Подарить прощение

Шиу открыл дверь в класс с ноги. Он пребывал не в самом лучшем расположении духа, да и к тому же руки его были заняты толстой стопкой тетрадей одноклассников. Все ребята, оставшиеся в кабинете на перемене, замолчали и обернулись в его сторону. Шиу криво усмехнулся. Он не привык что-либо отвечать, поэтому проигнорировал вопрос, застывший у них в глазах, и принялся раздавать тетради. Скоро в классе опять поднялся привычный гул голосов. Сынмин и Гюри, сидящие за последней партой, продолжили свой прерванный разговор. — Ты же знаешь о естественно-научной олимпиаде, которая будет проходить в декабре? — спросил парень, рассеянно листая учебник. — Конечно. Учитель Ким каждый день мне об этом напоминает, — раздражённо закатила глаза Гюри. — И как? Будешь подавать заявку? — Нет. Зачем мне это? Ты же знаешь, что я не собираюсь поступать. Сынмин нахмурился, но не стал снова заводить разговор о том, что при её способностях не поступить в университет будет настоящим преступлением. Он поговорит с ней об этом чуть позже. — А я буду. Когда займу призовое место, поступление будет у меня в кармане… Восторженный монолог парня прервал громкий стук, с которым тетради шлёпнулись на парту. Сынмин улыбнулся одними уголками губ. Но эта улыбка была ни разу не доброй. — Шиу, тебе не говорили, что с чужим имуществом нужно обращаться аккуратно? — лениво поинтересовался парень, медленно поворачивая голову в сторону одноклассника. — И как только учитель доверил такую важную миссию тебе? Лицо Шиу медленно наливалось гневной краснотой. Его прищуренные глаза загорелись опасным огоньком, готовым молниями поразить противника в любой момент. — Я хотя бы здраво оцениваю свои возможности. А кое-кто слишком уверен в себе для человека, который прямо сейчас списывает домашнюю работу у своей девушки. — Естественно ты здраво оцениваешь свои возможности. Университет тебе может только присниться. Единственное, что остаётся при отсутствии недостающих извилин, это наращивать мышечную массу. Хоть где-то много, да? — Эй! Мальчики, брейк! Хватит уже! — поспешила остановить цирк Гюри. Это стремительно развивающееся действо нужно было пресекать на корню, пока взаимный обмен любезностями не перешёл в драку. Парни замолчали, отвели друг от друга испепеляющие взгляды и нехотя разошлись по своим местам. Сынмин выдохнул, пытаясь успокоить вышедшие из-под контроля эмоции. Всегда сдержанный и спокойный Сынмин становился неуравновешенным детсадовцем при каждом разговоре с Шиу. Невозможность отвечать равнодушием на все его оскорбления взрывала ему мозг похлеще, чем самая сложная контрольная. Парень поднялся со своего места, не замечая обеспокоенного взгляда девушки, и направился в коридор с желанием проветриться и привести мысли в порядок. Шиу, как назло, стоял на его пути, подпирая дверной косяк. Судя по его гневному взгляду, он явно планировал что-то сказать. Сынмин не хотел сейчас с ним ругаться, но у его врага были свои планы. Когда парень проходил мимо него, Шиу резко придвинулся вплотную и больно задел его плечом. — Думаешь, можешь спокойно радоваться жизни после того, что натворил? — прошипел парень над его ухом. — Или ты хотел всё забыть? Так я тебе напомню, убийца… Лицо Сынмина превратилось в камень. Он одним своим взглядом указал Шиу отодвинуться от себя. Враг легко прочитал в его пустых потемневших глазах что-то такое, что заставило его испуганно вздрогнуть и послушно отойти с дороги. Сынмин широкими нервными шагами шёл по длинному коридору в сторону туалета. Ему хотелось побыть одному. Сердце колотилось как бешеное, а в голове противными молоточками стучали слова Шиу. Убийца. Убийца… Убийца! На счастье, в туалете никого не оказалось. На счастье тех гипотетических учеников, которые здесь могли находиться в этот момент. Сынмин открыл кран на полную мощность и опустил лицо под холодную воду. Ледяные капли остудили горящую кожу и слегка охладили пыл. Парень посмотрел в глаза своему отражению. В тёмно-карих радужках отражалась вселенская печаль. “Так больше не может продолжаться, — подумал Сынмин, с остервенением сжимая губы в тонкую линию. — Я не хочу снова ссориться. Неужели наша история так и закончится?” Звонок заставил Сынмина оторваться от разглядывания своего отражения и поспешить обратно в кабинет, чтобы продолжить слушать объяснения учителя.

