Королева и ангелы

Каждый вечер, когда жизнь в городе чуть притихает, заканчиваются заседания советов и можно хоть немного отдохнуть, она старается выбраться на улицу ради этого одного. Чтобы посмотреть, как они прибывают. Очень уж молодой королеве нравится смотреть, как к ним спускаются ангелы. Это внушает надежду, поддерживает веру. Напоминает, что о них не забыли, что им помогают, что они не одни в этой войне. И, в конце концов, это просто очень красиво. Ангелы не разочаровывают. Прилетают каждый вечер. У каждого из них свой столп света, с которым они опускаются на материальный план. У одних свет настолько яркий, что может на время ослепить любопытные глаза – это присоединяются к войскам прославленные войны небес, неудержимые и беспощадные в своем стремлении искоренить демоническую заразу. У других, наоборот, мягкий и приятный, как будто бы согревающий душу – так приходят величайшие целители и защитники, пылающие желанием помочь измученным и раненым Язвой. И только у некоторых свет, кажется, пронизывает душу насквозь, грозя выжечь злобу и подлость и исцеляя любые зачатки добра. Это поступь лучших из лучших, не поддавшихся одной из крайностей, воплощающих в себе не только суровую неотвратимость закона и целительную  силу добра, но соединившие их воедино, открывшие все их грани. Впервые Голфри увидела такой свет, когда пред ней предстали Таргона и Лариэль, первые пришедшие на помощь, но и потом он встречался не совсем уж редко. Это давало надежду. Ангелов отличало от друг друга не только это. Некоторых из них сопровождали тихие звуки, некоторых даже запахи. Особенно сильные своим появлением вызывали соответствующий себе всплеск эмоций, но не буйный и жестокий, а сдерживаемый и воодущевляющий. Своим приходом небожители как будто бы открывали небольшое окно на Небеса, в которое оказавшийся рядом мог просунуть лицо. И мало какие ощущения были для паладина приятнее. Будь Голфри не королевой, а кем угодно другим, она бы "коллекционировала" эти разнообразные ауры, но она не могла себе это позволить. Ее память должны занимать проблемы ее народа и мира, ее рука должна подписывать важные договора, а не описывать приход очередного ангела. Однако потратить несколько минут перед сном на "официальную встречу соратников" она могла. Голфри честно старается изображать бесстрастного правителя, но, похоже, ее лицо становится слишком серьёзным, чтобы кого-то убедить. Однако королева гнёт свою линию до конца, уверенно пожимает руку каждому из новоприбывших, чуть скомкано произнося слова официальной благодарности. Живущих не один век ангелов неловкое притворство молодой девушки обмануть не может, они улыбаются с долей теплой снисходительности и благодарят за гостеприимство. Так мог бы вести себя отец, чей сын впервые пришел на его работу и изо всех сил пытается выполнить ее лучше всех. Они не ставят под сомнение ее авторитет, не пускают слухи и в принципе не заводят разговоры о ее "эмоциональной незрелости", которой на самом деле и нет. И Голфри, не питающая иллюзий насчёт своей внешней сдержанности, чувствует себя спокойно и уверенно. Небожители вверяют королеве свои жизни, идут в бой под ее началом и исполняют ее приказы, ничуть не смущаясь ее молодостью и малым опытом. Голфри в свою очередь тщательно выслушивает их советы, не гнушаясь помощи ангелов, противостоящих демонам на протяжении веков. С одними из жителей небес она плечом к плечу идет в бой, и демонические орды падают, сраженные ударами благословленных небесами клинком. С другими она обходит раненых, помогает лечить их. С третьими обсуждает стратегию войны, с четвёртыми планирует церковные мероприятия. Ангелы выполняют ее особо важные задания – Лариэль и Таргона советуются с ней перед каждой своей вылазкой. Помимо обычных солдат, приставленных к ней для охраны, рядом с ней всегда два ангела – излучающая ослепительный праведный свет воительница и мягкий, умеренный лекарь-хранитель. Она говорит с ними перед сном, и они рассказывают ей о Небесах, об Иомедай, о своих соратниках – в целом и в лицах. Они не отходят от нее день и ночь, они стоят у нее за плечами на всех советах, и обычные телохранители, которых они почти что заменили, не обижаются. Наоборот, радуются, что их королева в большей безопасности, чем могли создать они. Именно эти двое стоят с ней плечом к плечу в битве, готовые закрыть собой от удара врага, именно они успокаивают после ночных кошмаров, и им она может доверить то, что королева не может доверить никому. Молодые по меркам Небес, они стоят с Голфри на одном уровне в отличие от собратьев, смотрящих с высоты своего опыта. Они тактичны, пусть и каждый по-своему, могут вести отвлеченные беседы и говорить о чем-то помимо долга и войны, из-за чего эти темы не вызывают раздражения. Голфри иногда даже кажется, что они – часть ее духовного воспитания. Голфри восхищается ангелами, их духовной чистотой и красотой, их непоколебимой силой. Но больше всего, конечно, восхищается теми смертными, чьи