a blessing in disguise

Застрявший в пробке Сукуна постукивал кольцом на большом пальце по рулю. По радио что-то говорили об аварии в нескольких километрах впереди. Сукуна выключил его. Он надеется, что, неважно кто попал там в аварию, этот кто-то пострадал. Сегодня вторник, и Сукуна опаздывает. Сукуна бросает взгляд в зеркало заднего вида. Очередь машин, выстроившихся за ним, не позволяла повернуть назад и свернуть на другую дорогу. Он раздраженно вздыхает. Смотря в зеркало, он видит свое отражение: морщины вокруг глаз за последние несколько месяцев стали глубже, а крем, который он купил от темных кругов, оказался пустой тратой денег. Он до сих пор не может сказать, какого черта он думал, что именно сейчас самый подходящий момент для открытия нового филиала своей компании. Очень медленно, но пробка все же двинулась с места. Двигатель Мерседеса под ним жаждал скорости, как и сам Сукуна. Тяжело вздохнув, Сукуна надавил на педаль. Солнце уже село, когда он наконец-то припарковался. Сукуна не выскочил из машины лишь из-за остатка достоинства, которое еще было при нем, но машину он заблокировал даже без оглядки, будучи уже на полпути ко входной двери. Сукуна повернул ключ в замке и остановился. Внутри дома свет, исходящий из гостиной справа, освещал конец коридора. До Сукуны донесся смех. Он узнал Юджи. С ним был кто-то еще. Его планам придется подождать. Сукуна ухмыльнулся, проходя к двери в гостиную. На белом кожаном диване, скрестив ноги, сидел Юджи с куском пиццы во рту, рядом с ним был парень с темными волосами и острыми чертами лица. Из телевизора донесся взрыв. — О, Сукуна, — с лукавым блеском в глазах поприветствовал его Юджи. — Для тебя тоже пицца есть. На кухонном столе. Сукуне пришлось сдержаться, чтобы его ухмылка не стала еще больше: мальчишка знает, как он ненавидит пиццу из доставки - жирную, плохого качества и даже отдаленно не похожую на ту, что он пробовал в Италии. Юджи всегда любил надоедать ему мелкими пранками, думая, что сам он намного лучше Сукуны. Едва ли он знал, что именно в такие моменты Сукуна больше всего видел себя в сыне, в один день без предупреждения появившемся на его пороге. — Мне казалось, я учил тебя чему-то получше, чем это. — Сукуна снял свой пиджак и уселся в кресло рядом с диваном. Глаза друга Юджи следили за каждым его действием так внимательно, словно он записывал все схожести между Сукуной и Юджи. Изящный. Первое слово, которое пришло Сукуне в голову. То, как он сидел, изгиб его губ, форма носа — все в нем было, как у статуи, высеченной из тончайшего мрамора. Сукуна положил свои ноги на кофейный столик, заставленный коробками от пиццы и банками колы, и ослабил узел галстука. — А ты у нас кто такой? — чуть рыча, спросил Сукуна, пристально смотря на парня. — Фушигуро Мегуми. — голос был ровным, уверенным, в нем не было и намека на беспокойство, и это было ново. — Мегуми, — растягивая имя, произнес Сукуна, чувствуя на языке приятную тяжесть от этого имени. — Сосед по комнате. — Фушигуро, — твердым голосом поправил его парень. — Фушигуро, — с ухмылкой уступил ему Сукуна. Да, этот отличался от всех тех, кого Юджи приводил домой раньше. Фушигуро смотрел на него еще мгновение, а потом повернулся обратно к экрану. Фильм еще не кончился, но Юджи, кажется, был единственным, кому еще правда было интересно. В Фушигуро было что-то знакомое, но Сукуна все никак не мог вспомнить, где бы он мог встретиться с ним раньше. Он потянулся за хрустальной пепельницей и зажег сигарету. — Тебе реально нужно делать это сейчас? — Юджи сморщил нос, почувствовав запах сигаретного дыма. Сукуна сделал медленную, глубокую затяжку. — Это мой дом, — сказал он категорично. — Почему вы здесь? — В общежитии устроили ремонт. Студентов попросили уехать домой. — А ты? — Сукуна повернулся к Фушигуро. — Я пригласил его, — вмешался Юджи прежде, чем тот смог ответить. — Как долго вы тут будете? — Я мешаю твоим планам? — спросил Юджи, приподняв уголок рта в дерзкой ухмылке. Сукуна усмехнулся. — Как такое возможно? Лицо Юджи помрачнело. Он вскочил с дивана. — Пойдем, Фушигуро, — он выключил телевизор и бросил пульт на диван. — Мы можем досмотреть наверху. Сукуна злорадствовал. Победа в этом раунде за ним. Фушигуро спокойно поднялся и пошел за Юджи. Он бросил на Сукуну единственный взгляд через плечо прежде, чем исчезнул за дверью. Когда шаги стихли, Сукуна сделал последнюю затяжку и потушил сигарету. Он подошел к барной стойке в углу комнаты, этот антикварный дубовый предмет мебели Сукуна купил в Лондоне, и налил себе стакан шотландского виски "Хайленд Парк" с холодной водой, как раз чтобы появился приятный дым. Было уже очень поздно, но выводить Юджи из себя всегда того стоило. Сукуна в один глоток допил содержимое стакана и пошел наверх. Проходя мимо комнаты Юджи, он услышал непрекращающуюся болтовню парней. Он думал, что Юджи предложит парнишке одну из гостевых комнат, но нет. Вероятно, они спят вместе. Для Юджи это было бы неплохо. Ему повезло. Сукуна двинулся дальше в свой кабинет. Свет в комнате был только от фонарей с улицы из окна, расположенного за столом. Сукуна не стал включать лампу. Тяжелые книжные полки из темного дерева полностью занимали одну из стен. В углу под тонким слоем пыли лежала шахматная доска — давно уже у мужчины не было достойного оппонента. Сукуна сел за рабочий стол из красного дерева и включил ноутбук. В темноте комнаты свет от экрана на секунду ослепил его. У него еще были дела, но они могли подождать. Привычными действиями Сукуна открыл вебкам-сайт. На экране появились разные люди, чувственно двигавшиеся в своих кадрах. Но ни на кого из них Сукуна не посмотрел дважды. Тепло начало скапливаться внизу живота, пока он писал имя в поисковой строке. Blessing (Благословение). Стрим еще не начался. Отлично. Пока Сукуна ждал, он решил полистать профиль стримера — он не знает, почему не делал этого раньше — и посмотреть фотографии, которые загрузил Blessing. Кажется, у него была привычка делать пару фотографий с каждым подарком, полученным от поклонников — по большей части, дешевое безвкусное нижнее белье и мягкие игрушки. Черная кружевная маска всегда скрывала верхнюю часть его лица, но его тело, гибкое и стройное, с длинными руками и прекрасными ногами, было воистину невероятным зрелищем. Сукуна тоже отправлял ему небольшие подарки, но он явно был не из числа бедных извращенцев без вкуса, один из которых прислал оранжевые подтяжки. Его подарок не остался бы спрятанным в коробке под кроватью, как постыдная тайна, нет. Он хотел, чтобы Blessing использовал его подарки постоянно: когда он учился в библиотеке или ходил выпить со своими друзьями или что бы он ни делал в своей повседневной жизни. Именно поэтому, когда Blessing сказал, что его телефон сломался, Сукуна, немедля, отправил ему новый. Дрожь пробежала по позвоночнику мужчины, когда он подумал, что фотографии, которые он смотрит сейчас, были сделаны на тот самый телефон, зажатый в длинных, изящных пальцах стримера. Blessing загрузил последнюю фотографию всего за день до этого. На белом листе бумаги аккуратным почерком он написал, что отправляется на небольшой перерыв — в путешествие со своим другом. Он поблагодарил своих поклонников за поддержку и пообещал, что скоро вернется. Сукуна пришел в ярость, его мышцы напряглись, когда он стиснул зубы и резко поднялся с кресла, от чего оно откинулось назад. Как Blessing посмел— Он сделал глубокий вдох и задержал дыхание, пытаясь успокоиться и говоря себе, что это нормально, все в порядке. Ему не нужен был Blessing, чтобы подрочить. Blessing был просто парнем, которого Сукуне довелось выцепить глазами на сайте. Были тысячи таких же. Он ему был не нужен. Сукуна сел обратно и, зайдя на главную страницу сайта, открыл пару ссылок. Но первая попавшаяся девушка была ничем не примечательна, а стоны другого парня были такими фальшивыми, что слушать было невыносимо. Правда заключалась в том, что Blessing разрушил его своими чарующими движениями, пьянящими звуками и огнем, всегда горящим в его глазах.. Большинство стримеров были средними, подобострастными, но Blessing — он был королем, и им, обычным простолюдинам, позволялось лицезреть спектакль его удовольствия. С раздраженным вздохом Сукуна закрыл окно браузера и вернулся к работе. В следующие несколько дней Сукуна едва ли видел Юджи и Фушигуро. Они почти не бывали дома, а если и были, всегда вели разговоры только между собой и не обращали на Сукуну внимания. Редкие комментарии Фушигуро были острыми и сухими — полная противоположность постоянной болтовне Юджи, — его движения были выразительными, завораживающими, это напомнило Сукуне один случай в Париже, когда один из его клиентов потащил его в оперу. Сукуна не мог перестать смотреть на Фушигуро каждый раз, когда они оказывались в одной комнате. Он не мог избавиться от ощущения, что уже когда-то встречал этого парня. Это выводило его из себя, как зуд, причину которого он не мог найти. Ему нужен был шанс, какой-то повод понаблюдать за Фушигуро дольше двадцатиминутного нехотя разделенного с ним приема пищи дома. Так что Сукуна решил это устроить. Придя домой, он обнаружил парней на диване в гостиной и с видеоиграми — по крайней мере, Юджи играл, пока Фушигуро что-то смотрел в своем телефоне. Сукуна все еще не до конца понимал природу их отношений, но он точно понял, что эти двое достаточно близки. Юджи спросил Фушигуро, что тот хотел бы заказать на ужин, и Сукуна скривился от мысли, что в его доме будет еще больше коробок от еды с доставки. Глаза Фушигуро метнулись к нему, когда тот услышал, как он вошел в комнату. — Идите переоденьтесь, — сказал Сукуна. — Поужинаем в каком-нибудь приличном месте. *** Фушигуро спустился раньше Юджи и присоединился к Сукуне на кухне. У Сукуны сборы заняли гораздо меньше времени. Если бы Юджи был чуть больше похож на него, он был бы уверен, что они потрахались в душе. — Малец еще не готов? — Он почти собрался, — ответил Фушигуро. Он прислонился к стене, засунув руку в карман и лениво повесив пиджак через предплечье, пока прокручивал свой телефон. Темные обтягивающие джинсы делали его ноги еще длиннее. Но что больше всего привлекло внимание Сукуны, так это его рубашка на пуговицах, такого глубокого зеленого цвета, что казалась почти черной: она подчеркивала зелень его глаз, а покрой подчеркивал тонкую линию талии. Сукуна знал эту рубашку. Несколько недель назад Сукуна, отправившись по магазинам, заметил зеленую рубашку, шёлк которой поблескивал в неоновом свете магазина. Цвет был необычным, и далеко не каждому он бы подошел, но образ светлой кожи, стройных ног и зеленых глаз поразил Сукуну, как удар. Поддавшись своему желанию и образу в голове, он купил эту вещь и отправил Blessing. Сукуна постарался придать своему лицу обычное нейтральное выражение. Рубашка не была доказательством. И даже если время для перерыва стримера совпадало с нахождением Фушигуро здесь, он прекрасно понимал, что шансы были не в его пользу. Однако это была первая зацепка Сукуны, и ее стоило расследовать. До него донесся звук шагов Юджи. — Хорошо выглядишь, — сказал он Фушигуро, проходя мимо него к выходу из комнаты. Юджи был в коридоре, уже полностью готовый к выходу. — Как раз вовремя, — резко прокомментировал Сукуна. Он был рад видеть, что годы, потраченные на то, чтобы научить Юджи красиво одеваться, не канули в лету за два семестра колледжа — а то толстовки, что он видел последние несколько дней, уже подготовили его к худшему. — Поехали. Компания