***

Сегодня вставать почему-то было сложнее обычного. Глаза не открывались, будто ресницы склеили суперклеем, а сознание каждую секунду было готово провалиться в сон. Сынмин, зевая во весь рот, медленно встал с постели и, не глядя, направился в ванную. Но, повернув направо по привычке, он врезался в стену. Из-за угла послышался весёлый детский смех. Парень медленно разлепил веки и с удивлением, пробивающимся даже сквозь сонливость, увидел перед собой два улыбающихся мальчишеских лица. — Эй, хён! Ты чего по сторонам не смотришь? — сдерживая вырывающийся хохот, спросил один из мальчишек. — Что, уже и на ходу спишь? — добавил другой. Сынмин с полминуты искренне не понимал, что в его доме забыли эти наглецы, но потом внезапно вспомнил о младших братьях-близнецах Шиу, которых когда-то видел. “Это же они. Но что эти двое здесь делают?” — рассеянно подумал парень. — Эй! — воскликнул Сынмин и внезапно замолчал, закрывая рот руками от неожиданности. Почему он разговаривает голосом Шиу? — Ну чего? Уже и пошутить нельзя? Ты обычно раньше просыпаешься, поэтому мы редко застаём зрелище заспанного лица старшего брата по утрам. — Сейчас получите у меня, — совсем не грозно пробормотал Сынмин и направился по памяти в сторону ванной. Он когда-то бывал в доме своего врага. Сынмин сознательно не смотрел в зеркало, чтобы окончательно не убедиться в своей догадке. Он хотел верить, что это финты его разыгравшегося воображения. И надо же такую глупость было придумать! Но, подойдя к раковине, Сынмин всё же поднял взгляд на своё отражение и невольно уронил челюсть от изумления. Прямо на него смотрел Шиу! Парень мог во всех деталях разглядеть его лицо: обычно прищуренные глаза широко открыты, тёмные брови взлетели на лоб, прячась под спутанной чёлкой, а взлохмаченные, слегка волнистые волосы довершали картину вселенского удивления. “Я в теле Чон Шиу!” Сынмину захотелось закричать, но он знал, что его не поймут. За дверью явно поджидали мелкие сорванцы, жаждущие подшутить над старшим братом. Тук-тук… А вот и они. В большой семье на унитазе долго не посидишь. — Ты долго ещё там? — в подтверждение его мыслей крикнули из-за двери. — Нет. Уже выхожу, — решил ответить Сынмин. Толку от того, что он закроется в ванной, не будет абсолютно никакого. — Хён, у тебя диарея что ли? — подавившись смешком, спросил один из мальчиков. — Ага, — заторможено ответил Сынмин и, будто пришибленный пыльным мешком по голове, поплёлся в ту же комнату, из которой вышел. Парень рассеянно осмотрелся по сторонам и в полнейшем беспорядке, царящем в небольшом помещении, разглядел чёрный рюкзак Шиу. Фантастика фантастикой, а учёба по расписанию. Учитель Ким точно не поймёт его, если Сынмин скажет, что пропустил школу из-за того, что оказался в теле одноклассника. Пока он по всей комнате искал нужные учебники и тетради, прошло целых двадцать минут. Сынмин действовал чисто механически. В его голове было пусто, как на Северном полюсе. Новая информация совершенно не укладывалась там. Быстро одевшись, Сынмин поспешил выбежать из дома, пока не столкнулся с родителями Шиу. И так уже встретил его младших братьев. Не хотелось бы потратить всё утро на объяснения. Вместо привычного пейзажа он увидел широкую улицу и остановку, находящуюся на другом конце города от его дома. Когда парень доедет до школы, уже закончится первый урок. Это настоящая катастрофа! Запрыгнув в подъезжающий автобус, Сынмин плюхнулся на чудом оставшееся свободным место и остекленевшим взглядом уставился в окно. “Шиу всегда опаздывает на первый урок. Он живёт далеко от школы и ещё ходит на утренние тренировки по плаванию,” — вдруг вспомнил Сынмин и слегка расслабился. Сегодня он не прилежный отличник Ким Сынмин, а отстранённый спортсмен Чон