Потерянные Звезды (Коты-Воители)

Корешок расхаживал туда-сюда по целительской палатке Грозового племени, чувствуя, как задеревеневшие лапы постепенно начинают слушаться, а продрогшее тело согревается. – Молодец, – похвалил его Ольхогрив, – хороший способ разогнать кровь. По какой-то причине оруженосец вдруг почувствовал себя неуютно, словно целая колония муравьёв заползла ему под шкуру. Корешок не мог понять, почему. Ведь он согрелся и практически восстановил свои силы. «Это ведь хорошо, правда?» И тут он уловил отголоски знакомого запаха. Шерстинка! Спустя мгновение серая кошка действительно проскользнула в палатку сквозь ежевичную завесу, приветственно кивнув Ольхогриву. Корешок невольно замер. Каждый раз, когда Шерстинка, приходя навещать его, садилась рядом с ним, Небесный оруженосец чувствовал, как по его шкуре разливается странное тепло. И, возможно, это было одной из главных причин его странных ощущений, сводившихся к тому, что выздоровление проходит слишком быстро. «Но неужели мне может быть грустно оттого, что скоро я вернусь домой?» Все несколько дней, что он провёл в Грозовом лагере, у Корешка не шёл из головы момент его спасения из ледяной воды Шерстинкой. «Она такая храбрая!» И каждый раз, когда он видел серую кошку, котик и сам чувствовал себя сильнее и храбрее, будто бы он подпитывался от неё. – Ну как ты? – спросила Шерстинка, подходя к Корешку и легонько касаясь носом его плеча. – Уже намного лучше, – промяукал Корешок, – и всё благодаря тебе. Хотя, в такие холодные Голые Деревья, – поспешно добавил он, чувствуя себя слегка неловко, – мне, наверное, стоит остаться ещё на пару дней и подлечиться получше, чтобы уж точно быть готовым к дороге домой. «Ведь никому от этого не станет хуже, правда же?..» – Не волнуйся, – весело промяукал Ольхогрив, – мы с Воробьём сами не отпустим тебя, пока не будем уверены, что ты полностью восстановился. – И, когда ты вернёшься, – промяукала Шерстинка, – тебе нужно держаться как можно дальше от Чеглока с Черепашкой и не слушать, развесив уши, их новые «блестящие идеи». Они тебе не наставники, и, скажу больше, они ещё даже не воины, так что ты не обязан идти у них на поводу, пытаясь произвести впечатление. – Но они старше и больше меня, – возразил Корешок. – И всё равно они – противные блоховозы, – заявила Шерстинка. – И если ты не прекратишь попыток заслужить их одобрение, то окажешься в переделке похлеще этой. Просто сосредоточься на своём воинском обучении – это сейчас для тебя самое главное. Корешок был поражён, услышав столь мудрые слова от молодой кошечки. – Ты… такая умная! – восхищённо выдохнул он. Шерстинка лишь пожала плечами. – Не сказала бы. Но для понимания того, что водиться с теми, кто желает тебе зла или постоянно смеётся над тобой, себе дороже, и не нужно быть семи пядей. Корешок радостно посмотрел на неё, собираясь что-то сказать, но спустя мгновение в ужасе застыл, услышав звук шагов и знакомые громкие голоса, раздававшиеся снаружи. «Только не это!» – подумал он. Высунув голову из палатки, он увидел своего отца, Деревяшку, направлявшегося к целительской палатке в сопровождении Изюмницы, молодой Грозовой воительницы. – Какой вообще смысл в этих воинских тренировках? – спросил Деревяшка, махнув хвостом в сторону центра лагеря, где несколько воителей упражнялись в отработке боевых приёмов. – Неужели вы ожидаете новых сражений в такой суровый сезон Голых Деревьев? По-моему, отработка охотничьих навыков была бы куда полезней. Изюмница попыталась вставить слово, но не успела – Деревяшка продолжил свою речь. – Если бы воители не готовились постоянно