Везде её темные волосы

Рюджин огорченно смотрит на всех окружающих, прохожих после переезда сводной сестры и мачехи в их дом. Трудно даже представить себе, как можно держать в голове сразу столько мыслей, связанных с одним именем – Йеджи. Просто потому, что эта девушка казалась такой вульгарной и странной, не было желания общаться с ней и даже видеть. Отец с её новой "мамой" сегодня утром уехали в медовый месяц, оставив двух подростков наедине в бездушном и сером особняке. Йеджи старше Шин на четыре года, но разница мало ощутима. Хван почти всегда пропадает в университете, отмечая это тем, что ей не хватает времени подготовиться дома. А там умиротворение и тишина. Кажется она даже избегает младшую. Взаимосвязь у них не совсем дружеская. Рюджин не считает её подругой и, наверное, даже знакомой. Они просто люди, которые живут вместе и делят общие комнаты. Холодильник пустой - Рюджин это уже поняла. В поисках найти хотя бы обычную воду, она обречённо опускает голову вниз. Делать нечего. Суббота – это день отдыха от уроков и занятий, а воскресенье – домашка. Такой график написан ещё с детства. Девушка сейчас в выпускном классе, но готовиться к экзаменам пока не планирует. В пятый раз обходя дом, она не может вспомнить, куда папа спрятал дорогую заначку в виде алкоголя. В его кабинете нет, на чердаке и в спальне тоже. Черт бы побрал этот старый коньяк, по которому Шин сохнет ещё с пятнадцати лет. Неспешный и длинный день только к вечеру становится проще. Рюджин успела сходить в продуктовый магазин, прикупить пару бутылок воды и еды быстрого приготовления. Кроме бутербродов готовить она ничего не умеет. Йеджи до сих пор нет дома, хотя пора бы вернуться. Шин не переживает, но за то, что она не уследила за своей старшей сестрой может и отхватить пиздюлей от родителей. Только опустив голову на подушку и закрыв глаза, она слышит звучание ключей. Входная дверь бьётся о стену с громким звуком, а ароматизатор для зала, что стоял на полке перед зеркалом, разбивается в стекло. Хван не одна, по шуму курток и яростному причмокиванию губ – это не сложно понять. "Хёнджин, тише. В соседней комнате спит моя сестра". Йеджи думает, если она не будет кричать, а говорить в обычном тоне, её не будет слышно? Как же она ошибается.. Рюджин медленно встает со своей кровати и идёт на кухню, только бы пройти незамеченной. Спускаясь по лестницы, она как маленький мышонок, скрывающийся от кота, переставляет ноги и, уже радуясь удачи, настигается глупой парочкой прямо посередине комнаты. – Я думала, ты уже спишь, – Хван отталкивает от себя синеволосого парня, который прижимал её к дивану возле телевизора, и поправляя теплый задравшийся свитер, встаёт с мебели. – Я не хотела вам мешать, – Шин глупо смущается, мысленно ударяя себя по лбу, и отводит взгляд, – я попить пришла, – для подтверждения достаёт из холодильника папин коньяк, делая глоток. – Я не просила тебя оправдываться, – Йеджи складывает руки на груди, наклоняя голову на бок, и мило улыбается, – и с каких это пор ты пьешь? – Не твоё дело, – младшая отправляет темноволосой девушке воздушный поцелуй и, забрав бутыль с собой в комнату, уходит наверх. Йеджи стоит в недоумении и озадаченности. Рюджин не перестает удивлять. Какое-то странное чувство остаётся после её появления.

***

Всю ночь из комнаты Хван доносятся стоны и движения двухспальней кровати, стучащей по батерии. Шин не то, что не выспалась, она всю ночь провела с наушниками и музыкой, но даже они не спасали ситуацию. Почему у них в доме такая плохая шумоизоляция? Уже утром Рюджин винила свою сестру за свои невыспанные глаза и синяки. Так хотелось сходить в туалет. Комната старшей находилась прямо напротив её. И ей так не хотелось выйти из неё в какой-то неловкий момент: чтобы Хёнджин не разгуливал полураздетый по коридору или сама Йеджи. В одиннадцать часов Шин не выдержала и, скрипнув матрасом, на всей скорости побежала в ближайший туалет в гостиной. Совсем не ближайший, но тот, который был возле неё, не по душе, по одной причине, которая зовётся Хван Йеджи. Наконец, совершив нужную процедуру, она моет руки и подходит к раковине. Слева вспотевшие шторы для ванной. Почему они закрыты? Вчера вроде бы никто не был здесь. – В следующий раз я ударю Йеджи, если она будет оставлять ванную комнату в таком виде, – тихо шепчет себе под нос Рюджин. Дёрнув за края, девушка отодвигает в сторону занавес, обнажив лежачее женское тело. – Какого черта, Шин? – Йеджи испуганно хватается за ближайшую штору, чтобы прикрыть свою обнажённую натуру и, вырывая ткань из чужих рук, только валит на себя младшую девушку, – не-ет, – та плюхается в горячую воду на красную от кипятка грудь, повреждая себе "самообладание и умирение". – Йеджи.. От страха и боли Рюджин закрывает глаза, лишь бы не видеть того, на ком она лежит сейчас. Девушка отталкивается от чужих ребер, чтобы совершить первую попытку по спасению и встать, но только сильнее падает на Хван. И то и то лицо слишком покраснело. Шин крепко прижимается к своей обнаженной сестре, пряча румянец на щеках, и продолжает лежать как ни в чем не бывало. – Я думаю, что тебе нужно встать, – Йеджи опускает вниз голову, но не смотрит в глаза Рюджин. Вторая полностью мокрая: футболка демонстрирует выпуклости, а шорты поднялись с колен. Младшая девушка щекой оперлась о левый сосок Йеджи, заставляя набухнуть и второй. – О да, прости, – Рюджин теребит в воде пальцами и поднимает одну ногу через две другие Хван. Ставит её между ними, меняя местами. Прижимается коленкой к внутренней части бедра. – Рюджи-ин, – резко поднявшись от прикосновений к интимному месту, Йеджи впивается пальцами в плечо, – Что ты делаешь? Заметив свою неосторожность, Шин пытается исправиться, но снова подскальзывается на дне ванной и только сильнее трётся ногой о промежность. – Хватит, пожалуйста, – темноволосая издаёт тихий стон и выгибает спину, прикусывая собственные губы. Рюджин настолько сейчас стыдно и жарко, что ещё чуть-чуть и она сойдет с ума. Какого черта она творит? Полностью разгоряченная плоть старшей требует ласки. Шин вместо того чтобы учить уроки, пристает к Йеджи. – Я...мне.., – у Рюджин ничего не получается сказать внятного. Она как ребенок бультыхается в горячей водичке. – Слезь, пожалуйста, Рюджин, – Йеджи говорит это твердо, но от трения и переизбытка чувств почти скулит, не сдерживаясь. – Да-да, я..секунду, – наконец кое-как сумев подняться с Хван, девушка убирает влажные пряди с лица, замечая ужасно красное лицо старшей. – Выйди, – велит Йеджи. – Но... – Я не буду повторять второй раз..