камера и множество мест

***

Лес. Ночное время суток. Лишь звезды, будто маленькие крошки от леденцов на небе, освещают ту узенькую, совсем малютку-тропу, по которой шли такие же маленькие ножки нашей девочки с фотоаппаратом в ее крохотных ручках. Никто никогда не слышал ни имени ее, ни фамилии, так и оставаясь безымянной для всех, кто только встречался с ней. И даже лес никогда не слышал ничего о ней, кроме «девчушка с фотоаппаратом» или другими разными кличками, которые отражали лишь ее внешние данные, но никак не внутренне-духовные, ведь и о них было неизвестно абсолютно ничего: девочка всегда подстраивалась под других и была мила со всеми, отчего не смогла ярко запомниться прохожим иль даже дорогим ей людям, которым, по идее, она должна была раскрыться.

А надо было ли ей это? А были ли у нее те, кого она могла назвать близкими, или она судила лишь по определению этого других? Ответа не услышит никто, даже лес, в который она заходила, прошагивая по тропам, траве и грязи, такой холодной, липнувшей к ботинкам, что иногда приходилось отряхивать в последующей сложности для ходьбы. Проходя мимо кустиков и деревьев, она заметила лужу, осень как-никак, и такое явление было частым даже за территорией такого величественного, хоть и грязноватого лесного царства. Поглядев в лужу, она могла видеть свое отражение: первое, что бросалось всегда в глаза, это огненно-рыжие локоны ее волос, что непослушно лежали на ее голове и плечах, даже не расчесанные с самого утра, и можно было иногда увидеть, как секутся ее кончики, хотя в этом была определенная прелесть. Такая рыжина была неестественна, и было понятно, что они крашенные, но все же не менее цепляющие взгляд не только людей, но и лесных жителей. Как птичек, которые, увидев и услышав ее ранее, улетели вдаль. Когда взгляд с улетающих птиц снова вернулся в мокрое, слякотное нечто, в которой было отражение нашей героини, она стала глядеть в него дальше, пока взгляд бегал вроде по таким родным, но таким далеким чертам. Очи ее были темно-карие, иногда даже казалось, что они отдавались чернотой, но даже в этой черноте крылась мягкость и дружелюбность, делая их светлее любых других глаз. Последнее, что могло броситься в глаза-веснушки, и то нужно было приглядеться, чтобы их заметить. Кожа у нее была неровная: где-то были маленькие прыщички, где-то высыпания, но не вглядываясь и на это было легко не обращать внимание. А если еще сильнее напрячь свои глазоньки и совсем близко подойти, то в некоторых местах, на щеках, можно заметить совсем маленькие черные точечки.  Но такое детальное рассматривание быстро наскучивает, ведь она же знает, как она выглядит, правильно? Так что ее короткие ноги зашагали дальше по лесу, издавая за собой лишь тихий звук ступания по земле, заходя вглубь "природного дома". В руках ее также покоилась фотокамера, будто она так и хотела бы нажать на ту самую заветную кнопочку, чтобы сделать снимок, но ничего из того, что видели глаза, не цепляло и не казалось достойным быть запечатленным в памяти аппарата.