Шиу. Интересно, только ли на сегодня?.. До школы Сынмин добрался действительно к концу первого урока. Он не стал заходить в класс. Решил дождаться звонка на перемену и смешаться с толпой, чтобы не нервировать учителя Кима лишний раз. — Чон Шиу! — послышался окрик за спиной, когда Сынмин уже хотел скрыться в туалете. — Тебе одному что ли закон не писан? Парень медленно развернулся и почтительно поклонился учителю Киму, который почему-то не вёл сейчас урок, а шёл по коридору. И надо было ему выйти именно в тот момент, когда Сынмин уже собирался уходить! — Здравствуйте, учитель Ким. — Здравствуйте-здравствуйте! Мы же только вчера разговаривали о том, что тренировки не дают тебе права прогуливать первый урок. В нашей школе посторонние обстоятельства не являются оправданием отсутствия! Сынмин уже хотел вежливо извиниться, но потом вспомнил, что это не он сейчас стоит перед учителем Кимом, а “Чон Шиу”. — Такого больше не повторится… на этой неделе. — А ты всё шутишь! Посмотрите на него! Лучше бы так же хорошо учился, как шутил. — Учитель Ким, на втором уроке я точно буду, — со смешком добавил парень. — Ой, ну тебя! Вот перейдёшь во втором полугодии в спортивную школу, и все учителя вздохнут с облегчением, — пробормотал мужчина и прошёл дальше. “Что? Шиу собирается перейти в спортивную школу?” Стук подошвы по полу заглушила громкая трель звонка. Сынмин влился в поток толпы и дошёл вместе с ней до своего класса, где людская трясина его выплюнула. Впервые парню было страшно заходить в кабинет. Но перебороть себя и сделать это он должен был. Не взглянув на привычное место в конце класса, где Сынмин обычно сидел рядом со своей девушкой, он сразу направился за парту Чон Шиу. На уроках его посадили одного, чтобы своими странными шутками тот не пугал и не отвлекал других учеников. А на переменах к Шиу и так никто не подходил. Одноклассники не горели желанием общаться с мрачным парнем, который к тому же ещё и мгновенно распалялся, стоило только сказать что-нибудь не то. На уроках Сынмин летал в облаках, а учителя будто впали в коллективное сочувствие к нему и особо его не трогали. У него было время, чтобы обдумать ситуацию целиком и решить, что с этим всем делать. Картина вырисовывалась ни разу не радужная, что его сильно угнетало. К концу третьего урока Сынмину надоело избегать угол, в котором он обычно обитал. Парень бросил аккуратный взгляд на последнюю парту и увидел “себя”, о чём-то увлечённо беседующего с Гюри. Девушка улыбалась и с удовольствием поддерживала разговор, даже не догадываясь, что под личиной её парня скрывается его враг. Парень сжал кулаки, которые у Шиу были явно побольше, чем у него самого, и подумал о том, что не отказался бы применить их по прямому назначению. Но как это будет выглядеть со стороны? Очевидцы скажут, что Чон Шиу совсем взбесился и избил Сынмина не из-за чего. Да и бить по своему собственному телу, в которое, возможно, парень вернётся уже завтра, было как минимум странно. После четвёртого урока, когда все направились в столовую, он подошёл к “Сынмину”, оставшемуся в классе, и опустил руку на его плечо. — Выйдем. Надо поговорить. Шиу в его теле резко обернулся и посмотрел на парня с испугом во взгляде, который, однако, очень быстро прошёл. В тёмных глазах появилась привычная мрачная насмешка. — Кому надо? Тебе? — от презрения в его голосе Сынмину захотелось тут же впечатать кулак ему в челюсть. Но он заставил себя успокоиться. Парень наклонился к Шиу и тихо прошептал прямо над его ухом: — Выйдем, я сказал. — Ладно-ладно! Пошли, — поспешно ответил Шиу, резко отшатнувшись от него в сторону. Сынмин быстрым шагом пересёк расстояние от кабинета до туалета. Он проверил все кабинки на наличие в них людей, убедившись, что они здесь одни, закрыл дверь и смерил Шиу серьёзным взглядом. — Ну что? О чём ты хотел поговорить, Чон Шиу? — Ага. То есть признавать очевидное ты не собираешься? — О чём ты? Либо говори, что хотел, либо я возвращаюсь в класс. — Хочешь я расскажу тебе, как прошло твоё утро? А, Ким Сынмин?