Держу пари, ты отлично смотришься на танцполе

Когда Дилан впервые увидел его на первом собрании вожатых, организованном за день до начала смены, у него внутри возникло странное, но вполне обоснованное ощущение, что с этим парнем подружиться явно будет трудно. Стоявший в конце строя юноша сразу привлёк его внимание своей, на первый взгляд, неприметностью. Но в отличие от других без пяти минут вожатых, он не задавал уточняющие вопросы начальнику лагеря, а в выражении его лица нельзя было прочитать ни волнения, ни предвкушения, которые по законам жанра он должен был сейчас испытывать по мнению Дилана, который сам сейчас был крайне взволнован предстоящей сменой в лагере. Ещё более подозрительным показался ему тот факт, что, в то время как абсолютно всем из строя выдавали значки вожатых и именные таблички, на футболке загадочного парня это всё висело с самого начала. Может, он здесь на особом счету? Вроде члена семьи начальника или же бывшего постояльца лагеря, который в этот раз стал вожатым из-за возраста. В таком случае он будет непременно задирать нос в компании новичков, думая, что ему дозволено больше лишь потому, что он опытнее, или же, в случае с первым вариантом, любого вида наказания его минуют. Дилану всегда казалось подобное несправедливым, поэтому, составив следующее первое впечатление, он как бы автоматически начал с презрением относиться к парню в конце строя. Забывшись в своих мыслях, Дилан пропустил момент, когда его одностороннее подглядывание превратилось в полноценный зрительный контакт. Пара тёмных глаз смотрела на него без особого интереса, добавляя скучающему виду парня ещё больше надменности. Кроме того, в них также читался вопрос. Дилан не сразу понял, что этим вопросом было «Почему ты на меня пялишься?», поэтому ещё какое-то время он продолжал изучать взглядом незнакомца. Через несколько секунд его будто кипятком окатило осознание происходящего: его брови вздёрнулись, а рот слегка приоткрылся будто в попытке выдать причину своего не совсем культурного поведения, но на деле же Дилан просто собирался разорвать зрительный контакт как можно скорее. Однако этого ему не удалось. Парень сделал это первым, переведя взгляд обратно на начальника лагеря, вещающего бодрым голосом что-то о правилах и обязанностях вожатого. Вышло, конечно, очень неловко. Ну, зато в его духе. Тогда их расселили по разным комнатам, тем самым лишив Дилана возможности объясниться, поэтому вторая встреча произошла лишь утром на следующий день. По правде говоря, Лениви чувствовал себя просто отстойно: ему было трудно уснуть от вороха мыслей, роившихся в черепной коробке, да и сосед по комнате, который, как оказалось, очень громко храпит, совсем не помогал ситуации. Для Дилана было открытием, что из миловидных парней демоны вырываются исключительно по ночам. Подремав от силы часа три, он чувствовал себя так, будто обезумевший фермер из глубинки всю ночь давил его на тракторе в чистом поле, приняв за враждебную форму жизни из космоса. И теперь, помятый, сонный и слегка раздраженный — скажем так, совсем не при параде — он пытался натянуть на лицо маску активного и жизнерадостного человека, ведь автобус с детьми должен был приехать с минуты на минуту, а первое впечатление всегда складывалось быстро и необратимо. Вооружившись лентами и значками, Дилан встал рядом с остальными вожатыми, которые, как и он, ждали встречи с подопечными. Загадочного парня среди них разглядеть не удалось. Зато там был виновник сегодняшней бессонной ночи, он и сам почему-то не выглядел выспавшимся – широко и часто зевал, прикрывая рот рукой. — Ну, хватит симулировать, — шутливо начал диалог Дилан, ощутимо пихнув соседа в бок для привлечения внимания, — для того, кто так сладко спал всю ночь, ты какой-то слишком сонный. Взбодрись, приятель. — О чем ты? — Озадаченный парень вопросительно выгнул бровь. — Да брось. Ты так громко храпел, что тебя, наверное, весь лагерь слышал. — Без обид, братан, но это реально было ужасно, — широкоплечий парень в кепке, надетой козырьком назад, подтвердил слова Дилана и сделал это абсолютно справедливо на правах его второго соседа по комнате. Раскритикованный и пристыженный, объект обсуждения самодовольно улыбнулся и пожал плечами, пытаясь скрыть смущение. Пока он придумывал достойный ответ на колкости, за него неожиданно вступилась одна из вожатых: — Джейкоб, Дилан, кончайте катить бочку на Ника, вы себя выдаёте. По вашим сопливым возгласам сразу видно, у кого не было отца. — Ого, Кейтлин… Это было грубо, — мягко заметила