Пробуждение

Рону пять лет, когда он впервые едет на море. Его старшие братья по пояс в воде, но он стоит на берегу, наблюдая за волнами, которые снова и снова омывают его ступни. Он слышит окружающие его звуки. Слышит, как мама зовёт Чарли и говорит ему, чтобы тот не нырял слишком глубоко. Слышит, как Фред и Джордж громко хихикают, готовя розыгрыш для спящего Перси. Звуки слышны, но они приглушены и кажутся далёкими. Единственный яркий звук — это громкий плеск волн о песок и камни, вода разливается по земле и отступает, и так повторяется снова и снова. Его ступни погрузились в песок, это заземляет и удерживает на месте. Он чувствует себя совершенно умиротворённым, когда закрывает глаза, позволяя насыщенному запаху соли наполнить его нос, и дышит.

***

Рон никогда не был терпеливым человеком. Он был бесшабашным и вспыльчивым, безрассудным и опрометчивым, легкомысленным и импульсивным. Он не был спокойным, прилежным или вежливым. После войны он мог быть только таким. Он увяз в исполнении роли взрослого, опоры, человека, который может утешить, или к кому каждый может обратиться за поддержкой, когда бы та ни понадобилась. На похоронах Фреда Рон не плачет. Он прижимает лицо Джинни к своей груди, и её слёзы пропитывают его свитер. Крепко цепляется за руку Джорджа, а тот сжимает её в ответ так сильно, что почти перекрывает кровоток. В его ушах звенят рыдания матери, щелчки фотоаппаратов усиливаются, а яркие вспышки застилают глаза. Он не может дышать — дыхательные пути словно перекрываются. Он пытается не обращать внимания на то, как быстро поднимается и опускается его грудь, а всё вокруг него словно расплывается, его голова кружится, и боже, неужели так ощущается сердечный приступ? Руки Джинни крепче сжимают его талию, и плечо Джорджа прижимается к его плечу. Он сосредотачивается на этом и заставляет себя вдохнуть побольше кислорода… …и дышит.

***

Спустя два месяца после окончания войны Гарри говорит, что уходит. Рон не хочет, чтобы он уходил, но и не просит его этого не делать. Рон знает, что если попросит, Гарри останется — он в этом не сомневается. Таков уж Гарри; он провёл всю жизнь, жертвуя собой ради других: своим временем, безопасностью и жизнью. Он заслуживает покоя, счастья, и если уход даст ему всё это, то кто такой Рон, чтобы просить его остаться? — Прости, — тихо говорит Гарри, уткнувшись лицом в плечо Рона. Он слишком маленький из-за недоедания в детстве, но он идеально помещается в руках Рона. Рон не хочет, чтобы он уходил. — Не стоит, — отвечает он, его голос надламывается в конце. — Просто пообещай мне, что вернёшься, когда будешь готов. Гарри кивает, но ничего не обещает. Это осознание настигает Рона лишь спустя несколько месяцев, когда Гарри всё ещё не вернулся домой. Без Гарри и Гермионы, которая уехала в Австралию на поиски своих родителей, Рон проводит всё свободное время со своей семьёй. Никогда прежде он не чувствовал себя таким разбитым, никогда в их доме не было так тихо. Всё, что осталось — пустота без близнецов, потому что кажется, что Джорджа тоже больше нет. Мама едва может смотреть на него в те редкие моменты, когда он присоединяется к ним за ужином. Он слишком сильно напоминает ей о том, что она потеряла. Когда она замечает упавшую стрелку часов на полу кухни, то становится безутешной. Рон проводит время на кухне, готовя ужин и выпечку, потому что никто больше этого не делает. Он ухаживает за мамиными растениями и убирает дом после полудня. Ставит еду у дверей, которые, кажется, никогда не открываются. Словно в его доме обитают призраки, которые всё ещё живы. По выходным Рон навещает Андромеду. Она тоже потеряла многое во время войны, и её внук — единственная оставшаяся у неё семья, которая не отдалилась от неё и не умерла. Во всяком случае ему нравится проводить время с Тедди. Мальчик напоминает ему о том, почему они вообще прошли через всё это — ради того, чтобы у них было стоящее будущее. — Кажется, что он плачет ещё сильнее по ночам, когда понимает, что Доры нет рядом, — говорит Андромеда ему с отсутствующим взглядом, который Рон быстро распознаёт — он видит то же самое на лице своей матери. — Он слишком мал, чтобы уже потерять так много. — Но ему очень повезло, что у него есть вы, — говорит Рон, накрывая её ладонь своей. — И все мы тоже. Если я что-то и могу гарантировать, так это то, что Тедди не будет расти одиноким. Она по-матерински обхватывает ладонями его лицо и улыбается: — Ты хороший парень, Рон. Не забывай заботиться и о себе. Он улыбается, но чётко осознаёт, что улыбка не достигает глаз: — Конечно. Тедди Люпин яркий и милый, и его совершенно не затронули последствия войны. Когда он перестаёт плакать по своим родителям, Андромеда чувствует глубокий стыд за тот короткий миг, когда она стала собой прежней. Рон говорит ей, что всё в порядке, что Дора и Ремус не хотели бы, чтобы она всё время чувствовала себя беспокойной и обессиленной. Он знает, что это лицемерно, потому что не может перестать думать, что предаёт своего брата, когда хоть на мгновение забывает, что Фреда больше нет. Рон напоминает себе, что всё ещё жив и дышит, и у него нет права чувствовать себя так, словно у его семьи забрали не того Уизли, как будто его семья уже исцелилась бы, если бы это был он. Очевидно, он не может отделаться от этой мысли.

***

Через три месяца после окончания войны Гермиона возвращается без родителей. Она совершенно безутешна и плачет, пока не засыпает в объятиях Рона. Конечно, она остаётся с ним в Норе, но ясно, что здесь она чувствует себя не в своей тарелке. Гермиона спрашивает, много ли он слышал о Гарри, и всё, что он может сделать, — это поджать губы и покачать головой. Гарри отправил лишь пару писем с тех пор, как ушёл месяц назад. Когда наступает время поговорить об их отношениях, Рон берёт её ладонь в свою: — Миона, я люблю тебя, правда, люблю. Я просто не думаю, что… Я не думаю, что смогу любить тебя так, как мне казалось раньше. Прости. Она вздыхает с облегчением: — Я тоже. В любом случае, я не думаю, что хочу сейчас серьёзных отношений. Я бы хотела сосредоточиться на своей карьере на какое-то время. Это прошло ровно и взаимно, и Рон думает, что ему следовало бы больше расстраиваться из-за этого, но, честно говоря, он не может заставить себя испытывать эти чувства. Что ранит больше, чем сам разрыв, так это очевидная дистанция, которая сейчас растёт между ним и Гермионой, когда Гарри нет рядом с ними. Они — трио, а не дуэт, и это просто не работает, когда они все трое не вместе. Вскоре после возвращения Гермиона переезжает к себе. Они видятся раз в неделю, затем раз в две недели, а потом раз в месяц. Рон чувствует, как он постепенно теряет себя.