вышла из дома, и Сукуна уже предвкушал реакцию Фушигуро на его новую машину, как это всегда было с другом Юджи, но ничего не произошло. Фушигуро просто подошел к машине и забрался на заднее сидение. — Новая, — Сказал Юджи, сев на переднее сидение и пристегнув ремень. Он сморщил нос от запаха новой машины и открыл окно. Сукуна нажал на кнопку “пуска”, загорелась приборная панель. — Сменил пару месяцев назад. — Я думал, тебе еще далеко до кризиса среднего возраста. На заднем сиденье Фушигуро спрятал смешок в тыльной стороне ладоней. Его щеки слегка порозовели. Сукуна поймал себя на том, что тоже улыбается. — Осторожно, — предупредил мужчина, но он тоже знал, что ему не хватало настоящей угрозы в голосе. Дорога до ресторана была недолгой. Остановки на светофорах Сукуна использовал, чтобы через зеркало заднего вида смотреть на Фушигуро, ища подтверждение своим подозрениям в его лице. Доехав до точки назначения, Сукуна оставил машину на парковщика и повел парней внутрь. Ресторан располагался на верхнем этаже элитного отеля в центре города. Сукуна уже пару раз приводил сюда Юджи — последний раз они были здесь, когда Юджи получил письмо о зачислении в университет. Вестибюль ресторана был переполнен людьми. Глядя на пару, ожидающую своего столика, Сукуна скривил губы. Они сделали все возможное, чтобы привести себя в порядок: он надел свою лучшую одежду, а она — самые красивые безделушки, которые у нее были, но все равно было совершенно ясно, что им тут не место: простолюдины, пытающиеся жить жизнью, не предназначенной для них. Сукуна прошел мимо них, не обращая внимания на очередь, и направился к стойке регистрации у входа. Метрдотелю едва ли было больше двадцати пяти. — Добрый вечер, — за приветствием последовала формальная улыбка. — У вас зарезервировано? — Нет, — ответил Сукуна. — Боюсь, все столики на сегодня заняты. Но можно забронировать Вам столик на другой день, Мистер… — Рёмен Сукуна. Улыбка метрдотеля спала, но быстро вернулась на место. — Прошу прощения, сэр. Уверен, мы сможем найти Вам столик, если Вы немного подождете, — он легко склонил голову. — На двоих? — На троих, — Сукуна ехидно улыбнулся. — Итадори прав, — Сукуна повернулся и увидел Фушигуро, смотрящего прямо на него. — Ты действительно мудак. — Развернувшись на каблуках, он исчез в толпе, вероятно, в поисках Юджи. Смех зародился в груди Сукуны, рос, пока не сорвался с его губ. Никто уже много лет не осмеливался сказать ему что-то подобное в лицо. Последней была мать Юджи в ту ночь, когда они встретились. В то время фирма и карьера Сукуны только зарождались, и он начинал проявлять себя в отрасли. Ее отец пригласил Сукуну на ужин и привел ее с собой, явно надеясь на взаимовыгодный брак, который взял бы фирму Сукуны под их влияние. Она была красива, на пару лет старше Сукуны, с длинными светлыми волосами и пухлыми губами. После ужина они разделили пару напитков и номер в отеле. — Ты ублюдок, — сказала она между жадными поцелуями. — Тогда почему ты все еще здесь? — Потому что ты горяч. На следующее утро Сукуна ушел еще до того, как она проснулась. Он ничего не видел и не слышал о ней больше десяти лет, пока она не появилась у его входной двери с ребенком и чемоданом и больше не вернулась. Метрдотель вернулся, возвращая Сукуну в настоящее, и проводил их до их столика. Комната была длинной и узкой, наполненной ароматом коричневого лука и жареного мяса и тускло освещенной люстрами, отбрасывающими теплый свет на полированный деревянный пол, так что вид за окнами был как на ладони. Их столик был в дальнем конце, недалеко от угла. Горизонт и огни ночного города, вибрирующие на фоне ночного неба, окутали их. Это был первый раз, когда на лице Фушигуро Сукуна увидел что-то новое, что-то, похожее на благоговейный трепет и восхищение. Его рот был приоткрыт, а глаза бегали, как будто он не мог решить, на что смотреть в первую очередь. Губы Сукуны изогнулись: все же у него еще были козыри в рукаве. Ему потребовалось некоторое время, чтобы сесть, но в конце концов он это сделал. Он выбрал место поближе к окну; севший рядом с ним Юджи уже уткнулся носом в меню: он решал, что заказать, объявлял об этом вслух, потом видел что-то еще и передумывал, и так по кругу. Фушигуро, глядя в меню поверх плеча Юджи, давал ему советы. Сукуна оставил его в покое: он уже знал, что в конечном итоге Юджи выберет то же самое клубничное ризотто, которое всегда ел. Подошел официант, чтобы принять их заказ. Сукуна удовлетворенно улыбнулся, услышав, как Фушигуро заказал то же блюдо, которое он выбрал для себя, — телячий язык с обжаренным луком и абрикосовым джемом. У него был хороший вкус. Сукуна также заказал бутылку Барберы и, когда его принесли, налил стакан Фушигуро, еще один - Юджи. — Дай ему подышать, — сказал он. Юджи посмотрел на него, приподняв бровь. — Не делай такое лицо. Как будто я не знаю о паршивом пиве в твоем холодильнике. — Оно не паршивое, — сказал Фушигуро. Он осторожно покрутил в бокале насыщенное рубиновое вино. Сукуне понравилось, как его длинные пальцы обхватили бокал. — Оно дешевое. — То же самое, — пренебрежительно сказал Сукуна, поднося бокал к губам, его носа достигли ноты ванили, какао и лакрицы. — Это не так, — сухо ответил Фушигуро. — Не утруждайся, — вмешался Юджи. — Тебе его не переубедить. Ты уже знаешь свои результаты итоговых? Разговор перешел к их университетской жизни. Они говорили об экзаменах, профессорах, однокурсниках. Сукуна узнал о жизни Юджи больше, чем за месяцы еженедельных звонков. Он также узнал, что Фушигуро учится на факультете бизнеса, а не психотерапии, как Юджи, что он ненавидит будильник своего соседа и любит круассаны с джемом из маленькой пекарни, на которую случайно наткнулся Юджи, когда потерялся. Подошел