Плата за ложе.

***

      Как день средь тёмной ночи: парнишка в оранжевом жабо и фраке, с нисходящей улыбкой и льющейся энергией из тёмного оперения рыжих крыльев. Изящная походка и грациозно изгибающиеся пальцы рук, чуть длиннее обычных. Острый разрез глубоких глаз, цвета чистого янтаря с помесью рыхлой глинястой земли. Мелкие вкрапления на белоснежной вытянутой шее, пиджак цвета слоновой кости, пуговицы которого блестят мраморным пламенем.       В глубоких синих глазах напротив синяет горячая лава, а губы вновь дрожат и поддаются соблазну: искривляются, поджимаются друг под друга. На душе бушует ураган, а оголённая грудь вновь вздымается от трепета и сильного волнения.       Полуголый принц вновь целует это разгорячённое веснушчатое лицо и касается мягких губ.       — Вы пришли, то есть, вернее будет — прилетели. — Мягко обволакивает голос шатена с редеющими щеками, — но...       — Ч-ш-ш, мой милый принц. Я отплачу Вам за подаренную мне ночь и улечу так же, как делал это в другие разы. Вы же помните?       — Я помню, Джон, я действительно помню все те разы между нами, но разве так положено любить человека? Вы истинно совершенны, и я не могу не восхищаться Вашим телом, но как же я могу получать столь бессмысленную плату, когда всё должно быть наоборот?       — Милый Лололошка, дорогой... — силуэт подплыл к чужой кровати и, упав на колени, прижался лбом к чужому паху. — Я не могу любить Вас иначе — Вы тоже. Наши встречи лишь моя инициатива, и я не могу не платить Вам за Вашу благосклонность к такому нечестивому существу, как я.       — Нет-нет! Это не так! — опешил принц и запустил пальцы в копну рыжих волос, поглаживая кожу головы, то и дело чувствуя тихую вибрацию — урчание. Джон всегда издавал странные звуки, которые означали его довольствие. — Вы всегда были чудесны со мной в ложе, и никогда не смели быть грубым и бестактным. Я искренне рад проводить с Вами беседы и горячие встречи. Но впрямь, платить нужно не Вам, а мне!       — Не спорьте, мой господин, позвольте любить Вас за то, что принимаете глубину моих убеждений. Я готов проводить все времена года с Вами, забываясь в страстных поцелуях. Прошу, не прекращайте принимать мою плату, без этого я не смогу жить. Вы принц, которому неприемлемо давать мне почестей и принимать меня в свои покои, а я Ваш верный слуга, которому не положено находиться здесь без платы за ваш тёплый приём. Если кто-то узнает про наши отношения — мне не жить! А Вас под арест и венчание с нелюбимой девушкой.       Речь Дейви Харриса, низшего по чину и служению в царстве слуги, лилась гладко и быстро. Слова сильно били по влюблённому сердцу Лололошки, но в них есть трудно досягаемый смысл, в котором он не хочет находить реальность. Но приходится, ведь эти слова произносит никто иной, как его возлюбленный.       Единственное, на что способен молчаливый герой, так это на трепетный поцелуй в губы и крепкие объятия, от которых дыхание восстанавливается, а тело перестаёт дрожать. Обоих это успокаивает и дарует невесомое чувство свободы. Словно весь мир склонил перед ними головы. А ведь он склонится, если великий принц, будущий наследник престола, сможет победить неравенство между расами и при этом не притянуть за собой нелёгкую ношу в виде брака по расчёту.       — Позвольте насладиться Вашим присутствием. — шепчет человек и опаляет горячим дыханием холодную кожу крылатого существа. Дорожка мягких поцелуев спускается до ключиц, с которых грубо сорвали ненужные украшения, прокладывая путь до напряжённой груди и животу. — Расслабьтесь, мой верный слуга. — Томно шепчет синеглазый и прикусывает бледную кожу, на которой остаётся яркий заметный след.       — Мой господин! — вскрикнул Джон и заскулил.       — Мой Дейви. — продолжает горячо целовать парень, спускаясь к паху, резкими движениями стягивая с него ненужную хлопковую ткань. — Ох, Вы уже... — сладко растягивает слоги он и губами припадает к стоящему органу соития. С головки стекал предэякулят, который краткими поцелуями смазывал напряжённые вены. — Давно я не делал Вам приятно, мой дорогой...       — Ло-       — Люблю Вас... — хрипло произнёс он и взялся за дело, принимая в рот чужую разгорячённую плоть, посасывая и глубоко вбивая в горло.       Он действовал медленно, но профессионально, доставляя возлюбленному высшую степень удовольствия, слушая всхлипы и заглушенные собственными пальцами стоны. Он пытался кусать свои мягкие фаланги пальцев, ладонь, второй рукой забираясь в растрёпанные и мокрые волосы, передавая нижнему всю свою дрожь. А Джон дрожал неистово, да так сильно, что даже принц чаще отстранялся, чтобы дать ему выдохнуть. Всё-таки шуметь им не стоит, но и сдерживаться слишком тяжкое дело, равносильное мучениям. Пускай. Мучения сладкие и приятные, но иногда доводящие до судорог и слёз.       — Я люблю В-вас, мой принц! — на выдохе стонет парень, то и дело поджимая крылья под себя, дабы они не всполошились и не вздымались ввысь от ярких ощущений. А ощущения были излишне яркими, ведь он извергается в чужой рот, принуждая того глотать.       Но принцу это в удовольствие. Вкус любви куда приятнее, чем вкус грязи во рту, с которой пытались когда-то его сравнять. Но никто из высших чинов даже знать не смеет, какого это быть человеком, любящим полубога, которых несколько столетий назад поработило человечество. Это первая причина, по которой Лололошке хотелось улететь на чужих руках отсюда. Если бы они не были тут заперты... Но лучше быть в одном замке, чем в разных царствах.       — И я люблю, и неоднократно скажу Вам, мой полубог. — Проглотив семя, шепчет тот и, приподнимаясь с колен, заползает на того, прижимаясь к его груди, так же мягко поглаживая и целуя.       И знали бы вы, что в самом деле будущий царь сможет выдержать ополчения и вернуть равноправие в его царстве, а после и во всём мире, может даже мирах и вселенных.       Только вот не все реальности получится убедить, ведь в некоторых полубоги и боги наоборот являются высшими существами, которые могли бы быть... Стоит ли уточнять, в каком историческом периоде мы находимся, и какие жестокие действия происходят до сих пор?       Главное — любовь, которой эти герои заполняют друг друга с макушек до пяток.       Любите друг друга, ведь в нашем мире любовь не ограничена. ​