***

Спустя шесть месяцев после окончания войны Рон присоединяется к аврорам. Это не то, чего он хочет, он делает это из-за чувства долга и чужих ожиданий. Он единственный из тех, кого Волшебный мир прозвал Золотым трио, который, как люди думают, ничего не делает. Гермиона уже сдала Ж.А.Б.А. и начала работать в политике. Гарри… ну, никто на самом деле не в курсе, чем занят Гарри, но его нет, поэтому о нём не говорят, так что остаётся Рон. Если быть честным, Рон ненавидит это. Тренировки скучны и утомительны, и единственное, что ему действительно нравится, — это физические упражнения, потому что они выматывают его тело до такой степени, что он засыпает, как только голова касается подушки. Он всё равно делает это без жалоб, потому что это то, чего все хотят от него.

***

Через год после окончания войны Рон покидает Нору. Отвратительное и тревожное чувство вины за то, что он уехал, поселяется в груди и давит на него. Он больше не может находиться там, иначе это его задушит. Его семья поправляется, медленно, но верно. Все медленно приходят в себя и показывают проблески своих прежних «я». То есть, все, кроме Джорджа. Джорджа, переехавшего в квартиру над магазином, который он открыл со своей второй половиной. Джорджа, который больше не знает, как быть самим собой без Фреда. Потому что они были ФредИДжордж, а сейчас остался лишь он, и он не знает, как быть одному; он никогда прежде не был один. Он там, жив, делает то, что должен; управляет успешным магазином, улыбается друзьям и семье, разговаривает с семьёй, но на самом деле его там нет. Рон провёл последний год своей жизни, будучи опорой для своей семьи, но он им больше не нужен. Им не нужно, чтобы он готовил, убирался или заботился о вещах, которые они забросили. Он больше не знает, чем себя занять. Он снимает квартиру в магловском Лондоне, несмотря на то, что он почти ничего не знает о маглах. Гермиона помогает ему, потому что, конечно, в этом вся она, и он чувствует себя там спокойно, вдали от толп людей, которые окружают его, и репортёров, которые следят за каждым его шагом. Он посещает клубы и бары, открывает для себя удовольствие от опьянения и курения. Логически он понимает, что это вредно для него, он знает это. Но рядом нет никого, кто мог бы остановить его, когда он берёт очередную сигарету, зажигает её взмахом ладони, подносит к губам… …и дышит.

***

Дорогой Гарри, Ты приедешь на Рождество в этом году? Прошло уже больше двух лет с тех пор, как ты уехал, и все очень скучают по тебе, приятель. Мама хочет знать, когда ты приедешь, даже если просто погостить. Я знаю, что это было тяжело для тебя и понимаю, если ты не готов вернуться сюда, но было бы здорово, если бы ты мог навещать нас время от времени или хотя бы звонить по камину. Я начинаю забывать звук твоего голоса. Дай мне знать если/когда ты вернёшься. Рон. Гарри ещё не вернулся. Рон не слышал ничего о нём уже неделями и, по правде говоря, даже не уверен, где этот человек сейчас находится. От этого где-то глубоко внутри у него болит, в том месте, на которое он редко обращает внимание и ещё реже пытается что-то сделать с этим. Это похоронено в его груди вместе с горем, тошнотой, которую он испытывает, когда смотрит в зеркало слишком долго, и криками, которые вырываются из его горла, вытаскивая из сна. Если Гарри и заметил высохшие капли на пергаменте, то не упомянул об этом в своём ответе, когда говорит нет, он не сможет приехать на Рождество, но он постарается приехать, когда получится. Рон не отвечает, он не может. Он не будет обременять Гарри своими чувствами. Не может так поступить с ним. Так что он сидит, наполненный разочарованием, печалью и чувством отверженности, пока это всё не переполнит его и не прольётся из глаз. Он полощет рот, чтобы избавиться от отвратительного привкуса во рту, чистит зубы и брызгает холодную воду в лицо. Когда он ловит своё отражение в зеркале, его желудок снова сжимается, и он быстро отворачивается.