официант с их блюдами, временно прервав разговор. Юджи нырнул в свое ризотто, будто он умирал от голода, в то время как Фушигуро аккуратно приподнял и закатал рукава рубашки, обнажив предплечья, прежде чем начать резать мясо. Сукуна замер. На запястье Фушигуро поблескивал браслет с тонким кожаным ремешком и стальной пластиной в центре. Там был силуэт маленькой черной кошки, изящно сидевшей с хвостом вокруг лап. Не спрашивая разрешения, Фушигуро потянулся вилкой к тарелке Юджи и украл кусочек ризотто — Юджи запротестовал, но успокоился, когда Фушигуро отрезал кусок своего мяса и переложил в угол тарелки Юджи. А Сукуне это дало возможность разглядеть браслет получше. Сукуна уже видел его. Пару месяцев назад, на витрине магазина. Весь остаток дня он не мог выбросить его из головы: кот, сидевший гордо и элегантно, сразу напомнил ему о Blessing. Два дня спустя Сукуна вновь оказался в магазине, покупая этот чертов браслет и черное кольцо, которое он сам носил на большом пальце. Они оба были дешевыми, но увидеть его подарок на запястье Фушигуро — Blessing — стоило в десять раз больше, чем он, как оказалось, заплатил за него. Эго Сукуны раздуло его грудь, и его нервы затрещали от странного трепета. Он спрятал улыбку в вине. Это было все равно что заключить выгодную сделку для его компании, все равно что выиграть партию в шахматы с серьезным противником. Blessing был прямо перед ним, одетый в его подарки. И не только вне своей комнаты, но даже во время перерыва, в отпуске со своими друзьями. Он всегда носил его? Или он надел его специально по такому случаю? Сукуна никак не мог решить, какой вариант ему нравился больше. Фушигуро допил последний глоток вина и протянул руку, ожидая, пока Сукуна наполнит бокал. Сукуна так и сделал, не в силах оторвать глаз от браслета, свисающего с его запястья, от черной кожи, сидящей на светлой коже. — Теперь я понимаю, что ты имеешь в виду, — Сукуна поднял свой бокал в сторону Фушигуро. — За дешевое пиво! Юджи моргнул, глаза его комично расширились. Фушигуро не выглядел впечатленным. Его глаза на мгновение скользнули по фигуре Сукуны, затем встретились с его глазами, блеснула искра любопытства, скрытая за слоями безразличия. — За дешевое пиво, — повторил он, чокаясь бокалами. — Ты видел трейлер второго сезона? — Спросил он Юджи, который начал комментировать каждую сцену трейлера. Сукуна не слушал, слишком поглощенный поиском сходств между Blessing и Фушигуро в длинной, изящной линии его шеи, в изгибе носа, в том, как двигались его губы. Время от времени Фушигуро поглядывал на Сукуну, и, чем сильнее вино заливало его щеки, тем смелее становились его глаза, все дольше задерживаясь на фигуре Сукуны. Сукуна ухмыльнулся, чувствуя себя непринужденно под этим пристальным взглядом, внимательной кошкой следя за каждым его движением. Подошел официант, чтобы убрать с их столика посуду, спросил, не хотят ли они десерт. Фушигуро был первым, кто сказал “да”, и Юджи, похоже, не удивился пристрастию своего друга к сладкому; он тоже что-то заказал. — Чтобы не оставлять Фушигуро одного, — сказал он. — Ты так заработаешь себе диабет, — Фушигуро небрежно прокомментировал заказ Юджи — мини-торт “Тройной шоколад”. — Не я потратил свою первую зарплату с…— Юджи резко остановился, взглянул на Сукуну, беспокойство на долю секунды отразилось на его лице, — чтобы купить торт, — неловко закончил он. Он имел в виду работу Фушигуро? Принесли десерты с ликером для Сукуны, и он отбросил эту мысль в сторону, по крайней мере на сейчас. Глаза Фушигуро заблестели, когда он увидел свой тирамису: длинный стакан со слоями крема, аккуратно разделенными печеньем, обмакнутым в клубничный сок, с половинками клубники сверху. С легкой, мягкой улыбкой он погрузил ложку в десерт. В нем было что-то особенное, словно его фигуру окружал свет, из-за чего Сукуна не мог отвести взгляд. Фушигуро ел медленно, сосредоточенно, смакуя каждый кусочек; то, как его губы обхватывали ложку, завораживало, и Сукуна не мог даже моргнуть — мысль о том, чтобы пропустить хотя бы секунду этого, была невыносимой. Сукуна понял, что чувствовал то же самое, что и во время его стримов: тот же магнетизм. Последний кусочек головоломки встал на место. Сукуна почувствовал легкое головокружение. Тепло затопило его тело, пальцы защекотало от желания прикоснуться — почувствовать, была ли кожа Фушигуро такой же гладкой, какой он себе представлял. Сукуна залпом допил свой напиток и сказал ребятам, что подождет их снаружи. Ему нужно было покурить. Выйдя на улицу, он сказал пригнать свою машину и облокотился на холодную бетонную стену здания, закуривая сигарету. Вечерний воздух освежал разгоряченную кожу, а шум машин стал хорошим сопровождением роящимся в голове мыслям. Сосед Юджи оказался тем самым вебкам-мальчиком, которого Сукуна желал уже на протяжении месяцев. И велика была вероятность, что Юджи знал о работе своего друга. Он вспомнил, как несколько месяцев назад Юджи внезапно попросил купить ему шумоизолирующие наушники. Он всегда неохотно просил у него деньги, но в тот раз он просто скинул Сукуне ссылку, и Сукуна купил эти наушники, не задавая лишних вопросов. Но сейчас— Парни вышли из здания, и Юджи с довольным стоном запрыгнул в машину. Фушигуро колебался, держа одну руку на крыше машины, а другую – на ручке двери. Сукуна еще раз затянулся сигаретой, наблюдая за растерянным выражением его лица. — Спасибо, — напряженно сказал он, не глядя Сукуне в глаза, — за ужин. Сукуна пренебрежительно кивнул, но Фушигуро уже исчез в салоне. Сукуна ухмыльнулся. Оказывается, он тоже может быть вежливым. Затушив сигарету каблуком ботинка, Сукуна сел в машину. Он закатал рукава и завел машину. Обратная дорога прошла в тишине. На секунду Сукуна