Месть рождённая в любви

Вильям затушил сигарету и, улыбнувшись, встав с кресла, направился к входу. Сегодня Тео был особенно прекрасен. Стоило парню лишь переступить порог, и старый гараж, в котором они вот уже полтора года встречались, время от времени, засиял новыми красками. Природа наградила Теодора очень красивой внешностью: правильные черты лица, каштановые густые волосы, бирюзовые глаза, манящие глубиной пухлые губы, слегка курносый нос и яркая одежда. Парень нравился как женщинам, так и мужчинам, но замечал только своего слегка сумасшедшего, но такого сексуального помощника — механика. Они познакомились в клубе, куда Тео с друзьями проник по фальшивым документам праздновать своё шестнадцатилетие. Парень умудрился так напиться, что начал приставать к первому встречному. Этим встречным и оказался Вильям, приехавший за пьяным другом. Случайная встреча, жаркий секс и первая любовь. Даже спустя полтора года тайных отношений страсть между ними не утихала. — Что-то случилось? — забеспокоился Вильям, подойдя ближе. Тео был сам не свой, мялся у ворот, покусывал губы и хрустел пальцами. — Поругался с отцом, — печально ответил Теодор и тут же повис на шее у любимого. — Вил, я хочу отвлечься. — Уверен, что это подходящий момент? Можем просто поговорить, поужинать вместе, посмотреть фильм, — поглаживая его по спине, чтобы хоть немного успокоить, предложил Вильям. — Прошу тебя. Для меня это сейчас очень важно, — со слезами на глазах начал умалять Тео, спешно раздевая Вила. Тот был крайне удивлен такому поведению, но противиться не стал. — Можно я побуду сегодня немного капризным? — Тебе всё можно, зайчонок, — целуя его шею, ответил Вильям, наслаждаясь нежностью тонких пальцев, ласкающих его торс. — Хочу по жёстче и без презерватива. Ты же не против? Вил отстранился и, удерживая Тео на расстоянии вытянутой руки, изучающе посмотрел на парня, который дрожал в ожидании ответа. — Я не уверен, что это хорошая идея. Я понимаю, ты на нервах, но… — Прошу, любимый, всего один раз клянусь, я больше ни о чём тебе не попрошу, — перебил его Теодор и, надув губы, начал хныкать, словно и правда маленький капризный ребёнок. — Если ты меня любишь, сделай то, о чём я тебе прошу. Я знаю, что до меня у тебя было много партнёров, и некоторые из них предпочитали боль. Я тоже хочу попробовать. — Откуда ты.? Да пофиг… С чего вдруг ты захотел попробовать? — Увидел порно ролик и завёлся, — ответил Тео, и щёки вспыхнули огнем. — Ну хорошо. Чего конкретно ты хочешь? — Чтобы ты как-будто изнасиловал меня. Я буду сопротивляться, — проговорил Теодор и, воспользовавшись растерянностью Вильяма, прильнул к нему поближе. — Не нравится мне всё это, Тео. Я никогда не был с тобой груб. — В том то и дело, что никогда! С другими трахался как сумасшедший, а со мной только нежный секс в одних и тех же позах! — оттолкнув его от себя, выпалил Тео и, тяжело дыша, продолжил. — Может быть, я плохой любовник и ты меня просто не хочешь? — Что за бред ты несёшь?! — возмутился Вильям. — Какая муха тебя укусила? — Значит, это правда! Я не достаточно для тебя хорош. Вильям вышел из себя. Разумом он понимал, что идти на поводу у ничего не смыслящего в таком сексе мальчишки глупо, только что он мог поделать. Ему не хотелось ругаться. Ссоры у них случались редко, но надолго. Теодор был мастером в искусстве обид и манипуляций. Он мог не разговаривать по несколько дней, игнорировать звонки и сообщения и вообще не выходить из дома. Вымаливать прощения с каждым разом становилось всё труднее. Понимая, что если любимый вобьёт себе в голову, что недостаточно хорош в постели, секса Вилу не увидеть очень долго, он, грубо схватив парня за руку, потащил к дивану. Швырнув его на заранее расстеляный диван, Вильям сурово посмотрел на Тео и, глубоко вздохнув, прорычал: — Раздевайся. Не собираюсь потом искать, что тебе надеть. На лице у Тео отразилось с десяток разных эмоций: от радости и любви до страха и боли. Он послушно кивнул и, стянув с себя брюки и футболку, замер в предвкушении. Вильям не спешил раздеваться в надежде, что любимый всё-таки передумает, но осознав, что Тео настроен серьёзно, сдался и, избавившись от одежды, прилёг рядом. — Как именно, ты