души стали такими. Отдельное место в этом занимают Лариэль и Таргона – ведь что же это должна была быть за душа, каким же светом, силой и в то же время противоречиями она обладала, раз породила целых двух таких разных, но могущественных, волевых и благородных ангелов, сочетающих в себе почти все черты Небес? Был ли это прославленный герой? Или, что более вероятно, никому не известный мученик, всю жизнь рвавшийся одновременно и к жестокой справедливости, и к благодатному милосердию? Одной лишь Фаразме известно. Как бы то ни было, Голфри знает, что ей до них далеко, но все равно пытается сделать все, что может, чтобы выполнить свой долг. И втайне мечтает после смерти стать ангелом. Когда Язва внезапно разрослась, и из нее полезли еще большие полчища, погибло слишком много. Небожители умирали наравне со смертными, без колебаний закрывали их грудью, прикрывали отступления, уводили за собой целые оравы демонов. Они не выделялись в отдельные отряды – стояли в одной шеренге с обычными солдатами, их лица чередовались с лицами их более слабых соратников. Ангелы укрепляли собой ряды, чтобы те выстояли дольше, и ни один из них не роптал. Но в один день все изменилось. Проснувшись тем утром, Голфри тут же поняла, что в комнате она одна. Впервые за больше чем десяток лет ее ангельские телохранители исчезли с поста. Не веря в такую необычайную халатность, королева быстро собралась и вышла из комнаты. Еще на пороге она уловила тревожную новость – ангелы пропали, все до единого. Всю ночь они стояли на стенах, а с рассветом передали посты солдатам и исчезли. По войскам уже разнеслась пугающая весть, начались волнения – что же такое надвигается, раз небожители оставили их в самый разгар тяжёлой обороны? Лишь немногие, и Голфри среди них, не поддались панике и сохранили разумный взгляд на происходящее — среди ангелов и на Небесах не было трусов, способных молча сбежать, а уход был произведён, очевидно, в выверенное время – как раз тогда, когда демоническая орда остановилась в нескольких днях от города дабы впитать в себя как можно больше отродий и не могла рывком добраться до них, даже если бы узнала об ослаблении гарнизона. Да и дозор ангелы отстояли до конца, оберегая сон своих смертных соратников. Поэтому королева, искренне веря в свою правоту, лично обошла солдат, раз за разом приводя одни и те же доводы и убеждая войска не бояться, а немного подождать. Она оказалась права. Еще до полудня по всей границе, в ключевых точках ее обороны, Длань Наследницы начал устанавливать Страж-камни. Герольд Иомедай не видел смысла скрывать цель своих визитов, а магическая связь быстрее даже самого могущественного ангела, тем более носящего на себе огромные глыбы. Поэтому когда он прибыл в Неросиан с последним Страж-камнем, все уже знали, зачем это нужно. Встретить такой воистину подарок судьбы собрались почти все крестоносцы, естественно, кроме несших дозор. Вместе с затесавшимися среди них жителями, они почтительно остановились поодаль, образовав большой круг, в центре которого стоял обелиск и принесший его Длань. Только один человек посмел войти в него и, будучи в своем праве, подойти к невиданному доселе чуду. Голфри почтительно приветствовала ангела, и тот отвечал взаимно, но слишком уж подавленно звучал его голос. У королевы сразу же промелькнула мысль: связан ли уход ангелов только с нарушением равновесия из-за Страж-камней? – Как они закрывают демонам проход и ослабляют их? – прямо спросила Голфри, но спросила тихо. Тихо, хоть и имела право огласить вопрос во всеуслышание и обязать Длань ответить. Как и ожидалось, герольд богини промолчал и напрягся еще больше. Взгляд, скрытый шлемом, кажется, был направлен в землю, выдавая в ангеле чувство вины. Это наводило Голфри на определённые мысли, но она должна была проверить их, прежде чем озвучить. Не боясь – раз Длань не остановил, это действительно было безопасно, – она прикасается к камню сначала одним указательным пальцем, совсем не похожим на королевский, а потом и всей ладонью. В тот же миг по крови разбегается адреналин, глаза широко распахиваются, а горло захлестывает чувство жестокой неправильности происходящего, желание выйти на передовую и сечь демонов, пока те не кончатся, даже если она останется одна. Эти ощущения ей знакомы, с ними она въезжала в опустошенные деревни Саркориса во главе своей армии. Вскоре их замещают другие – душу начинает жечь осознание несправедливости бытия, бесконечными милосердием и терпением к обездоленным и изувеченным, почти что необходимость лечить и одаривать, помогать и оберегать. И эти чувства ей известны – такие испытывала молодая Голфри, еще юной девочкой принимавшая просителей вместе с отцом, обустраивавшая жизнь брошенной на улице сиротки, строго отчитывающая звонким голосом подравшихся мальчишек-подмастерий. Такие чувства начали покидать ее, когда пришло время взять на себя ответственность за всю страну. Маленькой королеве маленькие заботы. Эти чувства невероятно