подумал, что Юджи задремал, но он не спал, широко открытыми глазами смотря на пейзаж за окном. А еще он чувствовал взгляд Фушигуро на себе: на руках, обхвативших руль, на линиях проступавших на предплечьях мышц, на татуировках – двух черных кругах на запястьях. Сукуна не скрывал свою ухмылку. Он всегда безошибочно распознавал вожделение. Ему было интересно, как отреагировал бы Фушигуро, увидь он остальные его татуировки: на груди, спине и бедрах. Как бы он выглядел без маски самообладания на лице, будучи под ним и извиваясь от удовольствия? В зеркале заднего вида их взгляды пересеклись, и Фушигуро, испугавшись, покраснел и поспешно отвернулся, переведя взгляд на дорогу за окном. Милый. Сукуна снова сосредоточился на дороге. *** Дома было тихо; утренний свет только начал проникал в кухонное окно, заставляя белый мрамор сиять. Сукуна, сидя за барной стойкой, пролистывал в телефоне новости. Прошлым вечером, когда они подъехали к дому, Фушигуро и Юджи поднялись к себе наверх еще до того, как Сукуна успел выйти из машины, и вскоре уехали, сказав что-то о том, что опаздывают на встречу. Сукуна не слышал, как они вернулись. В конце концов, провести целый вечер с ним уже было весьма изнурительно для Юджи. Им так и не удалось построить нормальные отношения, какие должны быть между отцом и сыном. Юджи всегда воспринимал его как человека, с которым ему просто пришлось жить в одном доме. Сукуну это вполне устраивало. Со временем они нашли баланс, научились терпеть друг друга и уживаться вместе. Сукуна научил Юджи получать то, что тот хотел, и вести себя так, чтобы его воспринимали всерьез и считались с ним, и ему нравилось думать, что для самого Юджи это было полезнее, чем то, что в свое время он не получил от Сукуны как от отца. Послышался звук шагов, и в дверях появился Юджи. Уже куда-то собравшийся. Сукуна скривил нос, увидев на парне очередную отвратительную толстовку. Заметив Сукуну, Юджи остановился: — Ты здесь. — Пытаешься улизнуть? Юджи пожал плечами и подошел к кофемашине на другом конце барной стойки. — Почему ты все еще здесь? — У меня сегодня встреча, так что уйду позже. А ты куда собрался? — Забрать Джунпея. Он улетает домой на каникулы. Джунпей. Если Сукуна все правильно помнил, это был худой мальчик с длинными волосами, скрывающими шрамы на лбу. Среди всех друзей Юджи этот всегда больше всех боялся Сукуны. Его это веселило. — А твой друг? — спросил Сукуна. — Фушигуро? Он еще спит. Я не стал его будить, он в последнее время почти не спал. Экзамены были трудными и– эм, все остальное. Да. Юджи знал о работе Фушигуро. Это было очевидно по тому, как его щеки покраснели, как напряглись его плечи и как он избегал взгляда Сукуны, пока пил свой кофе. Юджи поставил кружку в раковину. — Я пошел, — сказал он, уходя к двери. Он остановился в проходе, одной рукой держась за косяк. — Не будь мудаком. На лице Сукуны отразилась ухмылка. — Я? — Он усмехнулся. — Да я бы никогда. Юджи посмотрел на него, затем вздохнул и ушел. Через несколько секунд Сукуна услышал хлопок двери. Он проверил модные часы на стене: было еще рано для его встречи. Лучше он пока проверит электронную почту. Он пил уже третий кофе за это утро, когда в дверях появился Фушигуро в большой футболке с надписью “Да, я осуждаю тебя”. Вполне подходяще. Сукуна улыбнулся. Фушигуро огляделся, щурясь из-за света. — Итадори? — все еще сонным голосом спросил он. — Забирает друга. Сукуна откинулся на своем стуле и отпил из своей кружки; он изучал Фушигуро, пока тот брал себе кружку из шкафа. Он двигался по кухне уверенно, как будто жил в этом месте гораздо дольше, чем на самом деле. Даже когда он был заторможен сном, его движения были плавными и элегантными. Фушигуро, казалось, не испытывал неловкости под пристальным взглядом Сукуны; он облокотился на стойку и смотрел в ответ, осторожно дуя на свою чашку. Сукуна подождал, пока тот сделает пару глотков, прежде чем заговорить. — Итак, — начал он, — ты трахаешься с этим сопляком? Фушигуро поперхнулся кофе. Кашляя и отплевываясь, он уставился на Сукуну, который не двигался, придав лицу слегка любопытствующее выражение. — Мы друзья, — выплюнул Фушигуро, когда успокоился. — И что? Не можешь подурачиться со своими друзьями? Фушигуро поджал губы; его брови поднялись, как будто он решал, чувствовал он отвращение или был просто смущен. Сукуна рассмеялся. — Я просто спрашиваю. Не надо так расстраиваться. Юджи никогда мне ничего не рассказывает. — Тогда я не вижу причин, почему я должен. — В глазах Фушигуро вспыхнул огонь, лицо застыло, губы сжались в тонкую линию. Он осторожно сделал еще глоток из кружки, не отводя глаз от Сукуны, будто ожидая еще один выпад. Браслет на его запястье блеснул на свету. Он спал в нем. Сукуна, как никогда медленно, поднялся со своего места и под внимательным взглядом Фушигуро сократил разделявшую их дистанцию. — Тогда, — протянул Сукуна низким и грубым голосом, — ты хотел бы трахаться с этим сопляком? Щеки Фушигуро слегка покраснели, его зрачки расширились, когда Сукуна подошел ближе. Одна рука вцепилась в мраморную столешницу. — Нет, — сказал он, задыхаясь. Сукуна остановился прямо перед ним, хищно улыбаясь. — Не надо стесняться меня сейчас. — Его лицо было в сантиметрах от лица Фушигуро — они были почти одного роста. — Мы оба знаем, что ты не такой. — Сукуна провел пальцами по мышцам на руке парня, пока не зацепился за ремешок браслета. — Не так ли, Blessing? Фушигуро вскинул голову, внезапно побледнев, его глаза расширились от паники. Сукуна чувствовал бешеный ритм его пульса. — Ты... — Фушигуро поперхнулся словами. Сукуна отступил на шаг. — Тебе не нужно бояться. Я, можно сказать, твой фанат. — Он отошел и взял свой пиджак со спинки стула. — Тебе идет, — сказал