хочешь, чтобы я тебя взял? Тео пожал плечами и нервно улыбнулся. — Давай представим, что я пьяный, и ты привел меня к себе. Ну и… — Ладно, я понял, — недовольно пробурчал Вильям. От чего-то вся эта затея ему до жути не нравилось. Но это ведь его Тео, любимый, сводивший его с ума полтора года. Тот, с кем они присмотрели дом у реки, с кем планировали сбежать после его восемнадцатилетия и поженится. Что плохого в том, чтобы пойти у него на поводу и разнообразить секс? Навалившись сверху, он грубо впился губами в приоткрытый рот любимого и, схватив его за запястье, завёл руки вверх, за голову. Но стоило парню задрожать под ним, и Вильям тут же отстранился. — Я не могу, зайчонок. Прости. Я слишком тебя люблю. Даже мысль о том, чтобы причинить тебе боль, мне не выносима. По щекам Тео потекли слёзы. Натянуто улыбнувшись, он прикоснулся к мускулистой груди и обречённо выдохнул. — И ты прости меня. Не знаю, что на меня нашло. Я очень сильно люблю тебя, Вил. С одной стороны, Вильям чувствовал облегчение, с другой стороны, его любимый расстроился, и от этого на душе было горько. Улыбнувшись, он и притянул Теодора к себе и провёл языком по его мокрой от слёз щеке. Поймав пухлые губы в чувственный плен, Вил то едва касался их, то слегка посасывал и покусывал. Тео застонал и заёрзал бедрами. Приятная волна тепла наполнила низ живота и разбежалась по телу сотнями мурашек. Кольцо сфинктера сжалось, едав ощутимо завибривов, а член постепенно начал наливаться кровью. Всего один поцелуй и парня унесло. А стоило слегка мозолистой ладони заскользить по спине вниз и Тео простонав, прогнулся, подставляя задницу на встречу. Ему так хотелось ощутить эти грубые пальцы внутри себя, почувствовать, как они проникают в его тело и, найдя нужное место, доводят до экстаза. Об одной мысли об этом тело покрывала испарена, а на белоснежных трусах, которые изрядно давили на эрегированный член, появилось небольшое мокрое пятно. Не в силах больше ждать, Тео стал стягивать с себя трусы, но это оказалось сложнее, чем он себе представлял. Тонкая ткань прилипла к коже, к тому же парень был любитель модных моделей. Выглядело это очень красиво, но зачастую было неудобно. — Вил, порви их, они мне давят, — жалостно простонал Тео и как только услышал треск ткани, тут же, заулыбавшись, прижался обнаженной плотью к бедру любимого. Теперь, когда между ними не осталось преград, парень начал действовать более решительно. Пробежавшись пальцами по широкой груди вниз до пупка, Теодор облизал губы, уставившись на налитый силой член. Тео никогда не интересовался размером любимого, но судя по тому, что ему не хватало двух кулаков, чтобы спрятать его полностью, то он явно был больше среднего. В меру толстый, с небольшим изгибом, настолько красивый, что трудно было отвести взгляд. — Позволь мне сегодня всё сделать самому. Вильям кивнул в знак согласия и, погладив Тео по голове, расслабился. Обведя языком розовую головку по кругу, Теодор спустился вниз по выпуклой вене до самого корня, а затем снова поднялся вверх. Он не впервые делал минет, но в этот раз всё было по другому. Облизуя ствол, посасывая головку, парень оставлял на нём как можно больше слюны, чтобы потом без труда всунуть этот агрегат в себя до самого конца. — Тео, — простонал Вильям и, схватив любимого за волосы, попытался заставить взять в рот как можно глубже. Но парень отстранился и, кокетливо улыбнувшись, уселся сверху. Осознав, что партнёр так и не отказался от идеи с грубым сексом, Вил тяжело вздохнул и стал подготавливать своего упрямца. Обслюнявив палец, он слегка нажал на сжатое отверстия и немного помассировав, стал осторожно проникать внутрь, двигая взад и вперёд. Вил тщательно следил за реакции Тео выбирая нужный темп и направление, и когда тот, застонав, закрыл глаза и вцепился пальцами в его бедро, добавил ещё два пальца. Потирая внутреннюю поверхность, создавая больше расслабления мышц и массируя простату, Вил, второй рукой обхватив член своего зайчонка, принялся мастурбировать доведя Теодора до сумасшествия. Парень так громко стонал, что не будь они в гараже на окраине города, недовольные соседи стучали бы по батарее. — Вил… Ох… Остановись. Я хочу тебя в себе. Вил