Тысяча украденных поцелуев

— Поехали к морю. Как всегда, без приветствий и приказным тоном. Несс ничего на это не говорит, просто встаёт за ветровкой и ключами. Всю дорогу Кайзер угрюмо молчал. Он всегда был немногословен, но года, проведенные бок о бок, дают о себе знать. Несс умел отличать обычное молчание Кайзера от его раздражённого и даже радостного. В самых мелких деталях. Ночь была прохладной до мурашек. Луну не видно за темными тучами, не говоря уже о звёздах. В последнее время Несс чувствовал себя так же темно и холодно. Кайзер был всего на расстоянии вытянутой руки. Но с тех пор, как они вернулись из синей тюрьмы, что-то в их и так довольно сложных отношениях кардинально поменялось. Это «что-то» было в том неприятном молчании, что окутало их с головой. Несс больше предпочитал молчать, уже и непонятно почему. Может, чтобы лишний раз не раздражать Мишу (последний раз в синей тюрьме это для него кончилось ой как печально) А может, ему просто уже нечего было говорить, будто все слова, которые когда-либо были в нем, улетучивались в тот же миг, как они оставались наедине. Удивительно, ведь раньше так не было. Раньше он всегда говорил, говорил и говорил о какой-то ерунде, и Кайзер на самом деле редко просил его заткнуться. Сейчас же слова просто не находились. И они молчали как партизаны. Это «что-то» крылось в их взглядах. Кайзер все чаще стал смотреть ему прямо в душу, и это, наверное, пугало, а может, ещё что-то, в чём Несс не разбирался. Тем не менее он всегда отводил взгляд первый, даже не пытаясь играть с ним гляделки, отдавая победу в эти руки без боя. Он, в принципе, старался много на Михаэля не смотреть, вдруг это его взбесит. Это что-то в их обращениях к друг другу. Михаэль Кайзер для Несса всегда был ласковым Мишей. Он звал его так только когда они оставались наедине. Но после Японии это привычка исчезла также резко, как и появилась. А Несс Алексис же, что на публике, что дома, всегда был Нессом Алексисом для всех. Никто и никогда, даже Кайзер, не звал его как-нибудь по-другому. Наверное, кроме Исаги. Ох, Исаги… Тот, кто забрал все внимание Кайзера, тот, кто растоптал и вернул Нессу любовь и веру в магию футбола. Тот, кто постоянно находит ему глупое прозвище. Волшебник Несс было самым простым и самым часто используемым. Серьезно. Этот невыносимый парень записал его номер под этим именем! Стыд, да и только. Исаги стал ещё одним, наверное, главным «что-то», что поменяло их отношения. Сначала со стороны Несса то была ревность и желание растоптать соперника. Кайзер, казалось, был очарован им. Кайзер никогда не относился так к Нессу. Он даже бросил его из-за него. И пусть сейчас, спустя время, это кажется немного абсурдным, тогда Несс считал, что у него есть все права на то, чтобы ненавидеть этого несносного парня. А потом… Потом Несс сам обнаружил, что, возможно, немного очарован этим парнем. Точнее, его игрой. А позже — и им самим… И если бы не было Кайзера, Несс назвал бы это влюблённостью. Просто Исаги такой парень. Он играет красиво, просто волшебно. Несс помнит, как его сердце пропустило удар, когда он в первый раз со стороны увидел, как это выглядит. Он действительно был близок к тому, чтобы влюбиться. Слишком яркие чувства Исаги вызывал. Особенно тогда, на фоне ухода Кайзера. Он стал лучиком яркого света, благодаря которому Несс ещё был на плаву. Даже сейчас, несмотря на ворчание Кайзера, они все ещё поддерживают общение. И это еще одна вещь, которая поменялась в их отношениях. Раньше, стоило только Кайзеру намекнуть, что ему не нравится человек, с которым Несс общается, тот сразу же вычеркивал его и заканчивал как-либо контактировать с этим человеком. Сейчас же, даже несмотря на то, что Михаэль буквально приказывает ему прекратить это, Несс впервые с ним не соглашается. Не идёт в открытую на конфликт. Сначала просто говорит: «Так ты же тоже с ним разговариваешь. Почему я не могу?» На агрессию со стороны так же спокойно продолжает: «Для начала сам прекрати с ним общаться, и тогда, может, и я прекращу.» Несс знал, что Кайзер на это не пойдёт. Также знал и о том, что если это и случится, Исаги не даст ему прохода. Потому что они друзья, да? И это, к слову, тоже не нравилось Кайзеру. Несс искренне не делал это специально, чтобы как-то взбесить или, упаси боже, отомстить ему за причинённую в прошлом боль. Нет, он об этом даже не думал. Просто Исаги вне поля правда был хорошим парнем, с ним легко было общаться, и он часто заставлял Несса смеяться от всего сердца и никогда не смотрел на него сверху вниз. Наоборот, в повседневной жизни он смотрел на Несса на равных. Это было необычно, и подобных людей в его окружении до сих пор почти не было. И терять с ним контакт из-за очередной прихоти Кайзера, когда он сам не вычеркивает ни Исаги, ни кого-либо другого из своей жизни, казалось глупо. Поэтому впервые за все время их отношений он твердо решил стоять на своем. На удивление, это оказалось даже проще, чем он ожидал. Казйер все ещё доставал его с этим время от времени, но Несс научился пропускать