Сукуна, прежде чем уйти. — Никогда не снимай его. *** Первый раз Сукуна наткнулся на Blessing несколько месяцев назад. День был настолько выматывающим, что он продолжал ворочаться в постели, не в силах заснуть, пока не оставил попытки. Он встал, взял свой ноутбук и открыл вебкам-сайт в надежде найти что-то — кого-то — кто помог бы ему расслабиться. Сукуна увидел его в правой части экрана: мальчик в черной кружевной маске поглаживал себя через ткань нижнего белья; бледные, стройные бедра были раздвинуты, показывая уже находящийся в нем вибратор. Было ясно, что парень неопытен, возможно, это его первый стрим, но он был как глоток свежего воздуха. Сукуна видел это по ухмылке, с которой он смотрел на аудиторию, по тому, как гордо был вздернут его подбородок. Он не просил внимания: он требовал его. И Сукуна был рад услужить. “Сними их” написал Сукуна в чате. Blessing пристально посмотрел в камеру и сказал: — Заставь меня. Сукуна ухмыльнулся и задонатил ему достаточно, чтобы его голова откинулась назад, а с ухмылки сорвался хриплый стон. Когда Blessing спросил, кто заставит его кончить, Сукуна не стал раздумывать дважды: он будет тем, кто украдет его первый оргазм. После стрима Сукуна написал ему в личку, и они начали обмениваться сообщениями почти каждый день, в основном поздно вечером, зачастую откровенными. Сукуна иногда дрочил во время их бесед, и никогда не имело значения, делал ли Blessing то же самое: это была забавная игра, а Сукуна был слишком прагматичен, чтобы не понимать, что это часть работы Blessing. Сукуна никогда не думал о том, чтобы воплотить что-то подобное в реальном мире, но теперь он это сделал. Сукуна подкатил свое офисное кресло к окну позади себя. Перед ним раскинулся городской пейзаж, окрашенный в закатно-красный цвет. Уже почти пора было возвращаться домой. Он положил руку на стол, и, если он правильно оценил Фушигуро, ответ не займет много времени. *** Лежа в кровати, Сукуна читал роман перед сном - какая-то загадка о библиотеке 12 века. Он не мог уснуть даже при всем желании. В этот вечер он вернулся в пустой дом. Судя по всему, парни решили на ужин куда-то выйти. Он мог бы поспорить, что это было предложением Фушигуро. Не прошло еще и 20 минут, как он начал читать, когда он до него донесся звук открывающейся двери. Улыбнувшись самому себе, Сукуна прислушался, но не хотел отвлекаться от своего занятия. Парни поднялись по лестнице, какое-то время еще суетились, а потом все звуки стихли. Сукуна ждал. Ждать долго ему не пришлось. Раздался тихий стук в дверь. Прежде чем он успел ответить, она открылась, и Фушигуро просунул голову внутрь. — Я увидел, что в комнате горит свет, — сказал он. Сукуна вытянулся на кровати, в ногах у него лежала забытая книга. Фушигуро вошел внутрь, закрыл за собой дверь и прислонился к ней, спрятав руки за спину. На нем была та же рубашка, что и утром, и он не сводил глаз с Сукуны, нервно покусывая нижнюю губу. Сукуна неподвижно лежал на своей кровати — ее левая сторона примыкала к дальней стене, как раз рядом с окном — и ждал следующего шага Фушигуро, словно перед кошкой, которая может убежать при первом же движении. Позволь им прийти к тебе и заставь их поверить, что это был их выбор. — Это ты, — наконец сказал Фушигуро. — Ты - это он. Король. Это был не вопрос, и Сукуна не ответил. Он закрыл книгу, лежавшую у него на коленях, и отложил ее в сторону, затем медленно опустил ноги на пушистый белый ковер у кровати. Его внимание было полностью сосредоточено на Фушигуро. — Ты писал мне разные вещи, — продолжил Фушигуро, и голос его был едва ли громче шепота. — Ты бы действительно сделал это? О, милый, милейший Фушигуро Мегуми. Сразу к делу, даже когда у него подрагивали колени. — Тебе нужно быть более конкретным, — сказал Сукуна глубоким и страстным голосом. Он встал и медленно направился к нему. — Я написал тебе много вещей. О чем именно ты говоришь? Румянец, окрасивший щеки Фушигуро, был виден даже в приглушенном свете прикроватного светильника, летний персик, готовый вот-вот быть сорванным; тем не менее, он улыбнулся. — Ты сказал, что знаешь, как обращаться со мной. Это все были пустые разговоры, старик? Сукуна подошел ближе, прижимая худощавое тело Фушигуро к деревянной двери. Он схватил его за шею и услышал его резкий вздох. . Фушигуро откинул голову назад, наблюдая за ним из-под полуприкрытых век. — Тебе следует быть осторожнее с тем, чего ты просишь, Фушигуро Мегуми, — сказал Сукуна, проводя большим пальцем по линии его горла и поглаживая кадык. Его кожа была теплой, упругой и гладкой, как Сукуна себе и представлял. Они были в нескольких сантиметрах друг от друга. Фушигуро прерывисто выдохнул, его зрачки расширились. — Мегуми, — поправил он. Сукуна ухмыльнулся. Он победил. — Мегуми, — хрипло повторил он, прежде чем собственнически притянуть его к себе. Поцелуй был жадным, в нем были только зубы, язык и сбитое дыхание. На вкус Мегуми напоминал освежающую мяту своей зубной пасты. Сукуна провел кончиками пальцев по мягким волосам на затылке Мегуми, и Мегуми издал дрожащий стон в его губы. Они оторвались друг от друга. Тяжело дыша, Мегуми положил обе руки Сукуне на грудь и оттолкнул его. — Нетерпеливый, — прохрипел Сукуна, смирившись с этим - небольшая награда за его смелость. — Это ты медлительный. Коснувшись ногами ковра рядом с кроватью, Сукуна поменял их местами и толкнул Мегуми на матрас. Мегуми, с красными губами и блестящими глазами, смотрел на него снизу вверх. Вид у него был греховный. Он потянулся к рубашке Сукуны и дернул ее, раздвигая ноги, чтобы освободить место. Сукуна с радостью подчинился. Он сжал бедро Мегуми, твердое и упругое под его прикосновениями, и склонился к шее, посасывая и покусывая, желая оставить свой