девушка с цветными волосами. — Заткнись, Кейтлин! — Джейкоб непроизвольно сделал шаг вперёд, от злости его грудь была на выкате. В такие моменты он был похож на насупившегося ребёнка, однако, похоже, сам он думал, что выглядит довольно мужественно. — И вообще, хватит уши греть. — Я скажу тебе это, когда ты в следующий раз будешь жаловаться на мой храп. Теперь улыбка Ника была вполне естественной, а его шутка отозвалась смехом почти у всех присутствующих. Даже Дилан, у которого изначально было больше всего претензий к сложившимся обстоятельствам, не смог сдержаться. — Эй, а ты чего смеёшься? Я понять не могу, ты за кого вообще? — теперь Джейкоб выглядел ещё более обиженным. — Один за всех и все против Джейки, — в разговор вдруг включилась до этого не отрывавшаяся от телефона Эмма. — Хотя дай-ка подумать… Мне кажется, я знаю, где ты сможешь найти защиту для своих чувствительных ушек в следующий раз, когда Ник совершит очередное покушение на твой драгоценный сон. Парочка вожатых синхронно присвистнула, остальные же, кто про себя, а кто и вслух, рассмеялись с физиономии Джейкоба, изображавшей нелепое смущение. — Только не говори, что у тебя в кровати. Я не готов к такому уровню разврата в первый день смены, — Макс, все это время стоявший обособленно со своей возлюбленной, протиснулся в гущу событий, оставив её позади. — Или готов… — Конечно нет, — фыркнула Эмма, утрированно, почти как в мультфильмах задрав нос. — Просто я слышала, что у Мистера Х. есть двуспальная кровать, в которой он, почему-то, спит совсем один. На этом моменте уже никто не пытался сдержать смех. Вызвал ли такую реакцию неожиданный сюжетный поворот или опустившиеся комично низко уголки губ Джейкоба было уже не понять, однако итог был один: увлечённые беседой новоиспеченные вожатые упустили момент, когда на горизонте послышался звук утопавших в вязкой грязи колес автобуса и чего-то похожего на одну из лагерных песен, которая застревает в голове ещё надолго после конца смены. Только Лора, всё это время не принимавшая участие в коллективном измывании над одним из коллег, среагировала на звуки из гущи леса, мягко тронув за плечо Макса. — Едут. Школьный автобус со скрежетом затормозил, а потом немного сдал назад, идеально войдя в импровизированное парковочное место. Из открытых окон уже вовсю слышалась возня детей, пихавших друг друга к выходу толстыми рюкзаками, и голос одного взрослого, по всей видимости, пытавшегося предотвратить толкучку на выходе. Дверь распахнулась, и площадка перед коттеджем начала заполняться детьми. Некоторые из них, как и большая часть вожатых, сонно опираясь на грязный автобус, пытались предотвратить падение в грязь лицом в прямом смысле; кто-то уже вовсю увлеченно разглядывал местность вокруг, как бы оценивая масштаб раздолья для шалостей и мелкого хулиганства, которыми им предстояло заниматься весь следующий месяц. Однако когда из автобуса вышел тот самый взрослый, шум на площадке перед коттеджем поутих. Дилан их прекрасно понимал: Райан выглядел весьма помято и раздраженно, хотя и неплохо это скрывал. А что, если бы он этого не делал? Звучит стрёмно. Он вообще спал? — Юные Хэккетёры, прошу немного тишины, - начал старший вожатый неожиданно громко и бодро. В сравнении с внешним видом его голос казался предзаписанным. – Кто-то из вас впервые в этих краях, а кто-то вернулся сюда спустя год за положительными эмоциями и воспоминаниями, а вернее, чтобы создать новые. Независимо от этого вам одинаково рады здесь. Добро пожаловать в летний лагерь «Хэккет’с Куорри». Дети и остальные вожатые синхронно захлопали в ладоши, когда главный из них окончил свою приветственную речь. Вторые, кажется, были восхищены сильнее, потому что сами всё это время стояли, как кучка истуканов в стороне, ожидая хоть какого-то приказа. Далее инициативу на себя взял Мистер Хэккет, директор лагеря. Он представил ребятам их наставников. Те, услышав своё имя, как можно более приветливо махали детям рукой. Пробежался по общим правилам и обязанностям и объяснил дальнейшие действия, а после закрепил за каждым отрядом вожатых и отправил детей занимать места в домиках, приводить себя в порядок, раскладывать вещи и готовиться к завтраку. Те, обгоняя и пихаясь, скорее побежали занимать места на нижних койках. Двое вожатых, однако, были отправлены на кухню в качестве дежурных. В их числе был Дилан. Он послушно проследовал вместе с Кейтлин в столовую. Войдя туда, он увидел, как за соседней дверью скрылись директор лагеря и загадочный парень, тем утром выглядевший уже