к битвам, то, может, и битв вокруг Озера было бы куда меньше? Подумай об этом. – Это твой отец, да? – спросила Шерстинка, высовываясь из палатки вслед за Корешком. – Ага, он самый, – ответил Корешок, закатывая глаза и всем своим видом давая кошечке понять, что не согласен со словами Деревяшки. Но он и сам понимал, что получилось так себе. «Великое Звёздное племя, как же мне стыдно за Деревяшку, когда он так себя ведёт!» Несмотря на то, что его отец уже долго жил в Небесном племени – дольше, чем Корешок вообще живёт на свете – он, кажется, так и не адаптировался к племенной жизни. И, что хуже всего, он, кажется, и не стремился к этому. «Если бы Деревяшка не был моим отцом, мне было бы всё равно, что он говорит или думает. Меньше всего на свете я хочу, чтобы окружающие думали, что и я стану таким же». – Ну, как ты? – спросил Деревяшка. Корешок шёл через лес вслед за отцом, направляясь в сторону Небесной территории. Промёрзшая трава колола подушечки его лап, а воздух был настолько холодным, что он мог видеть, как дыхание превращается в облачко пара. – Я в порядке, – ответил Корешок. Теперь, когда надежда на ещё несколько дней в целительской палатке Грозового племени была окончательно потеряна, он мог честно признаться в том, что полностью оклемался. – Ольхогрив хорошо вылечил меня, и даже несмотря на холода, мне тепло и хорошо. – А как вообще получилось так, что ты упал в озеро? – спросил Деревяшка, поворачиваясь к сыну. – А ты разве сам не знаешь? – удивился Корешок. – Я думал, Чеглок с Черепашкой уже всему лагерю уши прожужжали о моей мышеголовости. Деревяшка помотал головой. – Они просто сказали Листвяной Звезде, что вы втроём пошли за травами, и ты провалился в озеро. В подробности они не вдавались. И я бы очень хотел услышать их от тебя. Корешок вновь со стыдом вспомнил события того дня. – Чеглок с Черепашкой дразнили меня, – признался он, наконец. – Называли меня чудаком, говорили, что я никогда не стану настоящим воином. Я тогда так разозлился… Я бросился на Чеглока, но он отскочил в сторону, а я не успел затормозить. На меня будто бы нашло какое-то помрачение, и я не рассчитал, насколько близко было озеро. Некоторое время Деревяшка молчал, но от Корешка не укрылось разочарование, промелькнувшее в отцовских глазах. «Да какое мне дело! – со злостью подумал Корешок, огорчённый тем, что эта отцовская реакция задела его. – Пускай думает себе, что хочет!» – Именно это я и имел в виду, когда говорил тебе, что надо жить собственным умом, – заговорил, наконец, Деревяшка. – Хочешь ты того или нет, но ты уже по факту своего рождения не такой, как остальная молодёжь в Небесном племени. Путь воина – не единственный, и ты должен понять это. Жизнь – это не только сражения и демонстрация окружающим своей силы. И быть самым большим, или самым храбрым – не всё, чего в ней можно добиться. Корешку очень хотелось не согласиться, хотелось придумать веский аргумент, доказывавший бы неправоту Деревяшки, но он так и не нашёлся, что сказать. Он просто молчал – так было легче сдержаться и не выплеснуть весь океан обуревавших его эмоций. «Если ты не веришь в племена и уклад их жизни, зачем вообще находишься тут? Зачем торчишь столько лун в месте, которое не считаешь своим домом? Которое ты даже не пытаешься принять в качестве своего дома?»