след, ощущая солоноватый вкус кожи и ванильный аромат геля для душа. Мегуми выгнулся на кровати, оставив доступ к своей шее, и обхватил Сукуну ногами за спину; он задвигал бедрами, стремясь к удовольствию, издавая приглушенные тихие стоны, которые отдавались прямо в члене Сукуны. Жар внизу живота Сукуны стал просто невыносимым. Он хотел большего; он хотел всего; он не знал, с чего начать. Он снова поцеловал Мегуми, наслаждаясь самоотдачей, с которой Мегуми последовал его примеру; он пососал нижнюю губу, прикусил ее и отстранился. Мегуми с прикрытыми глазами потянулся за ним. — Очаровательно, — пробормотал Сукуна, толкая Фушигуро обратно на матрас. Мегуми моргнул, как будто только сейчас понял, что он делал; его губы раздраженно скривились. Но тут Сукуна снял рубашку и отбросил ее в сторону, и Мегуми громко сглотнул, когда его взгляд скользнул по черным линиям на теле Сукуны. — Нравится то, что ты видишь? — Поддразнил его Сукуна. — Неплохо для старика. — Мегуми протянул руку; кончиками пальцев он прошелся по линиям, обрамлявшим грудь Сукуны, достиг ключиц и коснулся за шеей. Не сводя глаз с Сукуны, он поднялся и поцеловал его в живот, потом еще раз, и еще, пока не смог дотянуться. Он запрокинул голову, все еще глядя на Сукуну, этим взглядом требуя, чтобы Сукуна поцеловал его. Сукуна не стал этого делать. Он провел руками по торсу Мегуми, задрав при этом рубашку, и Мегуми позволил ему раздеть себя. В объятиях Сукуны его талия казалась тонкой. Сукуна отбросил рубашку и потянулся к брюкам. Мегуми откинулся назад. Если он и был красив на экране, то это было ничто по сравнению с тем, каким он был здесь, во плоти, покорно лежащий в постели Сукуны, с бледной кожей на фоне темных простыней. И его ноги — Сукуна благоговейно погладил их. — Балет? — Легкая атлетика. — Прекрасно. Сукуна склонился между его ног и провел носом по нежной коже. Там запах ванили был более интенсивным. Напрягшись, Мегуми засмеялся. — Щекотно, — возбужденным голосом сказал он. Он положил руку на голову Сукуны. — Да? — сказал Сукуна, начиная покусывать его кожу, оставляя маленькие укусы, двигаясь от паха и обратно. — Ну же, — прохныкал Мегуми сквозь стиснутые зубы. — Ты обещал больше, чем это. — По-моему, я уже говорил тебе, чтобы ты был осторожен в своих просьбах, — Сукуна укусил его так сильно, что остался ярко-красный след. Он надеялся, что останется синяк. — А еще ты сказал, что трахнешь меня так сильно, что я разучусь говорить. — Очень хорошо. — Сукуна резко перевернул его на живот, раздвинул ягодицы и провел языком по проходу. Мегуми с хриплым стоном выгнул спину. — Лучше? — Заткнись, — ответил Мегуми, зарывшись головой в подушку. Сукуна сделал это снова. Он провел языком по кольцу мышц, чувствуя, как они расслабляются, пока Мегуми подавлял свои стоны в подушку. Эрекция Сукуны была горячей и тяжелой; он засунул руку под брюки, чтобы облегчить напряжение, и этого прикосновения было достаточно, чтобы он выдохнул, прижавшись к коже Мегуми. Мегуми задрожал под ним, и Сукуна решил кое-что попробовать. Он слегка подул на чувствительную влажную кожу. Издав резкий стон, Мегуми поджал пальцы ног. — Интересно, — протянул Сукуна с ухмылкой. Он ждал возражения, которого так и не последовало. — Жаль, что у меня здесь нет льда, но и этого хватит. — Потянувшись к прикроватному столику, он взял пузырек со смазкой. Он нанес немного на кожу Мегуми и услышал, как тот издал тихий стон, почувствовав холод смазки. Сукуна помассировал его промежность кончиками пальцев. Тихие стоны Мегуми превратились в непрерывное постанывание, чудесную мелодию для ушей Сукуны. Сукуна нанес еще немного смазки на пальцы и ввел два из них внутрь. Резко вдохнув, Мегуми выгнул спину. — Холодно, — пробормотал он. Сукуна ухмыльнулся. Он ждал этого. Обеими руками он раздвинул ягодицы Мегуми, упругие и идеально подходящие по размеру его ладоням, и ввел язык. Вкус смазки был ужасен, но каждый вздох, вырывавшийся из теперь уже открытого рта Мегуми, когда он трахал его языком, стоил того. Слюна стекала по его подбородку, но Сукуна продолжал. Стоны Мегуми эхом отражались от стен. — Ну-ну, — сказал Сукуна, остановившись, чтобы перевести дыхание, — ты же не хочешь, чтобы Юджи услышал, да? Мегуми помотал головой, снова зарывшись головой в подушку. Когда Сукуна продолжил — медленно, дразня края кончиком языка, — Мегуми снова прижался к Сукуне, пытаясь трахнуть себя его языком. Это было прекрасно, но не то, чего хотел Сукуна: он прижал его к матрасу, удерживая его на месте. Он усилил хватку, когда почувствовал, что Фушигуро прижимается к кровати, добиваясь трения. Монотонные стоны Мегуми превратились во что-то другое, в отрывистые, отчаянные слова. Сукуна удовлетворенно улыбнулся. Он отстранился и прижался к спине Мегуми, также прижимаясь своим все еще прикрытым возбуждением между ягодиц Мегуми. . — Ты что-то сказал? — поддразнивающе спросил Сукуна. Мегуми повернул к нему голову; его глаза были блестящими и затуманенными. — Пожалуйста, — сказал он подрагивающим голосом. — Пожалуйста, что? — спросил Сукуна, протягивая руку к его отверстию и проникая в него двумя пальцами, ощущая мягкую и податливую плоть вокруг него. Мегуми закрыл глаза и прикусил губу. — Трахни меня, — выдохнул он. Сукуна подумал, что он бы больше сопротивлялся, но он не собирался жаловаться. Он запечатлел поцелуй на изгибе его шеи. — Если ты меня так просишь... Отбросив брюки, Сукуна потянулся за презервативом и надел его, а затем резко вошел в Фушигуро. Мегуми вцепился зубами в подушку, ухватившись за кованую спинку кровати, словно нуждаясь в чем-то, что могло бы его поддержать. Жар Мегуми вокруг него был пьянящим, он был влажным и тугим, прижимался к нему так, словно не хотел отпускать. Сукуне пришлось