***

Спустя три года после окончания войны Рон видит Драко Малфоя впервые после суда. Тогда Рон не стал дожидаться оглашения приговора — дал показания и ушёл. Он помнит, что блондин выглядел подавленным, бледным и почти болезненным, наблюдающим, как его жизнь словно утекала сквозь пальцы. Если бы ему всё ещё было шестнадцать, он бы закатил истерику при виде Малфоя, держащего Тедди так, словно ему самое место в доме Андромеды, будто находиться там для него — обычное дело. Но ему больше не шестнадцать. Теперь ему двадцать, и прошло много времени с тех пор, когда он был злым несдержанным подростком. — Малфой, — говорит Рон вместо приветствия, когда выходит из камина. Он замечает Андромеду и подходит к ней, чтобы поцеловать в щёку. — Уон! — восклицает Тедди, его волосы меняют цвет с мятно-зелёных на дикий оттенок рыжего, даже ярче волос Рона. — Уизли, — говорит Малфой в ответ со скептическим выражением лица, словно думает, что Рон внезапно направит на него автомат. — Привет, Тед, — говорит Рон, наблюдая, как мальчик, вывернувшись из рук Малфоя, бросается к ногам Рона. Рон поднимает его и, прежде чем усадить его себе на бедро, весело фыркает ему в живот. — Как дела, малыш? Прости, я не смог прийти на прошлой неделе, мне надо было кое-что доделать на работе. Тедди ярко улыбается: — Поядок! Ты знаешь Дако? — Драко, — поправляет Рон, легко целуя Тедди в нос. — Мы ходили в Хогвартс вместе. — Ба говорит, что он мой кузен, — восторженно произносит он. — Круто, да? У меня никогда не было кузенов. — Это круто, — искренне отвечает Рон, на мгновение посмотрев на Драко. — Уверен, Драко очень рад, что у него есть такой милый кузен. Тедди хихикает и прячет лицо в изгибе шеи Рона. Вспоминая произошедшее, забавно, что Рон и Драко оказываются сидящими на ковре на полу гостиной Андромеды, играющими с Тедди, словно они никогда не были соперниками, врагами, находящимися по разные стороны баррикад. В конце концов, Тедди устаёт от беготни и падает на колени Рона, и вскоре его глаза закрываются. Рон смотрит на Драко: — У тебя есть какие-то планы? — Извини? — спрашивает он, подняв бровь. — У тебя есть какие-нибудь планы, Малфой? — повторяет рыжий. Драко задумчиво смотрит на него, прежде, чем ответить: — Нет. Никаких планов. — Хочешь пойти выпить? Другой парень — мужчина, мысленно поправляет себя Рон, — медлит с ответом. — Да, давай, Уизли. В конце концов, попрощавшись с Андромедой, они идут в магловский бар недалеко от квартиры Рона. Казалось, что она испытывала облегчение от того, что они не вцепились друг другу в глотки, как та, вероятно, предполагала. — Итак, — говорит Рон, ставя стакан с виски, — чем ты занимался? Драко щурится: — Из вежливости предположу, что ты спрашиваешь искренне, а не пытаешься надо мной насмехаться. Голубые глаза расширяются. — Эм, я не, я… Я совсем не следил за новостями, поэтому… Искренне спрашиваю, да. Драко отпивает свой коктейль и вздыхает: — Домашний арест, — наконец говорит он. — Три года. Отслеживали заклинания. Закончился неделю назад. — Дерьмо, — отвечает Рон. — Я понятия не имел. Извини. Его губы поджались. — Ну что же. Учитывая обстоятельства, это было милосердно. Между ними повисло неловкое молчание, несмотря на гул голосов вокруг и музыку, льющуюся из динамиков. — Слышал, что ты аврор, — в конце концов непринуждённо произносит Малфой. — И как с этим дела? Рон фыркает и качает головой: — Это ёбаная скукотища, приятель. Провожу целый день за столом. Если повезёт, то достану кота с дерева. Тот окидывает его заинтересованным взглядом: — Тогда почему ты занимаешься этим? Рон замолкает. Никогда прежде никто не спрашивал его об этом. Он взбалтывает напиток в своей кружке, следя взглядом за движением жидкости, прежде чем снова поднять взгляд на Малфоя, серые глаза которого выжидающе смотрят на него. — Я не знаю. Наверное, я никогда прежде не думал о том, чтобы заняться чем-нибудь другим. — Ты мог бы, — говорит Малфой. — Ты мог бы заняться чем угодно. За исключением, возможно, чего-то связанного с зельеварением. Рону приходит в голову, что Малфой поддразнивает его. Когда Рон смеётся, нервозность исчезает с лица Драко и уступает место едва заметной полуулыбке. — Это абсолютная правда. Два года в аврорате, а я до сих пор плохо разбираюсь в Зельях. Рон пользуется моментом, чтобы по-настоящему рассмотреть другого мужчину. Сейчас он выглядит совсем по-другому. Его белоснежные волосы, которые в прошлом были коротко подстрижены и зачёсаны назад, теперь ниспадают естественными волнами до подбородка. У него появились резкие аристократичные черты лица, высокие скулы и заострённый нос. Сейчас у него практически андрогинная внешность; Рон думает, что он выглядит довольно привлекательно. Он не задерживается на этой мысли слишком долго. — Ну, — говорит Драко, — я всё ещё ужасен в Прорицаниях. Рон бросает на него невозмутимый взгляд: — Все ужасны в Прорицаниях. Даже Гермиона в конце концов бросила это занятие. — Тогда в Защите, — говорит он, пожимая плечами. — Единственный год, когда я не полностью облажался с этим, был… на третьем курсе. Рон мягко улыбается и кивает: — Да, профессор Люпин был действительно замечательным. Они выпивают за это. Разговор переходит на более нейтральные темы. Драко рассказывает Рону о переписке с Андромедой после окончания войны, о том, как он связался с ними через письмо в надежде о воссоединении, и как они обменивались письмами до тех пор, пока не смогли встретиться. Это вызывает улыбку на лице Рона. Андромеда заслуживает того, чтобы её окружала семья. В конце вечера Драко предлагает оплатить их счёт. Рон отмахивается от этого: — Не говори глупостей, мои напитки стоили почти вдвое дороже твоих. Когда они покидают бар, Драко смотрит на него, и прохладный ветер сдувает его светлые волосы с лица. — Это было… неожиданно. Рон выдавливает улыбку и проводит ладонью по своим коротким волосам: — Думал, что я прокляну тебя, едва увижу? Драко сглатывает: — Честно говоря — да, в каком-то смысле так и думал. — Я… — Рон замолкает на несколько секунд. — Три года назад я бы, наверное, так и поступил. Я просто устал бороться. Устал злиться. Война закончилась. Блондин медленно кивает: — Верно. И всё же… Я думаю, что извинения назрели. Я сожалею, ну, обо всём. О том, как вёл себя в школе, о всём том, что произошло на шестом курсе… Рону кажется, что он видит Драко Малфоя впервые в жизни. Именно Драко, не Малфоя, мальчика, который всегда старался соответствовать образу, созданному его отцом. — Считай, что ты прощён, — говорит он вопреки здравому смыслу. — То есть, я не могу простить тебя от имени кого-то ещё, но… знаешь что? Я думаю, что все уже немного устали от этой ненависти и соперничества. Кроме того, тогда мы получили твои письма. — Ты так и не ответил, — тихо произносит Драко. — Всё было… слишком свежо, — говорит Рон, вспоминая месяцы после окончания войны и смерти Фреда. — Я понимаю, — он кивает, волосы падают ему на лицо. — И спасибо. За то, что дал мне шанс. Не знаю, заслуживаю ли его, но… Рон с улыбкой отмахивается от него: — Тогда мы были детьми. Слишком молодыми, чтобы проходить через всё то дерьмо. Возможно, всё было бы иначе, если бы нам дали шанс просто побыть детьми. — Возможно, — соглашается он, не встречаясь взглядом с глазами Рона. — Но то, что мы были детьми, не оправдывает всё. Не то чтобы у меня совсем не было выбора, просто… Драко замолкает в конце, словно не уверен в том, что на самом деле хочет сказать. Рону трудно хотя бы не посочувствовать ему, несмотря на все годы их вражды. Теперь Рон знает, что мир не делится на чёрное и белое. Есть хорошие люди, которые совершают плохие поступки, и плохие люди, совершающие хорошие дела, а есть те, кто не попадает ни в одну из категорий. Он вспоминает Снейпа и то, как тот обращался с ними в детстве, и хотя этому нет оправдания, несложно понять, почему он так поступал. Думает о том, как сам бросил двух своих лучших друзей, когда те нуждались в нём больше всего, и, хоть он и вернулся, сделанного в прошлом не воротишь. — Малфой, — говорит Рон, а после решает попробовать иначе: — Драко. Мы все принимали определённые решения, и то, что сейчас мы бы могли сделать иной выбор, не изменит прошлого. Всё, что мы можем сделать, — это жить со своим выбором. — Я думал, что Грейнджер — мозг в вашей троице, — отвечает он в шутку, хоть и его голос подрагивает. Рон думает, что он начинает немного понимать Малфоя, нет, Драко. — На меня порой находит, — он пожимает плечами. — Вижу, — на этот раз он улыбается широкой и искренней улыбкой, из-за которой уголки его губ приподнимаются и обнажается верхний ряд зубов, и это заставляет весь мир Рона на минуту остановиться. Он знает Драко с тех пор, как им было одиннадцать лет, а встретил его и того раньше. Он видел усмешки, ухмылки и поддразнивающие полуулыбки на лице этого мужчины, но это что-то новенькое. И никогда прежде не видел такую улыбку. Трудно проигнорировать то, как на мгновение его сердце замирает.