– носились мысли в голове золотистого оруженосца. Между племенами сейчас не было конфликтов, которые требовалось бы разрешать, и Корешок просто не понимал, почему его отец самоустранился от повседневной жизни племени. Почему сам выбрал оставаться в стороне. «Говорит мне жить собственным умом, а сам живёт в племени и по законам, в которые не верит. Большой вопрос, кто из нас более честен по отношению к самому себе». В груди Корешка кольнуло так хорошо знакомое ему чувство – чувство вины. «Знаю, что это неправильно, но иногда я бы так хотел, чтобы моим отцом был кто-нибудь другой…» Проснувшись, Корешок понял, что он в палатке оруженосцев один, хотя слабые отголоски тепла всё ещё исходили от гнёздышка Иглолапки, находившегося по соседству с его собственным. Тревога, подобно ледяному ветру сезона Голых Деревьев, охватила его, и он поспешил выбраться наружу, отложив на лучшее время зевки и потягивания. Заметив своего наставника на другом конце лагеря, Корешок поспешил к нему. – Я не опоздал? – спросил он, подбежав. От взгляда оруженосца не укрылось раздражённое выражение лица наставника. – Прости, если так. – Нет, не опоздал, – спокойно ответил Мокрогрив, хотя кончик его хвоста продолжал подёргиваться туда-сюда. – Но мы потеряли много времени, пока ты лечился в Грозовом лагере. – Мне не терпится возобновить наши тренировки! – промяукал Корешок, с уважением склонив голову. Мокрогрив лишь неопределённо фыркнул в ответ. Корешок скосил глаза в сторону Высокой Скалы, где перед Листвяной Звездой и Орлокрылым стояли, понурив головы, Чеглок с Черепашкой. Корешок был слишком далеко, чтобы слышать происходящее, но вздыбленная шерсть и холодное выражение лица предводительницы явно свидетельствовали о том, что старшие оруженосцы вряд ли были рады слышать её слова. – Они наказаны за то, что подвергли твою жизнь опасности, – объяснил Мокрогрив. – Листвяная Звезда говорила, что подождёт твоего возвращения, чтобы посмотреть и назначить адекватное наказание. – Это несправедливо! – промяукал Корешок. – Я виноват в произошедшем ничуть не меньше. Мокрогрив пожал плечами. – Они старше, и должны были понимать, к каким последствиям всё это может привести. Кстати, Корешок, не буду скрывать – я разочарован. Мне казалось, что ты умнее. Как ты вообще мог уйти с ними без спросу? – Прости, – пробормотал Корешок. – Ладно, довольно об этом, – ответил Мокрогрив. – Лучше начнём тренироваться. Корешок всем сердцем надеялся, что теперь, когда он вновь дома, инцидент у озера забудется сам собой. Но, возвращаясь в лагерь после боевой тренировки с Мокрогривом, он чувствовал лишь острое недовольство собой. Он был вялым, а его лапы и хвост, казалось оруженосцу, двигались далеко не так стремительно и уверенно, как хотелось бы Мокрогриву. «Может, мне действительно стоило подольше оставаться в Грозовой целительской палатке?» При мысли о том, что Деревяшка забрал его, прежде чем он успел окончательно восстановиться, Корешок буквально задрожал от ярости. Однако гнев тут же уступил место смущению – оруженосец понял, что ради пребывания рядом с Шерстинкой он готов был даже болеть. «Ну что за мышеголовость!» Протискиваясь сквозь узкий проход в лагерь, образованный двумя большими камнями, Корешок заметил Чеглока с Черепашкой, шедших в его сторону. Оруженосец замер, инстинктивно выпустив когти. – Привет, – промяукал он, стараясь скрыть своё волнение. Чеглок отрывисто кивнул. Повисла неловкая пауза. Корешок хотел поскорее уйти от старших оруженосцев, но, в то же время, просто взять и уйти казалось ему неправильным. Прочистив пересохшее горло, Корешок, наконец, заговорил. – Как там ваше наказание? Надеюсь, всё прошло не слишком плохо. Чеглок с шипением отвернулся от него – кажется, он был слишком зол, чтобы сказать хоть слово. Вместо него ответила Черепашка. – Да мои лапы настолько замёрзли, что я почти их не чувствую! Листвяная Звезда отправила