на мгновение остановиться, прежде чем начать двигаться. Он склонился над Мегуми и собственнически обхватил его за шею, просто чтобы дать ему почувствовать это. — Дай угадаю, — прошептал он ему на ухо. — Тебе всегда встречались хорошие парни, которые относились к тебе так, словно ты хрупкий и драгоценный. Но в глубине души ты хочешь, чтобы тебя трахнули так сильно, что ты потом будешь чувствовать это несколько дней, — Сукуна начал двигаться мучительно медленно, — так сильно, что ты не сможешь думать ни о чем другом. Мегуми со стоном сжался на его члене. Этого было достаточно для ответа. Сукуна провел носом по нежной коже за ухом. — Будь хозяином своих желаний. Таким, какой ты на своих стримах. Ты хочешь знать, можешь ли ты заставить мужчину сойти с ума, подчинить его первобытным инстинктам. Не так ли? Сукуна попытался отстраниться, но рука Мегуми, заведенная ему за спину, удержала его на месте. Тот кивнул, пряча лицо в подушке. — Все в порядке, — сказал Сукуна. — Ты можешь сделать это. Мегуми повернулся к нему и встретился взглядом с Сукуной. — Разрушь меня, — прошептал он. Сукуна лукаво улыбнулся. — Как пожелаешь. Он чуть отстранился и, обхватив талию Мегуми, толкнулся сильнее. Темп был неумолимым, жестоким. Его мышцы горели, пока он гнался за восхитительным теплом внутри себя. Теперь Сукуна знал это наверняка: все стоны, которые он слышал во время стримов, были настоящими, искренними. Мегуми действительно наслаждался происходящим. От иррационального приступа ревности у Сукуны свело живот. Он схватил Мегуми за бедра сильнее, так, что от его хватки остались следы, и изменил угол. Мегуми дернулся под ним. Он задрожал и сжался, хватая ртом воздух, с его губ сорвался глубокий, хриплый стон, которого он никогда не издавал во время стрима. Он даже не попытался спрятать его в подушку. Сукуне хотелось приковать его к кровати и быть единственным, кто будет слышать эти звуки всю оставшуюся жизнь. Сукуна схватил Фушигуро и прижал к своей груди. Он провел языком по синяку на шее. Запах ванили почти исчез, скрывшись под тонким слоем пота, покрывшим кожу Мегуми. Мегуми взял руку Сукуны и попытался подвести ее к своему члену, но Сукуна был против. Сукуна прикусил кончик его уха. — Ты кончишь так или не кончишь вообще, — сказал он, попадая по простате при каждом толчке. Мегуми упал на кровать, как будто у него отказали мышцы. Его стоны превратились из прерывистых в беззвучные; на наволочке появилось темное пятно от слюны. Несколько отрывистых слов сорвались с его губ, когда он снова сжал Сукуну в себе; он застыл, а затем стал совсем мягким в руках Сукуны, излившись на простыни. Сукуна сделал еще несколько толчков, чувствуя, как Мегуми извивается под ним от чрезмерной чувствительности после оргазма, а затем снял презерватив. Он отстранился и выбросил его. Мегуми почти сразу же начал дрожать, и Сукуна поспешил достать из тумбочки влажные салфетки, чтобы вытереть его и уложить под одеяло. Мегуми, тихий и растерянный, просто следовал за его движениями. Сукуна заставил его прижаться к своей груди, выводя круги на его спине. Его кожа стала прохладной, и Сукуна поправил на них одеяло, ожидая, когда их дыхание снова станет ровным. Глаза Мегуми были закрыты, выражение его лица было блаженным и расслабленным, на губах играла легкая застенчивая улыбка. Следы Сукуны покрывали все его тело. Он еще теснее прижался к Сукуне, уткнулся носом ему в грудь. Сукуна крепче обнял его. В нем была какая-то ранимость, которая заставляла его хотеть оградить себя от всего мира. Сукуна не привык к тому, как потяжелело у него в груди при этой мысли. Рука Мегуми лениво лежала на груди Сукуны, его указательный палец провел по черным линиям татуировки. — Тебе идет, — сказал он. Его голос был хриплым и сонным. — Я знаю. Мегуми фыркнул от смеха. — Ты сдержал свое слово, — сказал он через некоторое время. — Я уничтожил для тебя секс с парнями твоего возраста? — Возможно. Сукуна подложил руку под голову в качестве подушки. — Хорошо. Мегуми посмотрел на него с открытым и безмятежным выражением лица, и Сукуна на секунду лишился дара речи. — Ты загадка, Фушигуро Мегуми. Мегуми лукаво улыбнулся: — Хорошо. Сукуна инстинктивно положил руку ему на подбородок и поцеловал, протолкнув язык в его рот. Мегуми выдохнул ему в губы, пока его рука исследовала тело Сукуны. Перевернув парня на спину, Сукуна склонился над ним. Его рука скользнула между их телами, вниз по животу к члену. Он медленно поглаживал его член, пока Мегуми снова не возбудился. Звуки, которые он издавал, были тихими, интимными, и Сукуне захотелось затаить дыхание, чтобы не пропустить ни одного оттенка его голоса. Он вздохнул, уткнувшись в шею Мегуми, и подавил желание оставить еще один знак своего присутствия. Оргазм Мегуми нарастал медленно, вдох за вдохом; он наступил почти неожиданно, дыхание Мегуми стало прерывистым, а щеки порозовели. Сукуна заснул, прижимая Мегуми к себе. Это был его лучший сон за последние месяцы. *** Солнце стояло уже высоко, когда Сукуна открыл глаза. Он не мог вспомнить, когда в последний раз спал так долго. В постели он был один. Одежда Мегуми, разбросанная по полу, исчезла. Сукуна поднялся с кровати, подобрал с пола свою одежду и вышел в коридор. В доме было пугающе тихо: ни звона столовых приборов, ни разговоров, доносившихся с кухни, ни жужжания телевизора. Кофе в кофейнике на кухне остыл. Сукуна поднялся по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Комната парней была пуста. Они ушли так же, как и пришли. Гнев обжег Сукуну изнутри. Как они посмели... Как Мегуми посмел уйти, пока он спал. Это он всегда был тем, кто исчезает. Сукуна застыл. Он всегда был тем, кто исчезал. Внезапно его пробило на смех. Фушигуро Мегуми выиграл этот раунд.