не так надменно, но без маски вожатого всё ещё не слишком дружелюбно. По крайней мере Дилан узнал, что тот, оказывается, умеет разговаривать. — Не тормози, Дилан, – Кейтлин схватила зазевавшегося парня за плечо и буквально потащила за собой в сторону кухни, откуда уже аппетитно пахло чем-то горячим и мясным. – Не хочу, чтобы вместо похлёбки кучка оголодавших детей сожрала нас. — Ах, а какой был бы заголовок. Только представь: «Двое вожатых были заживо съедены детьми в детском лагере! Леденящий душу случай каннибализма, навечно запятнавший честь и бизнес семьи Хэккетов… Кровью. В прямом смысле слова», — фантазировал парень, наконец переведя взгляд на собеседницу. — М-да, тебе только заголовки к жёлтой прессе писать. И что ты тут забыл? Такой талант пропадает. — Чую, это был сарказм. – Дилан попытался сохранить невозмутимо-расслабленный тон, но всё равно звучал как-то по-детски наивно. — А ты проницательный. Дилан выдал в ответ лишь фирменную самодовольную улыбку и пожал плечами. Его это не задело. Несмотря на то, что бурной фантазией он и правда не был обделён, журналистика действительно не была тем, с чем он хотел бы связать свою жизнь в будущем. Его привлекали более точные вещи, как бы так сказать… Чуть менее зависящие от социума, такого необратимо меняющегося (и не всегда в хорошую сторону), и от его собственного восприятия всех вещей на планете. И глупы те, кто считает, что для этого совсем не нужны фантазии и воображения! Разве могли быть совершены великие открытия кем-то, кроме фантазёров с творческой жилкой внутри? Хотя по большей части все эти мысли были лишь оправданиями перед самим собой, отражением одного комплекса: таким сумбурным, лёгким на подъём людям, не отягощенным бременем вечных сложных мыслительных процессов, как он, разве им под стать заниматься чем-то таким унылым, как точные науки? Он слышал подобное миллион раз и думал, что, чтобы быть принятым, ему нужно сделать выбор, что именно он готов оставить позади или хотя бы скрыть от чужих глаз. Выбор пал на увлечение. Так что нет, он не был расстроен язвительным замечанием Кейтлин, но и раскрываться не горел желанием. Потому что тогда бы действительно задело. Наверное. А тем временем, пока мысли в голове топтались на одном и том же месте, с которого они не сдвигались уже много лет, работа в столовой шла полным ходом: количество столовых приборов и тарелок на деревянных столах всё увеличивалось, а огромную комнату всё гуще наполнял запах еды. Он был очень аппетитный! Хотелось поскорее услышать симфонию нетерпеливо урчащих животов, которая зазвучит ровно в тот момент, когда дети ворвутся сюда, распахнув тяжелую входную дверь. Чтобы не мешать Кейтлин, вставшей между двух столов, Дилан решил не толкаться в узком проходе и обойти столовую зону с внешней стороны, чтобы добраться до самого дальнего относительно кухни столика. Дело было сделано, все столы были накрыты, поднос практически опустел. Когда последняя тарелка уже стояла на столе, внимание Дилана привлек тихий звук голосов, доносившихся из соседней комнаты. Тут он вспомнил, что и правда видел, как туда заходили двое. Интересно, о чём они болтали всё это время? Не выпуская из рук поднос, Дилан подобрался поближе к приоткрытой двери. Теперь голоса слышались отчётливее. В конце концов, подслушивать чужие разговоры всегда было интереснее, чем накрывать на стол. В такие моменты он чувствовал себя секретным агентом, который собирал нужную ему информацию не самым этичным способом. Но работа есть работа, пусть ему за неё и не платили. — …И всё же выглядишь ты неважно, – голос Криса Хэккета звучал обеспокоенно. – Может, всё же поспишь до вечера? — Я в норме, — твердил второй. – Да и потом, у меня нет права уставать. Я это понял ещё на собрании, когда взглянул в глаза набору вожатых на эту смену. «И что бы это могло значить? Он что, нас всех недооценивает? Вот так, сходу и без разбора? Да мы ведь даже не познакомились толком! Вот увидит он меня в деле!..», негодовал Дилан. — Да, они все зелёные, — с горечью в голосе отметил директор лагеря, как бы до конца осознавая, с каким ворохом чужих ошибок ему придётся иметь дело ближайшие пару месяцев, — но и ты когда-то таким был, не забывай. Тоже доставлял много проблем старшим вожатым. Так что тебе стоит сконцентрироваться не на проблемах, которые они тебе создадут, а на том, какие знания ты можешь им передать, чтобы эти проблемы минимизировать. — В таком случае у меня точно нет права уставать, — попытался отшутиться юноша. После эти двое перебросились ещё