***

Спустя три месяца после новой встречи с Драко Рон понимает, что сложившийся ритм жизни воодушевляет его. Ему всё ещё не нравится его работа, которой он вынужден заниматься в будни, но по вторникам и пятницам он приходит в Нору, по средам помогает Джорджу закрывать магазин, а по четвергам он встречается с Драко для игры в шахматы. Он по-прежнему навещает Тедди каждую субботу, но в какой-то момент он обнаруживает, что почти всегда просит Драко составить ему компанию. Он наслаждается временем, которое проводит в компании Тедди, Драко и Андромеды, и часто это становится главным событием недели. — Хочешь сводим Теда в зоопарк в субботу? — спрашивает Рон, собирает стеклянные шахматы. — Последние несколько недель он только и говорил о змеях, я подумал, что ему бы понравилось. — В магловский? — задаёт уточняющий вопрос Драко с кухни, где заваривает чай. Рон хмыкает в подтверждение: — Подальше от толпы людей и всё в таком роде. Сам знаешь почему. — По многим причинам — да, — говорит он, в его голосе слышен оттенок горечи, и ставит дымящиеся кружки на кухонный стол. Рон садится напротив него и негромко благодарит. — Единственная проблема в том, что нам надо помешать ему трансформироваться, — продолжает Драко, — иначе мы попадём под суд из-за нарушения статута секретности. Может быть, нам стоит немного подождать, пока он не будет лучше контролировать свои силы? Помнишь, что случилось, когда он впервые увидел шишугу? Рон фыркает от смеха: — Никогда не забуду это, приятель. Какое лицо было у Энди, когда она увидела хвост! — Мы могли бы пойти с ним на… — он замолкает. — Как это называется? Как катание на коньках, но вместо лезвий на обуви колёсики. — Катание на роликовых коньках, — помогает Рон. Поначалу мысль о том, что чёртов Драко Малфой живёт в магловском Лондоне, показалась ему смешной. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, почему тот всё же принял такое решение. С меткой на руке Драко едва ли может свободно перемещаться по Волшебному миру, не говоря уже о поиске работы. Можно подумать: зачем ему вообще нужна работа, и теперь Рон понимает, что это потому, что он не хочет полагаться на деньги своей семьи. Хотя значительная часть этих денег была конфискована после войны, Малфои и Блэки были самыми богатыми чистокровными семьями в истории. Даже небольшого процента тех денег было бы достаточно, чтобы жить роскошной жизнью. — Да, именно, — голос Драко выводит его из раздумий. — Одна девушка, с которой я посещаю математический анализ, сказала, что примерно в десяти минутах отсюда, если поехать на метро, есть площадка для катания на роликовых коньках. Уверен, Тедди понравилось бы что-то подобное. Рон отпивает чай и кивает в знак согласия: — Звучит заманчиво, но… ты знаешь как кататься на роликовых коньках? Потому что я — нет. Думаю, вышел бы полный хаос, если мы все трое не знали бы, что делать. — Я… не подумал об этом, — признаёт он, накручивая прядь волос на палец. — Тогда что насчёт тематического парка? Там мало что может пойти не так. — Это то место с грёбанными жуткими смертельными ловушками? — рыжеволосый вздрагивает. — Ты имеешь в виду аттракционы? — Драко неприкрыто смеётся над ним. — Те, на которых катаются дети? Разве ты не гриффиндорец? — Заткнись, — ворчит он в ответ, скрещивая руки на груди. — Они не должны быть такими быстрыми и высокими. Драко отвечает, хихикая: — Ну, ты всегда можешь подержать наши вещи, пока я буду водить Тедди на аттракционы. — Чтобы кататься на аттракционах, нужно быть ростом минимум полтора метра! Мы поведём его на детские аттракционы, — поправляет Рон. — Я не против, — блондин пожимает плечами. — Тогда мама и тётя Энди смогут отдохнуть целый день, если хотят. Тед может поспать у одного из нас. — Хорошо. Когда Рон и Драко берут Тедди в тематический парк, им приходится наложить Обливиэйт на магловского продавца, когда волосы Тедди меняют цвет на розовый, оттенком точь-в-точь как сахарная вата, которую продавал мужчина. Однако Тедди отлично проводит время, если судить по яркой улыбке на его лице. Драко катает его на вращающихся чашках и американских горках, предназначенных для детей младшего возраста, а Рон делает снимки, используя плёночный фотоаппарат, который купил несколько недель назад. — Извините, — говорит Рон женщине с ярко-розовыми прядями в волосах. — Вы не могли бы сфотографировать нас? Драко поднимает Тедди между ними, и мальчик обнимает Рона за шею, притягивая их всех как можно ближе друг к другу. Они все ярко улыбаются, когда раздаётся щелчок фотоаппарата. Только позже Рон заметит с какой нежностью Драко смотрел на него и Тедди. — Вы, парни, очень смелые, — говорит женщина, возвращая камеру Рону. — И очень милые вместе! Драко и Рон обмениваются удивлёнными взглядами, но никто из них не поправляет её, прежде чем она уходит. Позже вечером, когда Тедди укладывают спать в двухкомнатной квартире Рона, Рон спрашивает у Драко за чаем: — Тебе было неприятно? Из-за того, что сказала та дама? Драко выпрямляется: — Нет. Почему мне должно быть неприятно? Рон пожимает плечами и откидывается на спинку дивана: — Не знаю. Подумал, может, тебе не понравится, если люди посчитают тебя квиром. Он не смотрит на Драко, поэтому не видит, как блондин сильно хмурится. — Не имеет значения, кем меня считают люди, потому что я, как ты весьма красноречиво выразился, квир, — Рон резко поворачивает голову в сторону Драко. — И если это проблема… — Нет! — чашка Рона громко звенит из-за того, что он её небрежно ставит. — Чёрт, нет, конечно, это не проблема, Драко. — Ну, — медленно говорит он, — тебе лучше не употреблять такие слова, если ты сам не… один из таких. Рон, заикаясь, бормочет извинения, а потом: — Но я не… Не… Не думаю, что я, эм, стопроцентный натурал или… в общем, да. Драко бросает на него взгляд, недвусмысленно говорящий «объясни», приподнимает бровь и поджимает губы. — То есть, девушки — да… И парни тоже… — Рон кашляет, внезапно почувствовав неловкость. — Поэтому я не гей, но и не натурал? — Ты ведь знаешь, что тебе могут нравиться и те, и другие, верно? — теперь он наклоняется вперёд, подвигаясь ближе к Рону. — Необязательно, чтобы были либо те, либо другие. — Получается… есть люди, которые… Драко добродушно смеётся: — Да. Помнишь мою подругу Энни из универа? Она бисексуалка. Говорит, что встречается с кем хочет. Он медленно кивает, пытаясь осознать новую для себя концепцию. — Хм, — наконец произносит Рон. — Долгое время я думал, что это просто… Что-то, что все испытывают. Думают, что и девчонки, и парни привлекательные. А что насчёт тебя? Ты тоже… бисексуал или…? Блондин мотает головой, волосы падают ему на лицо. Он заправляет их за ухо так, как Рон только собирался сделать. — Нет, я гей. Не вижу ничего привлекательного в девушках. — Твои родители знают? — с любопытством спрашивает он, думая, как бы отреагировали его собственные родители. Рон может представить, как его мама говорит что-нибудь о том, что он всё ещё может найти хорошую девушку и завести с ней детей, раз ему нравятся и мужчины, и женщины, или ещё как его папа был бы озадачен этой новостью. Драко поджимает губы — явный признак внутреннего конфликта. — Да, они в курсе. Ты знаешь взгляды моего отца на брак: «женись и продолжи семейную линию ещё одним наследником». Любовь на втором месте. Его больше бы устроило, если бы я женился на подходящей девушке, завёл ребёнка или двух и имел… любовника на стороне. Рон мягко смеётся: — Как будто ты когда-нибудь так поступишь. — Преданность важнее удовольствий, — легко говорит он. — Но теперь, когда Отца нет рядом… Ну, Мать всегда говорит, что просто хочет, чтобы я был счастлив. Я не верю ей. Я знаю, что она беспокоится о родословной так же сильно, как Отец… беспокоился. Хотя не исключено суррогатное материнство или усыновление. — Ты хотел бы детей? — Если бы ты спросил меня год назад, я бы сказал, что ты не в своём уме, — он улыбается сам себе, легко и нежно. — Но сейчас… Думаю, мне бы это понравилось. Я не знаю, был бы я очень хорошим отцом, но… Я действительно очень люблю детей. — Ты умеешь ладить с ними, — искренне говорит Рон. — Тедди обожает тебя. Драко шутливо усмехается: — Конечно, обожает. Единственный человек, с которым он может меня сравнить — это ты. Рон от души смеётся. Он обхватывает руками колени и упирается в их подбородком, не сводя взгляда с другого мужчины: — Знаешь, ты действительно нечто. На этот раз Рон замечает взгляд, который бросает на него Драко. Проявив фотографию с того дня, он вставляет её в рамку, подаренную Гермионой два года назад. Эта фотография стоит на главной полке в его шкафу, рядом с фотографиями его семьи, гриффиндорских приятелей и одной фото с ним, Гарри и Гермионой, когда им было пятнадцать.

