами пошла рябь от влажного и паркого воздуха. Он тяжело сглотнул, почти шепотом произнеся: – Я так скучал… Мурашки прошлись по коже, когда холодная и мокрая рука коснулась его ладони. Не было никакого желания отдёрнуть её, несмотря на жуть ситуации. Прикосновение было таким реальным, что сомнения выскользнули из тела Минхо точно так же, как и его душа в день, как он узнал о гибели Джисона. Грустная улыбка коснулась его лица и отзеркалилась на губах Хана. – Я знаю… Я тоже. – Забери меня. Джисон замотал головой, сразу же поджимая губы и оттолкнувшись от камня. Его лицо быстро переменилось. Недовольство залегло в складке меж бровями. Он отплыл ещё дальше, пока Минхо спустил одну ногу в воду. Его губы исказились в оскале, прежде чем он рявкнул глубоким голосом: – Нет! Уходи и не возвращайся сюда! Ты не нужен мне здесь! Хотелось спросить, что это значит. Где тогда нужен? Но Джисон быстро сократил расстояние между ними, и Минхо увидел мелькнувший над водой хвост, пока сам опустился по пояс в море. Раздражение на чужом лице сменилось злостью, и ощутимый толчок в грудь заставил парня отойти, спотыкаясь о мелкие камни на дне и почти падая в воду. – Проваливай! Не смей делать этого! Уходи, я тебе сказал! Штиль на море вдруг переменился на усилившийся ветер, и волны, словно раскачиваясь всё больше от неизвестной силы, стали бить Минхо по телу, поднимаясь всё выше, пока не достигли его лица. Слух заполонил шум воды, крики чаек и отчаянные, злые требования Джисона уходить. Вдруг возникший хаос вокруг зародил в сердце ужас, растерянность. Спотыкаясь о волны, разрезая и царапая ноги о мелкие камни и ракушки, Ли выскочил на берег и побежал по тяжёлому, взмокшему песку. Он не оборачивался, не останавливался перевести дыхание и не прислушивался к окружающему миру. Страх затопил его разум точно так же, как секундами ранее вода омывала его тело. Он бежал босиком, оставив обувь на берегу, до самого дома, пока не завалился на кровать. Мокрый, с панически стучащим сердцем и ужасом в глазах. Хотелось разрыдаться, но веки закрылись сами собой под неведомой тяжестью. На утро Минхо решил вернуться к скалистому берегу в последний раз. Это было твёрдое решение – покончить с этим мучением длиною в год. Он всё-таки встретил Джисона. Было ли это галлюцинацией или реальностью, уже не имело значения. Ощущение усталости давило на него неподъёмным грузом и было чёткое осознание – больше он так не протянет. Не сможет продолжать ходить к берегу каждый день, зная, что Джисон всё-таки не исчез в небытии, не растворился и не канул в Лету. Он остался на этом свете не только в воспоминаниях его близких. Просто стал другим, но всё ещё в этом мире. И это осознание разрывало Минхо. Даже если это не было реальностью и он не видел Джисона вчера в морской пене. Порывы ветра заставляли Минхо отшатнуться от края той самой злосчастной скалы. С той, с которой Джисон слетел год назад от небрежного толчка в плечо. Во рту пересохло и дрожь охватила всё тело, стоило только посмотреть вниз, туда, где волны разбивались об острые грани каменных валунов. Возможно, ему повезёт нырнуть между ними, не испытав адской боли разбитых костей перед самой смертью. Образ этого вызвал горькую мысль, была ли у Джисона такая возможность. Нерешительность играла злую шутку, прямо в этот момент заставляя метаться то к краю скалы, то подальше от него, и вызывала раздражение. Или сейчас, или он оставит свою душу измучено, изранено страдать до конца своих дней, пока в голове будет стучать мысль, что Джисон там, в воде. Он не хочет, чтобы Минхо делал это, но кто его спрашивал. В конечном итоге, строя с ним отношения, Хану всегда приходилось помнить о том, насколько его парень упёртый. Один шаг, и через, казалось бы, вечный полёт Минхо ощущает, как вода поглощает его, больно ударяя по телу. Страх охватывает его заставляя сделать рефлекторный вдох, и солёная вода до тошноты наполняет рот и лёгкие. Хочется бороться, всплыть наверх, воспротивиться морской пучине и поддаваться ей. Но стоит только образу Джисона возникнуть перед глазами, и Минхо расслабляется. А может его лицо вовсе и не возникло лишь в разуме. Паника и ужас в чужих глазах предстаёт перед Ли искажёнными в воде чертами. Чужая ладонь скользит по его руке, тянется за ним, пока вода утаскивает Минхо на дно, в бескрайнюю тьму и холод. И ему кажется, он даже слышит, как Джисон называет его глупым, причитает, что не станет ему помогать, но всё равно плывёт за ним на дно, словно ещё был шанс вытянуть его к берегу живым. Ли чувствует охватившее его спокойствие от мысли, что теперь он не один.