нас на поганое место, соскребать верхний промёрзший слой земли. Мерзость! – Мне правда жаль! – промяукал Корешок. – Я не хотел… – Только полный дурак, вроде тебя, мог свалиться в озеро, – перебил его Чеглок. – Ну да что взять с сына самого большого чудилы во всех племенах. Неудивительно, что ты получился таким мышеголовым. Отвернувшись от Корешка, он кивнул Черепашке. – Пойдём лучше, поохотимся. Золотистый оруженосец молча смотрел вслед удаляющейся парочке. Сгорая от злости и стыда, он, наконец, направился к куче с добычей. Неподалёку от неё Иглолапка поедала дрозда. Заметив брата, она оторвалась от своей трапезы и подняла голову. – Что стряслось? – спросила она его. – Ничего! – огрызнулся Корешок, доставая из кучи землеройку. Иглолапка удивлённо прижала уши. – Да кто тебе в добычу-то нагадил?? – спросила она. – Впрочем, кем бы он ни был, нечего вымещать свою злость на мне. – Прости, – промяукал Корешок, садясь на землю. – Давай просто закроем тему. – Да ладно тебе! – Иглолапка, подобравшись поближе, прижалась своей щекой к его. – Расскажи, что тебя гложет! Корешок впился когтями в промёрзшую землю. – Ну, просто… – неуверенно начал он, однако затем слова сами собой полились из его рта. – Просто я хочу, чтобы окружающие воспринимали меня хотя бы чуточку более всерьёз. Это всё из-за того, что наш отец – не воин и не целитель, а просто чудак, который… – Который является единственным миротворцем на все пять племён, – строго оборвала его Иглолапка. – И это очень важно. – Вот только в лесу сейчас нет ни одного конфликта, требующего разрешения, – ответил Корешок. – И до этого племена как-то умудрялись жить без миротворца. И это ещё одна причина, по которой Деревяшка не вписывается в племя. И причина того, что другие оруженосцы не считают нас полноправными членами племени. – Ну, это уже полные глупости, – раздражённо промяукала Иглолапка. – С чего вообще тебе в голову пришли такие мысли? – Я много думал об этом. Сама посуди, ведь, решая споры, Деревяшка должен быть полностью беспристрастным, а это значит, что он может принять решение не в пользу Небесного племени. – На мгновение он замолчал, переводя дух, а затем, сердито взмахнув хвостом, продолжил: – Это так давит! Если остальные не считают его по-настоящему племенным котом, значит, мне придётся вдвое усерднее трудиться, чтобы доказать им мою преданность! Всё это и заставило меня броситься тогда на Чеглока с Черепашкой, забыв обо всём на свете. Иглолапка пошевелила усами. – Надеюсь, ты не забыл, что у нас с тобой один отец, – спокойно промяукала она. – Но я просто всегда говорю другим оруженосцам, чтобы они не совали нос в мои дела, и они отстают от меня. Тебя они травят лишь потому, что видят, как это тебя задевает. – Я понимаю, но… – Постарайся не обращать внимания на то, что говорят соплеменники, – перебила его Иглолапка. – Если ты будешь, в первую очередь, честен перед самим собой, если найдёшь в себе силы оставаться самим собой, несмотря ни на что, то докажешь им всем, что они неправы. Я уверена в этом, – ласково промурлыкала она последние слова, лизнув ухо брата. Корешок глубоко вздохнул. – Наверное, ты права. Однако, несмотря на осознание правоты сестры, Корешок понимал, что если старшие оруженосцы продолжат свои издевательства, то он, скорее всего, не выдержит и снова сорвётся. «Я просто не могу ничего с этим поделать. Я и сам вижу, что Деревяшка странный, и не хочу вырасти таким же, как он. Каких бы трудов мне это ни стоило, я докажу, что я не чужой в нашем племени. Я стану сильным воином, и нет той цены, которую я не был бы готов заплатить ради этого!»