такие слова мимо ушей. Ничего, немного поворчит и забудет. Так Исаги стал для них тонким льдом, по которому лучше не ходить. И Несс старался обходить эту тему стороной, лишь вскользь упоминая его, когда Кайзер сам о нем спрашивал. В общем, внешне они не менялись, да и на поле играли лучше, чем когда-либо прежде. Возможно, эта разлука действительно положительно повлияла на их игру. Но все остальное… Несс пытался, правда пытался вести себя как раньше. Но, хотел он того или нет, всё поменялось, и чем больше времени проходило, тем очевиднее это становилось. Они уже не те. Несс всегда любил Михаэля Кайзера. Всем своим существом он восхищался им, и Кайзер был его главным и единственным приоритетом. И этой любви всегда хватало им на двоих. Но в последнее время казалось, что и этого уже недостаточно. Никто не мог занять место Кайзера в сердце Несса. Даже сам Кайзер. И это было смешно. Несс вырос вместе с этой привязанностью. Он жил, дыша этой любовью, и чувствовал, будто умирает, когда Кайзер бросил его. Тогда у него будто отрезали крылья. Любовь, что переполняла его, вдруг превратилась в яд, убивая заживо. И даже когда все, казалось бы, вернулся на круги своя, и Кайзер был рядом, чего-то всё ещё не хватало. Он любил всем сердцем, простил Кайзера, даже несмотря на то, что у него толком и не просили прощения. Кайзера вернулся также резко, как ушел, и сейчас Несс со стыдом должен признать, что, кажется, к его уходу было даже легче привыкнуть, чем сейчас делать вид, будто все у них нормально. В разлуке они были не так много времени. Всего ничего по сравнению с тем, сколько времени они были вместе. Вот только поменялось всё так сильно, будто прошли года. Как однажды сказал Исаги, «раны-то заживут, а шрамы останутся. И даже если ты скроешь их одеждой, под рукой ты все ровно всегда будешь чувствовать рубцы на гладкой когда-то коже. Вот и с доверяем так же. Однажды потеряв — хоть убейся, ты его уже не вернёшь». Слова были на самом деле правдивы, но настолько же и обидны. Он любил Кайзера. Ему никогда не нужна была ответная привязанность для того, чтобы отдавать всего себя этим отношениям. Как глупо менять это всё сейчас. Это лишь усложняло им жизнь. Он правда хотел бы, как раньше, слепо смотреть только на одного Михаэля, таять от одного только его присутствия, восхвалять его, как Бога, не замечая других и забивая на собственные чувства, словно их нет. Только Кайзер, Кайзер, Кайзер. Действительно, насколько проще бы им жилось, если бы всё вернулась на круги своя. — И почему ты всегда ведёшь себя так необдуманно? — М? Несс на секунду теряется в пространстве. Не понимает, что успел сделать не так, как чувствует что-то тёплое на своих плечах. — Холодно, Несс, здесь чертовски холодно. А у нас тренировки на носу. Ты хочешь заболеть, чтобы мы вдвоём остались дома? Кайзер упрекал, кажется, без доли злобы, укутывая в свое пальто. А Несс тупо смотрел на него и все ещё ничего не понимал, на автомате отвечая. — Прости уж. Я не думал об этом. — Ты не думаешь, а пострадаем в итоге мы оба. Он не убирал рук с плеч, делая вид, что поправляет несуществующие складки, и опять смотрел в самую душу. Несс чувствовал, будто упустил что-то в этих словах, будто Кайзер ждёт от него реакции. Несс отводит взгляд и, сдерживая вдох, произносит едва слышно. — Прости… Он не видит взгляда Кайзера, не удивляется, когда он убирает руки в карман, и привычно сдерживает разочарование от потери контакта. Они молча стоят так какое-то время. Несс смотрит на море, на луну, которой не видно, и звезды, которых вообще на небе нет, и больше не может уловить ни одной нормальной мысли (без запаха дорого парфюма, ударяющего прямо в нос, сделать это было бы легче). А Кайзер стоит прямо напротив него и… Куда он вообще смотрит? Всего одним глазком. Несс решается посмотреть на него всего одним глазком. Просто проверить. И отвернуться. Он поворачивается. И на минуту забывает, как правильно дышать. Кайзер смотрел прямо на него… Всё это время? Он думает: ну и абсурд. А взгляд отвести уже не может, как и не может сдержать тихое «ах», когда мягкие пухлые губы Кайзера встречаются с его сухими и обветренными. Они никогда не целовались на улице. Кайзер не любил открытое проявление чувств, тем более на публике. Но первый втянул его в этот поцелуй. Первый притянул ближе, и первый же отстранился только для того, чтобы оставить дорожку из поцелуев. На холодной скуле. — Тебе всё ещё холодно. Пошли домой. До дома они доходят в такой же тишине. Но настрой Кайзера, кажется, поменялся, и он опять будто чего-то ждёт. — Тебе… Стало полегче? Может, это было не то, чего он ждал, но после всех украденных поцелуев на берегу в голове у Несса белый шум, а ноги кажутся ватными. И это все, на что его хватает. Кайзер поворачивается к нему с блеском в глазах и почти улыбаясь. Говорит: — И станет ещё лучше. Когда ляжем в постель. Несс не помнит, как в ту ночь они дошли до дома. Не помнит, как захлопывалась за ними дверь. И на самом деле ничего не помнит, кроме сотни украденных поцелуев на собственном теле.