парочкой фраз, но Дилан уже не вслушивался: его больше волновал звук приближающихся шагов. И как настоящий шпион, он вовсе не хотел, чтобы его рассекретили, а потому развернулся с чётким намерением пойти в противоположную от двери сторону. Однако его плану, такому идеальному в своей простоте, помешало страшное: волна озверевших от голода детей хлынула в столовую, и её путь к умывальникам пролегал как раз через тот узкий коридор, в котором Дилан проворачивал свои грязные делишки. В итоге без пяти минут Джеймс Бонд оказался прижатым кучкой детей прямо к этой же двери, которой он в последствии получил по спине, когда Райан по-свойски попытался её распахнуть. Жалостливое «Ай!» смешалось с гулом детских голосов и осталось незамеченным. Проникнув в самую гущу хаоса, Райан мастерски построил детей в две очереди, диктуя указания строгим, но спокойным тоном, впоследствии чего толпа быстро организовалась, а потом и вовсе разбрелась по столовой. И только убедившись, что все разошлись, парень заглянул за дверь, где всё также стоял Дилан в не самой естественной позе, потирая рукой ушибленную лопатку. — Ты чего? – как будто не меняя строгого тона, которым он только что отчитывал детей, спросил Райан. — А, да ничего, — попытался отмахнуться шпион-неудачник, — просто получать дубовой махиной по спине, оказывается, не самое приятное занятие. — А что ты делал за дверью? — Снесло волной. Ты же знаешь, что потоки воды обладают огромной силой и что если они захотят проложить куда-нибудь свой путь, даже такой здоровяк, как я, будет не в силах им воспрепятствовать. – Дилан попытался отшутиться. Самым смешным в этом всём, конечно, было то, что он назвал себя здоровяком. Он надеялся услышать в ответ хотя бы подобие смешка, но получил очередной вопрос: — Это ты про детей что ли? — Эм… Ну, вроде того, да. — «Боже, да с ним просто невозможно общаться», крутилось в мыслях Дилана вместе с планом отступления «Б». – Я пойду. На кухне ещё много дел осталось… — Пора бы уже, да, — процедил Райан всё так же сухо и устало, после чего новоиспеченный вожатый спешно засеменил в сторону кухни. Там его ждала Кейтлин. Она в привычном язвительном тоне хотела уже задать вопрос о том, где его так долго черти носили, но, увидев пунцовое лицо коллеги и его слегка безумный взгляд, передумала. Вместо этого у неё возник другой вопрос: — Приятель, ты в норме? — Нет, ну, зато теперь я знаю, что с ним лучше не контактировать. – Дилан, схватившись за первую попавшуюся тряпку, принялся судорожно полировать граненые стаканы. – С другой стороны, если со всеми остальными мне удалось найти общий язык, может, проблема в нём? О чем это я, она точно в нём! Самодовольный трудоголик с абсолютным отсутствием чувства юмора, как с таким поладить? Никак. Никак! Начинало казаться, что ещё секунда попытки вникнуть в суть этого надрывного бормотания, и глаз бы задергался уже у Кейтлин, а потому, какая бы муха Дилана ни укусила, это девушку совсем не касалось. Так она для себя решила. Покрутив пальцем у виска, Кейтлин вернулась к работе. Остаток дня прошёл без особых происшествий: вожатые провели, казалось, миллион игр на сближение, «весёлые старты», организовали пешую экскурсию по территории лагеря и ещё дважды сводили детей в столовую. Правда, один сорванец уже успел покалечиться, неудачно спустившись с пригорка, ведущего к озеру. Он отделался парой ссадин и содранной коленкой, после чего его оперативно отнесли в медпункт, где подлатали. Мальцу, казалось, от произошедшего было ни горячо ни холодно: по тихому шипению вместо громкого плача и абсолютно спокойному выражению лица было видно, что катиться кубарем вниз по склону для него было рутинным занятием, но сопровождавшие детей на экскурсии вожатые, а именно Джейкоб, Ник и Эбигейл сильно перепугались. Последнюю до сих пор не отпускало беспокойство даже несмотря на то, что происшествие было позади, да и отругать их уже успели: Крис занялся этим в первую очередь, ещё перед тем, как созвониться с родителями пострадавшего мальчика, чтобы сообщить им о случившемся. Глядя на происходящее, Дилан не мог нарадоваться тому, что в тот день его определили работать на кухне, ведь на его территории единственное, как ребёнок мог себе навредить – это если бы он поскользнулся на банановой кожуре. А бананов у них в меню не было. Когда большая стрелка часов перевалила за десять, все дети уже разбрелись по кроватям. Вожатые позаботились, чтобы подушка каждого была хорошенько взбита, ночники включены, и что все плюшевые друзья, привезённые из дома и ожидавшие