***

Спустя шесть месяцев после возобновления общения с Драко Рон возвращается домой после долгого рабочего дня в Министерстве и обнаруживает Гарри Поттера, держащего в руках ту самую рамку с фотографией. — Гарри, — ему трудно дышать, воздух словно застревает в лёгких, пока он пытается осознать реальность происходящего. — Ты здесь. Гарри ставит фотографию на место, поворачивается к Рону и кивает, его зелёные глаза почему-то кажутся ещё ярче и одновременно очень-очень тусклыми. Его волосы стали длиннее, а лицо не брито: на щеках, подбородке и над губой густая щетина. Его очки тоже поменялись: теперь они не круглые, какими были в детстве, а прямоугольные в тонкой оправе. Он не подрос, но его плечи стали шире, а линия челюсти стала жёсче. Теперь он выглядит как мужчина, а не как тощий подросток, каким его всегда знал Рон. — Вижу, что Малфой внезапно стал твоим лучшим другом, — холодно говорит Гарри. — Как это произошло? — Я… — Рон запинается, застигнутый врасплох резкостью в голосе лучшего друга. — Он не мой лучший друг. — Я был у Гермионы, — медленно говорит он. — Спросил её где ты сейчас. Она дала мне твой адрес, сказала, что ты, вероятно, дома в это время. Я только начинаю жить в магловском Лондоне, но твои охранные чары — дерьмо, Рон. Его охранные чары не дерьмовые. Он настроил их так, чтобы определённые люди могли входить в дом в любое время. — Первое, что я вижу, когда осматриваюсь — это фотография с тобой, Драко Малфоем и моим крестником. Словно счастливая маленькая семья, — он произносит эти слова с таким ядом, что у Рона сжимается желудок. — Я не понимаю, почему ты ведёшь себя так, Гарри, — отвечает Рон тихо, но достаточно громко в оглушительной тишине, наполнившей его квартиру. Он, вероятно, слышал бы, как упала иголка. — Он… — Гарри тяжело сглатывает, сжимая кулаки. — Он — Пожиратель смерти. — Он был Пожирателем смерти. Когда ему было шестнадцать. Сейчас нам почти двадцать один. — Он отравил тебя. Рон не отвечает. — Он впустил Пожирателей смерти в Хогвартс. Твой брат заплатил за это. Теперь он жесток. Рон знает, что не может подпитывать это, иначе эти чувства и убеждения станут неисправимыми. — Война окончена, Гарри, — вот что он выбирает произнести. — Всё кончено. Нет причин цепляться за прошлое. Выражение лица Гарри такое, словно сейчас кто-то проникает рукой в его грудную клетку и крепко сжимает бьющееся сердце. Это вытаскивает наружу всю боль и горе, которые подавлялись на протяжении многих лет. — Ты ушёл, — шепчет Рон громче и опасается, что его голос вот-вот выйдет из-под контроля. — Я должен был. — Нет, — он чувствует, что начинает расстраиваться, злиться и ненавидит это, но не знает, что делать с этими чувствами. — Ты не должен был. Ты выбрал так поступить. — Ты не понимаешь, — Гарри огрызается в ответ. — Тебя не было три года, Гарри, — возражает Рон, повышая голос. — Ты почти не звонил. Ты почти не писал. Я нуждался в тебе, а ты просто ушёл. Гарри замолкает, собираясь с духом. Злость, кажется, полностью покидает его тело, плечи резко опускаются, делая его ещё меньше. — Я… Твой брат погиб, Рон, — говорит он, словно это объясняет его исчезновение. — Да, — медленно произносит Рон. — Я знаю об этом очень хорошо. — Твой брат погиб, — повторяет Гарри в отчаянии. — Я выжил, а твой брат погиб. — Ты всё говоришь о… — осознание мгновенно настигло его, словно ударив обухом по голове. Его лицо мрачнеет, и он судорожно выдыхает. — Ох. Ох. Гарри. Гарри, не говори мне, что ты винишь себя в смерти Фреда. — Я… — голос Гарри дрожит, когда он говорит. — Это… — Боги, — Рон выдыхает, подходя ближе к своему лучшему другу. — Ты глупый придурок. Думаешь, что я виню тебя? Что моя семья винит тебя? Гарри ничего не говорит. — Мама буквально считает тебя своим сыном, Гарри, — впервые за много лет он чувствует, как слёзы наворачиваются на глаза, и это одновременно приносит облегчение и жуткую неловкость, но вполне логично, что именно Гарри мог стать причиной этого. — То, что она не видела тебя всё это время, разбило её сердце, Гарри. Мы думали… Мы думали, что ты не хочешь быть здесь, с нами. Мы думали… — Рон, — тихо говорит он. — Нет, конечно, нет. Тогда мне было так стыдно… Я не мог смотреть вам в глаза, зная, что я несу ответственность за то, что… за то, что произошло. — Это не так, — руки Рона падают на плечи Гарри, притягивая его ближе. — Ты никогда не был ответственен ни за что из этого, Гарри. Война случилась бы с тобой или без тебя. Мы выиграли из-за тебя. Кто знает, что бы случилось, если бы ты умер. Гарри прижимается к Рону, крепко сжимая пальцами ткань рубашки на его спине. Тот тут же обнимает Гарри за плечи. — Прости. — Не стоит, — это отголосок их разговора, случившегося три, почти четыре года, назад. Рон понимает, что тогда Гарри извинялся не за то, что уходил. — Тебе не за что извиняться.