неохотно отстранился и потянулся за лубрикантом. Но, схватив его за руку, Тео поднёс ладонь любимого ко рту и, наслюнявив, прошёлся ею по своему анусу. — Ты с ума сошел? Это не безопасно. Недовольно сжав губы, Теодор уже привстал, собираясь уйти, когда Вил прошептал: — Ладно, пусть будет по твоему. Расцеловал любимого от радости, Тео взял его член в руки и, уперевшись головкой в сжатое кольцо мышц, ускоренно задышал от предвкушения. — Только осторожнее, зайчонок. Закивав головой, Тео медленно опускался вниз, время от времени станавливаясь, давая себе привыкнуть. Ещё ни разу член любимого не проникал в него настолько глубоко. Это одновременно создавала дискомфорт и вызывало чувство эйфории. Он наслаждался твердой горячей плотью внутри себя, стонами любимого, его пальцами, что сжимали ягодицы, разводя их в сторону. Упиваясь своей властью над ситуацией, Теодор, опустившись до конца, стал резко подниматься и опускаться вниз, грубо насаживаясь на член. — Скажи мне что-нибудь грубое. Шлепни меня по заднице, — тяжело дыша, умолял он, одной рукой лаская свой член, а другой сжимая набухший сосок. Вил окончательно потерял рассудок. Такой распутный Теодор, словно ураган снёс ему крышу. — Так сильно хочешь, чтобы я тебя оттрахал? — Да, безумно хочу, — простонал Тео и провёл зубами по языку. Вильям выдохнул и, перевернув парня на спину, перехватил инициативу. Он неистово врывался в податливое тело, лапал его грудь и член, кусал соски и оставлял засосы. Тео громко стонал, выгибался на встречу, царапал от удовольствия спину и вскоре, закричав от оргазма, излился себе и любимому на живот. Почувствовав, что на гране, Вил собирался выйти, но, обхватив его ногами, Тел отрицательно покачал головой. — В меня. Кончи в меня, пожалуйста. Вил улыбнулся. Ненадолго задумавшись, Тео прислушался к ощущениям. Пару толчков и член внутри него запульсировал и, казалось, стал ещё больше в размерах. А затем он почувствовал свободу и разочарование. Всё кончилось. По щекам потекли слёзы и, отвернувшись, Теодор заплакал. — Я сделал тебе больно? — обнимая любимого, спросил Вильям и поцеловал во влажную макушку. — Нет. Мне было очень хорошо. Настолько хорошо, что я никогда не смогу забыть этот раз. Этот раз и правда стал для обоих незабываемым, вот только вспоминали они его по-разному. Тео взял такси и уехал через полчаса, оставив после себя лишь безграничную боль, сжигающую душу до тла. Жизнь Вильяма превратилась в ад. Он словно погрузился в страшный сон, от которого ни как не мог проснуться. Ворвавшиеся на рассвете полиция, порванные трусы и постельное бельё как улика, его ДНК, избиение в камере и любимый, глотающие слёзы в суде с печальным рассказом об изнасиловании. Вил отказывался принимать такую реальность. Тот, кто клялся в любви, тот, с кем они выбирали вместе дом у реки, строили планы на будущее, сейчас нагло врал, что он не гей, что он был пьян и отбивался, как мог. Вильяму хотелось кричать, но слова комом застряли в горле. Он не понимал, зачем любимый так поступает, пытался найти ему оправдание, но все его действия в тот проклятый вечер обретали новый смысл. Тео подставил его. Цинично предал и растоптал их чувства. Отправил в тюрьму, где девятнадцатилетнему парню придется провести свои лучшие годы. Сопротивляться было бессмысленно. Вил не признал вину, но для всех в зале суда это было не важно. У отца Теодора было всё: деньги, власть, а у Вильяма — долги и государственный адвокат. К тому же Тео лишь через пару месяцев должно было исполниться восемнадцать, что было обвинению только на руку. Единственная надежда была на бывшего Теодора. Но тот не рискнул приходить в суд, побоявшись самому, оказался на скамейке подсудимых. Приговор был максимальным — тринадцать лет. Но подсознательно Вильям понимал, что он либо не выйдет совсем, либо все эти годы пробудет в карцере. Всматриваясь в лицо любимого, он пытался найти хоть каплю сожаления, но видел только страх перед отцом и желание побыстрее со всем этим покончить. Когда на Вильяма, одели наручники, его нервы сдали и он рассмеялся, чем привлёк к себе недовольное внимание благопристойной публики. — Я ведь по-настоящему любил тебя, зайчонок. Надеюсь, теперь ты счастлив.