своего звёздного часа в рюкзаках, заняли свои позиции под маленькими боками. Однако тогда этот день подошёл к своему концу лишь для детей. Обойдя все закреплённые за ними домики и убедившись, что всё в порядке, вожатые направились в домик у бассейна, где ещё днем для них было назначено общее собрание. Дилану очень не хотелось туда идти. Он чувствовал, как от усталости ноги казались ватными, а глаза слипались так, что не помогли бы никакие спички. Вопреки образу этакого «тусовщика», согласного на любой движ, парень имел определенный режим сна и старался его придерживаться. Нет, конечно, в родном городе он довольно часто посещал ночные вечеринки, которые то и дело устраивали его школьные приятели, но в остальное время он старался ложиться и просыпаться примерно в одно и то время. И естественно этими временными рамками были не пять часов утра для пробуждения и час ночи для отхода ко сну. Как жаль, что в лагере на его режим всем было наплевать. Похоже, его мама, в своё время проходившая летнюю педагогическую практику в подобных лагерях, была абсолютно права, когда говорила, что катастрофический недостаток сна у вожатых – дело обычное. Правда, она ещё говорила что-то про то, что взамен ты получаешь кучу незабываемых впечатлений, которые полностью перекрывают неприятные ощущения от систематического недосыпа, но Дилан такого что-то пока не замечал. А вот недосып очень даже. Но он не жаловался, да и собрание не собирался пропускать. Он старался воспринимать его как одну из тех ночных вечеринок. С делами на кухне было покончено в неожиданно коротки сроки, и до собрания оставалось еще около получаса. Заперев за собой кабинку туалета, Дилан тяжело и протяжно выдохнул. Долгожданные несколько минут блаженства наконец были так близко. Достав электронную сигарету из кармана, он сделал первую затяжку за целый день и прикрыл глаза, чувствуя, как легкие расправились, приветливо запуская в себя пар с ароматом какого-то экзотического фрукта. Дилан не особо вчитывался в название, просто схватил первое, что было в магазине у заправки по пути сюда. Жидкость на вкус оказалась так себе, кстати, но это было лучше, чем ничего. Запрокинув голову назад, он стал выпускать пар медленной струйкой, полностью наслаждаясь выдавшимся моментом уединения. Тот, к сожалению, длился недолго. Не успел парень сделать вторую затяжку, как послышался настойчивый стук в дверь. От неожиданности Дилан чуть не уронил электронку в отверстие в полу и тихо выругался. — Ты там что, верёвку проглотил? Давай скорее, — проговорила Кейтлин, продолжая стучать по деревянной поверхности. — Ты тоже хочешь в туалет? Там же другая кабинка есть. — Не-а, мне просто скучно. В этом была вся Кейтлин. Язвительная и эгоцентричная. При этом неожиданно ответственная и заботливая, но как-то исключительно по-своему. Осознав это, Дилан полностью перестал воспринимать её подколы как нечто обидное. В целом ему с ней было очень даже комфортно, и за прошедший день та даже стала негласной «главой кухни»: он привык полагаться на неё и следовать всем её указаниям. И нет, вовсе не потому, что она была женщиной. Она была крутой женщиной. И как это происходило обычно, находясь в окружении человека, чья аура своей силой как бы затмевала его собственную, Дилан добровольно уходил на второй план без всякой попытки конкурировать. Его всё устраивало. Так и в этот раз он, запихнув электронную сигарету в карман, поспешил покинуть кабинку. Как и ожидалось, за её пределами его ожидала Кейтлин, сложившая руки на груди. — Хороший мальчик, — в утрированно-нежном тоне произнесла девушка. — Стараюсь, — так же наигранно по-доброму ответил Дилан. – И вообще, ты знала, что невежливо прерывать человека в такой глубоко личный момент? — Иди мой руки. Нам уже пора выдвигаться в сторону домика у бассейна. У нас же там собрание будет, да? – Кейтлин полностью проигнорировала возмущения приятеля, указав рукой на раковины в углу столовой. Те самые, по пути к которым дети так подло подставили Дилана днём. Намыливая руки, он кивнул. – Я даже не против туда сходить, знаешь. Особенно если там будет этот загадочный красавчик. А он там точно должен быть, поэтому давай поспешим. — Это ты про Райана? – вытерев руки уже сырым полотенцем и еле заметно от этого поморщившись, уточнил Дилан. — Про кого же ещё? – искренне недоумевала Кейтлин. – Нет, конечно, Ник тоже ничего, но он ни разу не подходит под описание загадочного. Он выглядит как тот самый мальчик, который расплачется у тебя на плече после глотка спиртного, после чего ещё