***

— Ты же понимаешь, что это ужасно для твоего здоровья, да? Рон делает ещё одну затяжку, прежде чем раздавить сигарету ногой и убрать остатки взмахом руки: — Ну, да. Выражение лица Драко нечитаемо. — Только ты, Рон Уизли, можешь использовать беспалочковую невербальную магию для таких обыденных вещей. Если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты выпендриваешься. Какое-то время он молчит. — Гарри вернулся, — наконец говорит Рон. — Я думал, что ты будешь намного счастливее от этого, — ровным голосом произносит Драко. — Почему ты куришь здесь, а не играешь с ним в догонялки? — Потому что я облажался, — отвечает он, жалея, что сейчас у него нет сигареты. К дракклам Драко за то, что он заставил его задуматься о здоровье. — Что случилось? Не задумываясь, Рон пересказывает произошедшее, не слишком вдаваясь в подробности. Он опускает излишне эмоциональные части и действительно уязвимые моменты. Рон вздрагивает, когда Драко кладёт руки ему на плечи. — Рон, это не твоя работа — заботиться обо всех. Когда он начинает возражать, Драко останавливает его, обхватывая тонкими пальцами его лицо. — Нет, посмотри на меня, — произносит он медленно, словно разговаривает с идиотом. — Ты потратил последние годы своей жизни, делая всё для других людей. Скажи мне, Рон, почему ты до сих пор работаешь в Аврорате? Ты ненавидишь каждую секунду своей работы, за исключением одного или двух случаев, когда ты говорил, что она была не крайне скучна. — Я… — Потому что этого хотят от тебя все остальные, — продолжает Драко. — Ты всегда говоришь о других людях: что они борются с проблемами, у них тяжёлый период, а что насчёт тебя? Ты принимаешь чужое бремя без жалоб, никогда не позволяешь себе чувствовать боль. Ты даже не дал себе время погоревать. — Драко, — он выдыхает, и у него сжимается что-то в груди, когда он смотрит в серебристые глаза, которые смотрят на него в ответ с искренностью и заботой. — Рон, — отвечает другой мужчина, наклоняясь ближе, так, что их лбы соприкасаются. — Ты не можешь продолжать разрушать себя в угоду другим. Ты не можешь продолжать жертвовать своим благополучием ради других. Рон с трудом сглатывает и проводит рукой по волнистым волосам Драко, едва касаясь их ладонью: — Я… Я умею только так. — Я знаю, — шепчет он, и его дыхание создаёт облачко тумана в холодном зимнем воздухе. — Есть много вещей, которые ты прежде не делал или не знал, но это не делает их плохими или неправильными. Если бы Рон был чуть смелее, он бы поцеловал Драко прямо здесь и сейчас. Но это не так, поэтому он этого не делает. Вместо этого он утыкается лицом в плечо Драко и обхватывает руками его талию. Драко на мгновение замирает, затем расслабляется в его руках и так же крепко обнимает в ответ.

***

Спустя семь месяцев после возобновления общения с Драко Рон подаёт заявление об уходе главному аврору. Робардс потрясён, но Рон непоколебим в своём решении. — Это не то, чего я хочу, — говорит он мужчине. — Я никогда не хотел быть частью этой команды. Извините, что отнял ваше время. — Глупый мальчишка, — говорит Робардс и заключает его в объятья. — У тебя большой потенциал, парень. Не дай ему пропасть. — Благодарю, сэр. Было приятно работать под вашим руководством последние несколько лет. Он не уверен, чем заняться сейчас. Думает, что какое-то время мог бы поработать с Джорджем в магазине. Атмосфера там поднимает настроение, и то место наполнено улыбками и смехом. И побыть с братом было бы здорово. Рон чувствует себя немного потерянным, но в то же время свободным. И, честно говоря, всё, что угодно, стоило бы потраченных усилий, если бы означало, что в конечном итоге он увидит это ликование на лице Драко, когда расскажет ему о произошедшем. Рон знает, он точно знает, что эта улыбка Драко предназначена Рону. — Я горжусь тобой, — Драко произносит слова, которые Рон мечтал услышать всю свою жизнь, и они сказаны с такой лёгкостью и искренностью. — И что бы ты ни решил делать, я поддержу тебя. — Спасибо. Сейчас я не особо знаю, чем заняться. Я думал, может, поработать с Джорджем в магазине какое-то время. Но сейчас, кажется, мне хотелось бы какое-то время отдохнуть. Драко кивает и идёт ставить чайник на огонь. Рон раньше спрашивал его, почему он всегда заваривает чай магловским способом, но тот просто пожимал плечами и говорил, что ему нравится процесс. Рон больше не задавал вопросов по этому поводу. — Да, хорошая мысль. Ты хотел бы заняться чем-то конкретным? Рон улыбается, наблюдая, как другой мужчина ходит по кухне его квартиры. То, что он так хорошо знает место и, кажется, чувствует здесь себя как дома, довольно мило. Его голубые глаза следят за гибкой фигурой Драко, его движения почти напоминают танец. — Не знаю. Я решил, что мне потребуется некоторое время, чтобы понять, что мне на самом деле нравится. Заняться каким-нибудь хобби или вроде того. Может быть, я научусь, как кататься на роликовых коньках. Драко одобрительно хмыкает: — Давай учиться вместе. Тогда мы наконец сможем взять с собой Тедди. Боги, мы говорим об этом уже несколько месяцев, да? — Ага, — тяжело отвечает Рон. — Хорошо, в качестве новогоднего обещания самому себе, я клянусь научиться чертовски хорошо кататься на роликовых коньках в 2002 году. — Я выпью за это, — говорит он и претенциозно отпивает чай. — Обычно люди пьют алкоголь, когда говорят это. — Я… Я не пью, — медленно говорит Драко. — Как ни странно, я заметил, — отвечает Рон, пытаясь разрядить обстановку. Его внимание привлекают пальцы Драко, они нервно сжимаются и разжимаются. Губы блондина сжаты так сильно, что выглядят почти белыми. — Ты хочешь поговорить об этом? — мягко спрашивает Рон, кладя свою большую ладонь на руку Драко. Драко переворачивает ладонь Рона и прижимает палец к точке пульса, чувствуя ровное сердцебиение. Он прерывисто выдыхает и заземляется. — В первый год, — медленно говорит он, — после войны. Прежде чем я начал учиться, прежде чем я взял себя в руки, всё было… плохо. Драко редко рассказывает о времени, которое он провёл под домашним арестом. Единственное, что Рон знает, — он готовился к экзаменам, чтобы поступить в магловский университет. — Я не мог никуда пойти в Мэноре, — шепчет он, проводя пальцами вверх-вниз по предплечью Рона. Его взгляд прикован к кружке перед ним. — Даже в свою спальню. Всё напоминало о том, что там происходило. Это одна из причин, почему я решил съехать оттуда так быстро, как только мог. Драко тяжело выдыхает и продолжает: — Я просто хотел забыть. Поэтому я стал пить. Взломал старый отцовский шкаф с алкоголем и каждый день пил больше, чем в предыдущий. В один особенно скверный день я… переборщил. Всё закончилось передозировкой — алкогольным отравлением. Мама была в ужасе, когда нашла меня. После этого я… Поклялся никогда больше не прикасаться к алкоголю. И я держу слово. Рон замечает дрожь в голосе Драко и учащённое дыхание, и быстро распознаёт причину. Он поднимается и подходит к Драко, садясь на колени рядом с ним. — Эй, Драко. Всё в порядке, просто дыши вместе со мной, хорошо? Вдох… Выдох… Всё тело Драко содрогается от приступа панической атаки, его пальцы крепко сжимаются на руке Рона: — Я… Я… — Ш-ш, всё хорошо, я здесь, — он прижимает свободную руку Драко к своей груди и удерживает её там. — Чувствуешь? Я жив, и ты жив, и мы оба в порядке. Когда дыхание Драко наконец выравнивается, он зажмуривается и шепчет: — Спасибо. Рон проводит ладонью по своим волосам и кивает: — Без проблем. Это часто происходит? — Не… Не часто. Обычно это случается при воспоминаниях о войне или… змеях. Кажется, я больше не могу выносить вид змей, — Драко смеётся над собой, несмотря на то, что в ситуации нет ничего весёлого. — К-как ты узнал, что нужно делать? — Раньше у Джорджа… в первые пару лет после, — он запинается на этих словах: — после смерти Фреда у Джорджа постоянно были панические атаки. Поначалу они были очень сильными. Это всех сильно пугало. — А теперь? — Рон знает, что Драко спрашивает больше для того, чтобы отвлечься. Рон не против. — Они всё ещё случаются время от времени. Особенно перед праздниками или их днём рождения. Но ему прописали какие-то зелья от тревоги, я думаю, что это очень помогает. Драко кивает, дрожь в его руках утихает. — Знаешь, в этом нет ничего постыдного, — мягко говорит ему Рон, заправляя прядь волос за ухо Драко. — У меня они тоже были. Это просто ещё одна вещь, с которой приходится сталкиваться. Он встретился взглядом с серебристыми глазами, широкими и уязвимыми. Рон чувствует себя взволнованным из-за того, что Драко смотрит на него с таким доверием и… и… Рон пока что не может сказать, с чем именно ещё. Драко наклоняется вперёд и прижимается лбом ко лбу Рона на мгновение. Затем он утыкается носом в шею Рона и глубоко вдыхает. Сердце Рона замирает, но он всё ещё сидит на коленях, притягивает Драко ближе и запускает руку в его белые волосы. Он утыкается носом в макушку Драко и… …и дышит.

