Easy, Easy

Тишина особняка Кирамман настораживала. Даже с отголосками Пилтовера, доносившихся через открытое окно, тяжесть окружающего спокойствия не позволяла Вай заснуть. Заун в её жизни был чем-то громким, испытывавшим дух на прочность, постоянным. Оболочка всеобъемлющего шума кровоточила, под стать некоторым его жителям. Будь то звон стекла, разбившегося о бетон, или очаги домашних распрей — они есть составляющие атмосферы, что приходилась Вай родной. В дни её юности, периода горящей крови в жилах, спокойствие казалось недостижимым, приятным сном. В стенах дома Кирамман — искажалось в сущий кошмар наяву. Настолько плотного, что ни разрезать, ни проделать отверстие ментальной пулей навылет, не представлялось возможным. Её слух «дичал»: становился невообразимо, по-животному острым; пульс отбивал удары, сродни внутреннему молоту под кожей. Настороженность достигала пика: любой намёк на шорох инициировал внутреннее напряжение, выбивавшее из Вай внутренний покой. ... Но ничего не происходило. Она не могла сказать самой себе, почему такой расклад был для неё только хуже. Единственный звук, что наполнял теперешнюю «тихую» ночь — это ровное дыхание Кейтлин. Для сна Вай выделили отдельную комнату — факт, что она старательно игнорировала, оставаясь в постели с младшей Кирамман. Часы шли, и она всё не засыпала — в отличие от Кейтлин, провалившейся в царство Морфея, хоть и не сразу. Неразборчивое, громкое бормотание дало ему старт и продолжилось всё более тихим движением губ — перешедшими в умиротворённый храп. Сон без задних ног — непозволительная роскошь. Свежие раны, вскрывшиеся в душе Вай — это зависть к подобному спокойствию? Жизненное полотно младшей Кирамман соткано из шелков комфорта, серебра соответствующих ложек и чувства физиологического насыщения — такое омерзительно гладкое, она разорвала бы его на лоскуты ещё год назад. Но сейчас? Принадлежавшее Кейтлин? Вай никогда не смогла бы ненавидеть то, что имеет отношение к ней. Пилтовер? «Да, не обсуждается». Миротворцы? «Заверните особо наглый отряд для взбучки, без вопросов». Но Кейт… Ненависть к ней стала для Вай непосильной задачей. Младшая Кирамман дёрнулась. Вай сжалась, свернулась в клубок — приготовилась к разоблачению хозяйкой постели. Момент — и с её стороны звучит спокойный грудной выдох. Кейтлин продолжает спать — с лёгкой, безмятежной улыбкой на губах. Мышцы Вай, в свою очередь, оставались в напряжении: непоколебимые и в боевой готовности. В любую секунду Кейт может дёрнуться снова — и, быть может, в этот раз, от ощущения грядущей опасности. Будто пойдя на поводу у бессознательного, её рука потянулась в сторону Вай. Затаив дыхание, та ждала и опасалась одновременно — прикосновения Кейтлин. Прикосновения… Миротворца?.. Всегда жёсткие, заряженные злобой к тебе. Удары бит, грубые хватки за плечи, удерживание тебя у земли… Всегда гнев и боль — никакой доброты и заботы. Униформа Кейт — такая же, как у них. Её ладонь… … Не такая, как у них. Она мягкая, тёплая. Успокаивающая. «Тише, тише» — не слышит голосом Кейт, но чувствует эти слова, отдающиеся эхом среди мыслей, в прикосновениях. Тёплая ладонь скользнула к талии Вай — размеренно прошлась по ней. Следующая секунда — внезапность: притягивание рукой к себе, вплотную друг к другу. Замирание. Сердца, тела, ощущения самой себя. Ожидание… удушья?.. Пробуждения в Кейт инстинктов Пилтовера?.. Агрессии, вбитой под свод черепов Миротворцев будто крышка от гроба?.. Боли, что пронзит её… прямо сейчас?.. Или же… сейчас? … Или сейчас? Нет. Ничего не происходит — росткам страха Вай не дают свободы. Вместо этого — нос Кейт, уткнувшейся в изгиб её шеи. Прикосновение, не подарившее покой в ту же секунду: мышцы остаются в напряжении, грудь — в отсутствии свободного дыхания. Остатки паники или чего-то ещё — Вай не успевает и осмыслить их, как они растворяются в ней без следа. Растворяются — так же, как она хочет раствориться во сне на этой мягкой постели. Раствориться в объятиях и размеренном дыхании Кейтлин у её шеи.