в течение трёх часов тебе придётся выслушивать сопливую историю его жизни. Не-а, нет. — Ну… это в любом случае лучше, чем Райан, — пожал плечами Дилан, поравнявшись с девушкой. — Ты как будто в парнях разбираешься. — Я-то? А может и разбираюсь. В теории, конечно. Парень на секунду всерьёз об этом задумался, прокрутив в голове все случаи появления в его жизни дел любовных. М-да, похоже, отношения с настойчивой одноклассницей в средней школе, которые не продлились и недели по инициативе самого Дилана, влюблённость в мальчика из команды по баскетболу, с треском разлетевшаяся о его убеждённую гетеросексуальность, и флирт с дюжиной симпатичных бариста не считались за весомый опыт. О таком даже рассказывать было стыдно, особенно Кейтлин. Засмеёт ведь. — Я и не сомневалась, что в теории. Путь до домика занял у них около десяти минут и несмотря на то, что они все ещё были там раньше назначенного времени, у входа они встретили остальных вожатых. Кто-то из них общался, поделившись на парочки и группки, кто-то сидел поодаль, массируя ноющие виски и наслаждаясь пусть и короткой, но такой нужной передышкой. Никто из них не решался (или просто не хотел) заходить. Завидев Дилана, Джейкоб помахал ему рукой и подошёл ближе. — Дилан, друг, как жизнь? – не дождавшись ответа, парень продолжил. – Рагу на обед было просто улётное, кстати! Где-то на заднем плане одобрительно закивал Ник. — Это дело рук Кейтлин, — гордый, как за самого себя Дилан указал большим пальцем назад за своё плечо, где стояла его коллега по цеху. В голове Джейкоба уже родилась абсолютно неуместная фраза о том, что в таком случае Кейтлин была бы идеальной женой, которую тот непременно бы озвучил, если бы не отвлекся на свет, который стал пробиваться через открывшуюся дверь домика. В дверном проёме стоял парень, одним лишь своим взглядом намекавший на то, что пора бы всем им было зайти. Спустя минуту ранее пустая комната заполнилась людьми. Все вожатые расселись по лавочкам, расставленным у стен. Было немного тесно, но каждый из присутствующих питал надежды, что происходящее здесь продлится недолго. Райан был единственным, кто не занял место. — Все здесь? – Парень окинул быстрым взглядом всех собравшихся и удостоверившись, что все вожатые были на месте, опустил взгляд на бумажку в своей руке, отметив там что-то галочкой. – Отлично. Помните, что отсутствие на ежедневных собраниях вожатых приведёт к дисциплинарным взысканиям. По комнате вихрем пронёсся возмущённый шёпот. Дилан почесал затылок и нервно улыбнулся. — Итак, я бы хотел обсудить с вами прошедший день, — не поднимая глаз с листочка, начал Райан. – Практически все из вас неплохо справились с поставленными задачами. Учитывая ваше полное отсутствие опыта, это, типа, похвально… — Слушай, а к чему такая серьёзность? Мистера Х. тут всё равно нет, к чему выделываться? – предъявил Джейкоб. Проскользив взглядом по остальным вожатым, он постарался скопировать их скучающий вид и тоже сложил руки на груди. В поддержку сказанному им Лора показательно зевнула, прикрывая рот рукой. Райану это не понравилось. Это было заметно по его бровям, ранее и так насупленным, которые теперь выражали ещё большее недовольство, создавая на лице еле заметную сердитую складочку. — Потому что эти собрания существуют, чтобы обсуждать организационные вопросы, которые напрямую относятся к вашей работе, — Райан сделал заметный акцент на последнем слове, — и не стоит путать их с дружескими посиделками у костра с баночкой пива. Вам стоило бы посерьезнее относиться к своим обязанностям, частью которых является посещение собраний вожатых. Если кто-то из вас забыл вытащить бананы из ушей, когда им эти самые обязанности зачитывали, перед тем как дать подписать договор о найме, то это не мои проблемы. И не стоит пытаться сделать их моими. — Очень жаль. Ты так много на себя берёшь, мне казалось, ты и это возьмешь, — не унимался Джейкоб. Райан закипал, но казалось, что большинство это только забавляло. Они чувствовали себя немного отомщенными, хотя и не совсем понятно за что именно. Дилану лично совсем понятно не было. Несмотря на не самые приятные ощущения, которые у него вызывал главный вожатый, и его собственную манеру общения, базировавшуюся на колких шутках, даже он не мог понять причину такой строгости со стороны других вожатых по отношению к Райану. Возможно, только он, в силу услышанного тогда через дверь в столовой, замечал, что тот был истощён похлеще их всех вместе взятых. Может, на самом деле ему это собрание тоже не сдалось? — Окей, раз