***

Спустя десять месяцев после возобновления общения с Драко он предлагает Рону план. — Я тут подумал, — говорит он, закрывая дверь в комнату Тедди после того, как они уложили его спать. — Звучит опасно, — бормочет Рон себе под нос. Драко прищуривается и притворяется, что ничего не услышал. — Я тут подумал, — повторяет он. — Знаешь, что у меня выходной в универе на Пасху? — М-м-м. — Может быть, ты, — он кашляет и прикусывает внутреннюю сторону щеки. — Есть, м-м, у Блэков… — Драко, — мягко говорит Рон. — Хочешь отправиться в путешествие? — выпаливает Драко, что совершенно не похоже на его обычное сдержанное поведение. — На море. У мамы есть дом на берегу моря. Я подумал, что было бы хорошо, но если ты не хочешь… — Я бы с удовольствием, — прерывает тот бессвязную речь, улыбаясь. — Да? Рон недоумевает, почему он так удивлён, они ведь уже проводят так много времени вместе. Как будто он сомневается, что Рон захочет проводить с ним ещё больше времени. — Конечно. Они уезжают в среду перед Пасхой на джипе, который недавно купил Драко. Он сдал на права месяц назад, и Рон ездил с ним всего лишь несколько раз. Он всё ещё немного нервничает в машинах, не совсем доверяя им, а ещё от них чуть кружится голова, но он думает, что будет в порядке. Предполагалось, что поездка займёт немногим меньше четырёх часов, но из-за большого количества остановок, которые они делали, чтобы Рона не стошнило в машине, а ещё чтобы сфотографировать места, которые показались им интересными, и удовлетворить свои основные потребности, они добираются до пляжного домика через шесть часов. Разумеется, место чертовски потрясающее. Рон не знает, почему ожидал другого, когда Драко сказал, что этот дом принадлежит Блэкам. По сравнению с Малфой-Мэнором или даже площадью Гриммо (какой Рон представлял её до того, как она была заброшена и разрушена), это довольно скромное место, но стандарты Рона не высоки, поэтому у него перехватывает дыхание, как только он видит это место. Двухэтажный дом с большими окнами, в котором по меньшей мере восемьсот квадратных метров, отделан светлым деревом. Издалека видно террасу с видом на океан, на ней есть большой гамак и два кресла-яйца, свисающих с потолка. — Это замечательно, — тихо говорит он, устремляя взгляд на океан, где видно садящееся солнце. — Мы должны сфотографировать закат на пляже. Драко смотрит на него с удовлетворением и кивает: — Конечно. Когда они устраиваются в выбранных комнатах внизу, обе на первом этаже для удобства, Рон переодевается в плавательные шорты и свободную футболку и тут же тащит Драко за руку к воде. — Там чертовски холодно, — протестует Драко, но совсем не сопротивляется. — Смирись! — жизнерадостно отвечает Рон. Когда они приближаются к океану, Рон отпускает ладонь Драко и плещется в ледяной воде, находясь там до бедра. Он широко улыбается и оборачивается, чтобы посмотреть на Драко, который едва коснулся ступнями воды, скрестив руки на груди. Рон брызгает в него водой и смеётся, когда тот отступает назад. — Ублюдок! — кричит Драко. — Вода пиздец холодная, что с тобой не так? Прежде, чем Драко успевает отреагировать, Рон подбегает к нему, подхватывает на руки и уходит обратно в воду. Драко кричит, обхватывая руками шею Рона в попытке удержать равновесие, но его всё равно погружают в воду. — Ты — кусок дерьма, — выплёвывает он, вставая, но его попытка запугивания не срабатывает из-за стучащих зубов. — Я отомщу тебе за это. Рон улыбается: — Уверен, что ты так и сделаешь. Он откидывает длинные мокрые волосы от лица и пристально смотрит на Рона: — Я ненавижу тебя. Рыжеволосый подвигается ближе и взъерошивает его волосы: — Нет, не ненавидишь. После некоторого колебания, Драко смотрит на него, качает головой и шепчет: — Нет. Не ненавижу. Выдавив из себя смешок, Рон притворяется, что его сердце не трепыхается в груди, и без особого энтузиазма снова обливает Драко водой. Они наблюдают за закатом прямо из воды, совсем позабыв о фотоаппарате. Небо переливается всеми оттенками розового, фиолетового и красного. — Красиво, — шепчет Драко, вовсе позабыв о холоде. Их плечи соприкасаются, и Рон кивает, смотря прямо на него. — Да, — тихо соглашается он. — Красиво. Их взгляды встречаются, когда Драко поворачивает голову к Рону. Позже он жалеет, что не поцеловал Драко в те мгновения, когда солнце постепенно исчезало за горизонтом, а прохладный ветерок касался их кожи. Позже Драко расскажет ему, что хотел, чтобы он это сделал.

