Гибель сентября

Сегодня мы засыпали в убежище. Если этот погреб, наполненный паутиной и овощами, можно так назвать. Впрочем, он казался безопаснее моей комнаты. Сырость заполнила всё пространство, добавляя к откровенно ужасающему помещению ещё больше антуража. Холод медленно пробирался сквозь одежду, словно намереваясь застать нас врасплох. Моя кожа стала влажной от сырости, и каждый вдох отдавался металлическим вкусом земли и старых овощей. Я поджал ноги, как советовал Филл, пытаясь создать иллюзию тепла, чтобы не околеть и не умереть самой неистово глупой смертью в разгар бомбардировок, но всё казалось тщетным. Плед выглядел как спасение, но Филл держал его крепко, и я не мог попросить. Странно, как на войне даже такие мелочи, как кусок ткани, могут стать предметом вожделения. А снаружи, казалось, рушился мир. Каждый грохот был настолько оглушительным, что стены погреба дрожали, словно старый сундук под ударами молота. Но внутри было тихо. Тихо и влажно. Единственным звуком была капля воды, ритмично падавшая с потолка в старую ржавую банку в противоположном углу. Филл был старше меня всего на год, но казался старым седым мужчиной. Хотя, касательно седины, это не метафора. Мой друг имел впечатляющий военный опыт для своих 27 лет, и седина была лишь наименьшим последствием этого. — Не боитесь? — поинтересовался я после очередного взрыва и содрогнулся, то ли от противного холода, то ли от звуков на улице. — Я? — Филл поднял глаза на меня через плечо, но в погребе было слишком темно, чтобы встретиться взглядами. — Да, я боюсь каждый чёртов день. Но знаете, со временем это уже не так сильно давит. Вот что по-настоящему страшно — это когда страх становится привычкой. Я ощутил себя глупым маленьким мальчиком, словно выслушивающим скучную нотацию за неудавшееся проказничество или глупую шутку. Я достал письмо Луизы и снова прочитал её слова… прочитал письмо ещё раз, хотя знал его наизусть. Луиза умоляла меня вернуться. Она была права — война приближалась к Англии, и её страх за наше будущее был ощутим в каждой строке. Но как я мог покинуть это место? Что-то тянуло меня остаться, хотя каждый день обещал быть последним. Может быть, это были люди, которых я даже не знал по именам, но которые стали частью моего мира здесь, в Сент-Энне. — Завтра, — сказал человек, стоящий в дверях, — немцы планируют зачистить деревню. У нас есть шанс сбежать, но выбор за вами. Кто-то должен остаться и попытаться спасти тех, кто не сможет уйти. Я не мог заставить себя покинуть это место. Возможно, мне просто нужно было ещё одно оправдание, чтобы не думать о письме Луизы. Но когда тот человек с тревогой в глазах ждал моего ответа, что-то во мне сломалось. — Я с вами, — коротко сказал Филл, заведомо зная мой ответ. Незнакомый мужчина с облегчением выдохнул, а у меня сложилось впечатление, что мы были единственными, кто согласился на эту авантюру.