вам так не нравится, когда вас хвалят, предлагаю сократить время собрания и сразу перейти к разбору ваших косяков, — парень демонстративно перевернул листок. – Лора и Макс, почему не один, а целых три ребенка из вашего отряда явились на игры в спортивном зале без сменной обуви? Вам очень повезло, что дождя не было, иначе вам пришлось бы самостоятельно оттирать следы грязи по всему спортзалу. Дальше. Эмма, ты же знаешь, что грубить детям запрещено? Я понимаю, что иногда они бывают ещё теми засранцами, но ты вожатая и должна своим примером показывать, как выходить из конфликтных ситуаций, не прибегая к агрессии и не переходя на личности, — Райан всё дальше углублялся в чужие промахи, а взгляд большинства присутствующих в комнате становился всё недовольнее. – И последнее, инцидент у озера. Мне напомнить, на чьей он совести? Райан бросил мимолетный взгляд на Джейкоба, после чего сразу же вернул его записям на листочках. — А что сразу я? – возмущенно заголосил никак не унимавшийся Джейкоб, хотя его имя ещё даже не было произнесено. Ну, как минимум такое его поведение лишь подтверждало, что, хотя бы где-то глубоко внутри он чувствовал себя виноватым. А иначе зачем защищаться? – Я там не один был вообще-то. Ник, сидевший всё это время рядом, сконфуженно пихнул его в бок, но решил и дальше хранить молчание. — Мне очень жаль, правда, — заговорила вдруг вскочившая со своего места на лавке Эбигейл. Её пальцы, нервно сминая жёсткую ткань, впивались в джинсовые шорты. – Это моя вина. Всё произошло так быстро, я не успела среагировать. Но такого больше не повторится. — А чего это она одна за всех отдувается? – подала голос до этого молчавшая Эмма, которую даже критика её собственных действий, похоже, не задела так, как задела сложившаяся ситуация. – Разве Ник с Джейкобом не были с ней в этот момент? Один только трепаться умеет, а чуть что, так лишь бы ответственность с себя поскорее сбросить. Другой наоборот отмалчивается, как будто его это не касается. Тоже мне, представители «сильного» пола. — Спасибо… — тихо произнесла Эби, снова занимая своё место на лавочке. — Прекращайте собачиться, — главный вожатый обрубил их резко и неожиданно громко. Он устало помассировал виски и, поняв, что на него снова обращено всё внимание, продолжил, — мне абсолютно всё равно, признаёте вы свою вину или нет, хотя твоя искренность похвальна, Эбигейл. Это не меняет того факта, что вы трое виноваты в случившемся в равной степени. Конечно, ни одна смена не обходится без содранной коленки или разбитого носа, но я прошу вас относиться с предельной ответственностью к вопросу безопасности наших подопечных. Такие случаи мало того, что портят имидж лагеря, так еще и могут привести к серьезным проблемам. Конечно, не вам потом чуть ли ни на коленях ползать перед разъярёнными родителями, но не думайте, что на отношении к вам это никак не отразится. — Ага, мы поняли, — в этот раз уже голос Джейкоба вызвал у всех раздражённые вздохи. – Ну так что, мистер зануда, ты закончил читать свою пламенную речь по бумажке? — Вроде того. На сегодня все свободны, — громко выдохнув, Райан махнул рукой в сторону двери и почему-то поспешил покинуть домик первым. Остальные последовали его примеру. В его мечтах данная фраза была применима к абсолютно другим обстоятельствам, но похоже, что быть главным, при этом не имея по сути никакой власти, было куда сложнее, чем он себе представлял. И как только Дженифер это так легко удавалось? Или ему только казалось, что всё было легко? Во всяком случае он точно помнил, что, когда сам приехал сюда в качестве вожатого впервые два года назад, он не позволял себе и половины тех вещей, которые вытворяли эти… новички. Но это не имело никакого значения. Теперь, когда Дженифер улетела учиться в Англию, да и остальные вожатые старого состава были заняты делами куда более серьёзными, как казалось и самому Райану в том числе, он был главным вожатым, а значит «не могу» должно было полностью исчезнуть из его лексикона. Из его мыслей. В конце концов, в очередной раз у него просто не было выбора, кроме как справиться со сложившейся ситуацией. Вопрос только как. Райан был им глубоко озадачен. Погруженный в свои мысли, он сидел на лавочке рядом с домиком в ожидании, пока последний вожатый покинет помещение. — А ко мне у него ни одного замечания, — Кейтлин подпихнула засидевшегося Дилана к выходу. – Может, я ему нравлюсь? – Шутливо добавила она. — Эй, вообще-то ко мне тоже не было замечаний, — уточнил Дилан, пропуская девушку вперед, после чего он аккуратно