***

В четверг они идут по магазинам в соседний город, чтобы купить продукты, из которых он приготовит ужин. Драко заходит в маленький книжный магазинчик, чтобы купить раритетный экземпляр книги какого-то драматурга, имя которого Рон не может вспомнить, но смутно припоминает, что Драко говорил, что тот был бисексуалом, который писал стихи как о мужчинах, так и о женщинах. — Сколько ещё? — спрашивает Драко, вставая на носочки, чтобы заглянуть за плечо Рона, и ставит на него подбородок. — Почти готово, — отвечает он, убавляя огонь. — Что ты..? — он замолкает, когда его взгляд падает на еду. — Рон? Рыжеволосый поворачивается и улыбается: — Надеюсь, что всё получилось хорошо. Твоя мама дала мне рецепт. — Ты сделал табуле и кебаб? — медленно спрашивает Драко, смотря на Рона и не моргая. Рон кивает, словно это не имеет большого значения: — Ага. Ты упоминал, что часть семьи твоей мамы родом с Ближнего Востока, и, что тебе нечасто удаётся поесть еду тех мест, так что я спросил её какое твоё любимое блюдо и… вот. — Поставь еду под чары стазиса, — шепчет Драко. Рон смотрит на него в замешательстве, но всё равно взмахивает рукой, чтобы сделать, о чём его попросили: — Что-то не..? Драко тащит его в гостиную, усаживает на диван и сжимает их губы вместе, прежде чем тот успевает закончить. Всё тело Рона замирает, но не надолго — Драко не успевает отстраниться. Он быстро реагирует, не глядя обнимая Драко за узкую талию, и сажает к себе на колени, отвечая на поцелуй с не меньшим пылом. Драко запускает пальцы в густые волосы Рона, а другую руку кладёт ему на плечо и притягивает его до невозможного близко, не разрывая поцелуй. — Ты делаешь это невозможным, — задыхаясь, говорит Драко, когда отстраняется и впивается взглядом в Рона. — Сопротивляться тебе невозможно. У меня не было и шанса. Рон по-совиному моргает. — Драко, — говорит он, так же запыхавшись, как и другой мужчина. — Ты..? — Заинтересован в тебе? Запал на тебя? По уши втрескался? — отвечает он, и его ладонь перемещается с плеча на щеку Рона. — Да — на всё вышеперечисленное и даже больше. — Я и подумать не мог, — слова застревают у Рона в горле. — Я и подумать не мог, что ты чувствуешь то же самое. Драко улыбается, мило и очаровательно. — Как я мог не почувствовать этого? — его голос такой тихий, но слова звенят в ушах Рона. — Ты вновь появляешься в моей жизни с открытым сердцем, добрый, предлагаешь мне прощение, которое я никогда не заслуживал — не делай такое лицо — и показываешь мне, что это значит, когда о тебе заботятся, доверяют, любят, и ты ожидаешь, что я не влюблюсь в тебя полностью и безоговорочно? Рон не знает, что сказать, поэтому кладёт ладонь обратно на шею Драко и втягивает его вновь в глубокий жаркий поцелуй. Он может заниматься этим пока губы не начнут кровоточить или неметь, пока на них не обрушится здание или небо не рухнет, и даже тогда Рон не уверен, что сможет отпустить его. Сейчас, когда Драко издаёт этот тихий, пронзительный звук, прижимаясь к его губам, его бёдра скользят вниз, а пальцы слегка тянут волосы Рона. — Рон, — он шепчет, их губы при этом едва соприкасаются. — Ты плачешь. Драко смахивает влагу с лица Рона подушечкой большого пальца, когда тот прерывисто выдыхает. — Просто… Переполняют эмоции. Я никогда… Никогда не знал, что могу чувствовать так много. И получить то же самое в ответ. — Ты заслуживаешь всего хорошего, что может предложить этот мир. И даже больше. На этот раз их губы встречаются уже нежнее, но не менее страстно. Они изливают друг другу душу, вкладывая всю свою невысказанную любовь и заботу в медленный поцелуй. — В спальню? — тихо спрашивает Драко. В одно мгновение они оказываются там, раскинувшись поверх покрывал на временной кровати Рона, а Драко склоняется над ним. — Боги, думаю, ты не осознаёшь, насколько невероятно привлекательно выглядишь. Рон чувствует, как волна радости захлёстывает его при этих словах. Он прикусывает нижнюю губу, безуспешно пытаясь скрыть улыбку. Драко наклоняется и запечатлевает быстрый целомудренный поцелуй на его губах один раз, второй, третий, прежде чем продолжить путь к его челюсти, вниз по шее, после он коснулся зубами адамового яблока и чуть прикусил изгиб шеи. Он громко прерывисто выдыхает, когда ладони Драко скользят под его одежду, исследуя мышцы пресса, грудь, а затем с него стягивают рубашку. — Позволь мне позаботиться о тебе, — шепчет Драко, и его тёплое дыхание щекочет ухо Рона, вызывая дрожь по спине. Он медленно кивает, не в силах думать, насколько он возбуждён, чувствуя, как губы Драко скользят вниз по его груди, язык обводит шрамы, а руки удерживают бёдра. Пока забота продолжается, Рон резко втягивает воздух, закрывая глаза, запрокидывает голову назад и… …и дышит.

***

Рон стоит на берегу, вдыхая солёный запах океана, и наблюдает, как волны омывают его ступни снова и снова. Его ступни погрузились в песок, это заземляет и удерживает на месте. Когда он поворачивает голову — видит Драко. Его волосы наполовину собраны на макушке, и белые пряди обрамляют его изящное лицо. На нём синее худи Рона, оно оверсайз, поэтому спадает до середины шорт, которые доходят длиной до колен. — Привет, — тихо говорит он, подходя к Рону, на его лице лёгкая, нежная улыбка. — Привет, — отвечает Рон, обнимая молодого парня за талию и притягивая ближе к себе. — Прости, что ушёл. Я напугал тебя? — Немного, — признаётся Драко и касается ладонью, скрытой длинным рукавом свитера, груди Рона. — Подумал, что, может быть, ты пожалел о прошлой ночи. — Совсем нет, — тут же отвечает он. — Прошлая ночь была… — он счастливо выдыхает, не в силах подобрать нужных слов. — Да. Драко, довольный, глубоко дышит через нос. — Да. — Знаешь, я всегда любил море, — размышляет он, смотря на горизонт, а Драко подбирается под подбородок Рона, прижимаясь губами к его ключице. — С тех пор, как я приехал туда ребёнком, я всегда ощущал спокойствие, находясь у океана. — Мы будем приезжать сюда так часто, как захочешь, — отвечает Драко, его голос заглушен футболкой. Рон удовлетворённо мычит: — С тобой везде хорошо. Блондин усмехается: — Как сентиментально. Он просто смёется и соглашается. Не может удержаться от этого с Драко. — Знаешь, людям это не понравится, — тихо говорит Драко. — То, что мы вместе. — Один мудрый человек однажды сказал мне, что нужно перестать жертвовать своим счастьем ради других, — поддразнивает он в ответ. — Своим благополучием, — поправляет Драко. — Но, полагаю, это одно и то же. — Мне не важно, что подумают другие, — решительно говорит Рон. — Я не собираюсь отпускать тебя теперь, когда мы вместе. Я твой до тех пор, пока ты мой. Драко бледнеет от такого смелого заявления: — Ты совершенно нелеп, Рон Уизли. — Но я тебе всё равно нравлюсь, не так ли? — риторически спрашивает он, касаясь губами мочки уха Драко так, что тот вздрагивает. Он отодвигается, оставляя между ними небольшое расстояние, чтобы рассмотреть Драко как следует. Драко бросает на него слишком знакомый вопросительный взгляд. Рон обхватывает подбородок Драко двумя пальцами и проводит большим пальцем по нижней губе. — Я когда-нибудь говорил тебе, каким потрясающим я тебя считаю? Рон весело наблюдает, как щёки и уши Драко розовеют. — Нет, думаю, ещё нет. — Тогда я, должно быть, говорил, насколько у тебя красивые глаза? — Нет, не говорил, — он поджимает губы. — От тебя невероятно захватывает дух, — говорит Рон, и от улыбки в уголках его глаз появляются морщинки. — От каждой части тебя. — Ты собираешься говорить мне такое и не целовать меня? — спрашивает Драко, затаив дыхание. — Не знал, что ты такой любитель подразнить, Рон Уизли. Рон целует его и ему кажется, что он вернулся домой. Когда они отрываются друг от друга, Рон прижимается губами к виску Драко, прежде чем снова заключить его в объятья. Он утыкается лицом в волосы Драко, вдыхает солёный запах океана и сладкий аромат шампуня Драко… …и дышит.

***

В июле 2002 года Рон и Драко катают Тедди на роликовых коньках.