сильны, но несмотря на это на удивление аккуратны и бережны – она сохраняет свое сознание, не впадает в экстаз, да и ощущает это все, кажется, только из-за отклика в душе. Это проясняет, почему демонам не удастся преодолеть эту преграду – такие мысли и желания им настолько чужды и противны, что даже просто находиться рядом будет для них мучением. Голфри упорно держит руку на потеплевшем камне, и привнесенное воодушевление постепенно утихает, свыкается с гостьей, как она с ним, признает в ней соратника. И позволяет ей увидеть. Если сначала Голфри как будто бы погружалась в озеро, кристально чистое и прохладное, будоражащее ум и душу, то теперь ее вывели в огромный круглый зал. Она наблюдает все так, как будто стоит далеко снаружи – насколько можно наблюдать ощущениями, – но ее чувствуют так, будто она стоит в самом центре. Разом, откликаясь на ее недоумение, проявляются ауры, и у королевы перехватывает дыхание. Она думала, что забывает их, но оказалось, что это не так. Она запомнила их всех. Почти каждого из этих десятков сотен она видела хоть раз, многим пожимала руки, благодарила за службу и помощь, вела их в бой. Теперь они окружают ее, "смотрят" с интересом, незримо касаются разделяющей их стены, и нет ни в одном из них ни капли обиды или возмущения, что они здесь, а она там. На миг они замирают, совещаясь, а потом чуть раступаются. Две пропущенные к ней ауры, Голфри узнала бы и во сне. Они даже не пытаются принять свой прежний облик, но королева все равно знает, что ее добрый друг целитель широко и грустно улыбается, а верная подруга воительница смотрит нарочито хмуро, выдавая свои чувства только поддергивающимся уголком губ. За тот десяток лет, что она засыпала и просыпалась рядом с ними, она выучила их манеры наизусть. Почему-то вспомнилось, как он по вечерам расчесывал Голфри волосы, и изтерзанную заботами голову отпускала боль, а телохранительница сидела около двери и ворчала что-то про разбалованность. Вспомнилось, как они втроём обнимались – к теме бурчаний добавлялось еще и панибратство. Как они завтракали – слишком ответственно подходящая к своим обязанностям ангел дегустировала всю еду на предмет отравы, ее собрат с улыбкой наблюдал за этими крайне усердными стараниями, а Голфри, смеясь, возмущалась, что ей не хватит. Королева не знает, сама она вспомнила это или старые друзья помогли, но, в любом случае, это согрело душу. Ее мысли улавливают и они. Целитель, кажется, громко смеётся, а воительница закатывает потеплевшие глаза, но и у нее на лице появляется робкая улыбка. По крайней мере так трактует колебания их аур Голфри. Потом они начинают кружить вокруг, он быстро, она медленнее, будто нехотя, пытаются дотронуться, ободрить. Прощаются. Они уже знают, что королева больше не придет, знают это и все остальные ангелы, присоединяющиеся к этому хороводу. Сейчас, когда между ними установилась такая тонкая связь, они даже лучше нее чувствуют, как она затвердевает, мумифицирует свои эмоции. Выходит в дозор, слишком уж схожий с их. Они пытаются облегчить ее путь, хотя бы его начало, поделиться толикой своих сил и убеждений, оставить на ней кусочек своей ауры. Но и их способности не безграничны, и им приходится оставить Голфри одну. Отняв руку от камня, королева поворачивается к Длани. Смотрит в его непроницаемый золотой шлем, безнадёжно силясь рассмотреть глаза. По щеке стекает одинокая слеза. Последняя слеза королевы – буквально через несколько дней Голфри справится со своими чувствами и научиться их подавлять, а к концу года задушит окончательно. И на протяжении многих десятилетий не прольет ни слезинки. Голфри было открывает рот, чтобы спросить, но осекается – ответ ей известен. Конечно, Длань знал, и Иомедай знала, в каком именно Страж-камне друзья и телохранители королевы. Те, должно быть, и не скрывали, вышли и прямо попросили направить их поближе к Голфри, и никто не имел права им отказать. Теперь они стояли рядом, заключённые в камень ради помощи другим, но все же слишком далеко друг от друга. Они больше никогда не встретятся. Грудь стискивает раскалённый обруч, и Голфри уже кажется, что она сейчас разрыдается, но она сдерживается. Это – слёзы саможаления и слабости, и они не должны увидеть свет, отныне и навеки. Слишком за многое она в ответе. Усилием воли получается успокоиться, и, бросив на Длань взгляд сверкающих глаз, королева всё-таки разворачивается к выжидательно смотрящей на нее толпе. – Мы благодарим Небеса и Иомедай за этот бесценный дар и за спасенные им в будущем жизни! – громко говорит Голфри, и люди отвечают ей одобрительными криками. Слышны благодарные молитвы, восхваления мудрых богини и правительницы и их верного друга-ангела, помогающего в их тяжёлой службе. Никто не замечает слов, произнесенных королевой себе под нос усталым, мертвенным и полным тоски голосом. Никто не замечает, как от этого вздрагивает проживший не одно тысячелетие Длань. – Мы благодарим ангелов за их безмерную жертву и вечную службу.