прикрыл за собой входную дверь. — Дилан, - вдруг послышался тихий голос откуда-то сбоку. — «Не было», да. Очень точное замечание, — ехидно прошептала Кейтлин напоследок и поспешила удалиться, демонстративно оставив друга в, как ей показалось, тяжелой жизненной ситуации. Дилан продолжал молча стоять на последней ступеньке небольшой лестницы, вцепившись в деревянный поручень. Наверное, он надеялся, что если он простоит так ещё минуту, то станет совсем прозрачным и небесная кара его минует. Он, конечно, не особо понимал, за что его можно покарать, но вся эта ситуация по уровню напряжения в воздухе ощущалась точь-в-точь, как услышать своё имя маминым нервным голосом из коридора, а подобные параллели всегда отключали критическое мышление. И включали панику. — Дилан, — снова позвал парня Райан, подумав, что с первого раза его не улышали. Делать было нечего. Придётся признаваться. Правда, за эти мучительные несколько секунд он так и не придумал, в чём именно. — Да? – собрав всю решительность в кулак, он наконец подал голос. Это было самое дружелюбное и непринуждённое «да» в его жизни. С этим он даже немного перестарался. Райан задумчиво молчал, и лишь ему одному было известно, что в этот момент он пытался подобрать самый приемлемый способ выразить свои мысли. Без возможности заранее набросать их на бумагу это иногда было очень тяжело. Наконец, он снова нарушил тишину лишь одним словом: — Больно? — … Было падать с небес? Не пробовал, к сожалению. Дилан отшутился в привычной ему манере, пытаясь разрядить обстановку, которую минутой ранее сам для себя и зарядил. К его огромному удивлению, эта крошечная глупая фраза стала причиной, по которой губы вечно серьёзного главного вожатого растянулись в улыбке. Неожиданно для себя парень отметил, что хоть это и шло вразрез с образом Райана, улыбка была ему к лицу. — Я тебя вроде как дверью треснул перед завтраком. Было больно, наверное. Прости. — А, ты об этом… — Дилан облегчённо вздохнул. Неужели тот пустяк – это действительно всё, о чём с ним хотели поговорить? По правде говоря, он уже сам об этом успел забыть. – Да не, всё в порядке. Вообще не парься об этом. — Хорошо. Былое напряжение мгновенно сошло на нет, сменившись неловкостью. Лениви был не уверен, как именно он должен был продолжить этот разговор, но почему-то он также отчетливо ощущал, что не хочет его заканчивать вот так. — Раз уж мы заговорили про события утра, хотел спросить, как ты себя чувствуешь? Получилось отдохнуть? Райан вопросительно изогнул бровь. Точно. Это ведь была суперсекретная информация, которую Дилану нельзя было знать. По крайней мере, ей ни в коем случае нельзя было оперировать в разговоре с самим Райаном. — Ты это к чему? — А… Ах-ха-ха… Ну… — парень, будучи в полном смятении, судорожно перебирал оправдания. К счастью, всё придумали за него. — А, я понял. Неважно выгляжу, да? – Райан процитировал слова Криса Хэккета, которые тот сказал ему утром, и горько усмехнулся. — В этих мешках под глазами можно прятать детскую контрабанду, — подыграл ему Дилан. — Наверное, так и есть. Но я в норме. Спасибо за беспокойство… типа. Райан не успел отдохнуть. Правда была в том, что запланированные им на день дела требовали настолько много времени на выполнение, что, чтобы всё успеть, ему пришлось пожертвовать не только отдыхом, но и одним из приёмов пищи. Так что да, Райан явно не был в норме, но подобная озабоченность его состоянием, особенно со стороны незнакомца волновала его сильнее, чем само состояние, а потому он решил в этот раз обойтись без подробностей. — Ну, мне пора. До завтра. — Райан лениво махнул рукой напоследок и побрёл по тропинке в сторону спальных домиков вожатых. Рука Дилана нелепо приподнялась в ответном жесте и застыла в воздухе. Он всё также стоял на злосчастной последней ступеньке, опираясь на поручень. Убедившись, что главный вожатый скрылся за деревьями, Дилан рухнул на край лавочки. Его голова гудела от переполнявших её мыслей. Большинство из них почему-то было про Райана. А ведь если так подумать, не так уж и трудно было с ним поладить, как показалось в самом начале. Да и чувство юмора у него всё это время было, оказывается. Он ведь посмеялся с его шутки, а это показатель! А ещё… с улыбкой на лице он вовсе не выглядел таким загадочным, каким его себе представляла Кейтлин. Дилан пообещал себе, что когда в следующий раз речь зайдёт о Райане, он обязательно напомнит приятельнице, что первое впечатление о человеке хоть и складывается быстро и необратимо, но часто бывает очень обманчивым.