— на этих словах Шиу слегка дернулся, но промолчал. А Сынмин, стоящий у двери, пристально следил за каждым его движением. Очень легко было разгадать эмоции, наблюдая за их сменой на собственном лице. Сынмин никогда бы не подумал, что ему удастся увидеть себя со стороны. Это было бы в какой-то степени даже забавно, если бы при этом не становилось так страшно от возможных последствий. — Ты проснулся не в своём доме, а в совершенно другом, но сначала даже не заметил этого. Вскочил с кровати по привычке рано, потому что торопился на утреннюю тренировку по плаванию, но внезапно увидел, что в привычном месте нет ванной, а потом, возможно, наткнулся на отца, который спросил тебя о том, почему ты так рано встал. Я всё правильно сказал? По твоему лицу, Сынмин, вижу, что да. Ну так что, расскажешь мне, кто ты на самом деле? Сынмин отступил от входной двери, которую подпирал спиной, и медленно двинулся на Шиу. В глазах парня страх смешался с шоком и упрямством. Сынмин понимал, что его враг будет сопротивляться до последнего. Но он знал, что нужно говорить, чтобы дожать Шиу до конца. Когда Сынмин уже подошёл к противнику почти вплотную, вдруг с громким звуком задёргалась дверная ручка, а следом громко заколошматили по самой двери. — Эй! Какой дурак вообще закрывается в общественном туалете?! Дома у себя будешь двери закрывать! Парни вздохнули. Сынмин с тяжёлым осознанием своего провала. А Шиу с облегчением. Когда он понял, что разборки не состоятся, в глазах заплясали победный танец наглые черти. — Шиу, так ты что-то хотел мне сказать? — издевательски пропел парень. — Если да, то говори быстрее. Кажется, нас ждут. — Иди уже. На сегодня свободен. Но не думай, что я это так оставлю. Шиу усмехнулся и вышел из туалета под осуждающими взглядами младших учеников. “Разговор не удался, — активно размышлял над случившимся Сынмин, закрывшись в самой дальней кабинке. — Как можно ещё повлиять на ситуацию? Рассказать кому-то из старших? Но разве взрослые поверят? Это вряд ли. Родители Шиу, скорее всего, поведут меня к психиатру, а мои и вовсе выгонят. А что если рассказать ровеснику? Гюри, например. Она точно выслушает. И, наверное, поверит? Так ведь?” Загоревшись своим новым планом, Сынмин тут же направился его исполнять. Пожалуй, придётся потерпеть урок, а потом уже начинать обрабатывать Гюри. Сынмин еле-еле дождался звонка на перемену. Он быстро скинул вещи в портфель и остановил Гюри, которая уже собиралась выходить. Девушка посмотрела на парня с недоумением во взгляде, но всё-таки задержалась. — Чего тебе, Шиу? — Ты очень торопишься? Можешь уделить мне несколько минут? — Ну… ладно. Что ты хотел? — Не здесь, пожалуйста. Пойдём к лестнице между первым и вторым этажами. В месте, где множество учеников поднимались и спускались на протяжении всего дня, Сынмин и Гюри обычно коротали перемены. Под лестницей стояла старая скамейка. Там было темно и достаточно тихо для того, чтобы разговаривать обо всём на свете и одновременно ни о чём. Об этом месте, конечно, знали не только они вдвоём, но чаще всего “чулан” под лестницей не использовался кем-то кроме них. Гюри сильно удивилась выбору места для разговора, поэтому, пока она не опомнилась, Сынмин быстро увёл её за собой. — Гюри, возможно, ты мне не поверишь, но я хочу тебе рассказать, чтобы спросить, как быть дальше с этой ситуацией, — туманно начал Сынмин. — О чём ты? Говори конкретнее и желательно быстрее. — Я Сынмин... И сегодня я проснулся в теле Шиу, а он сейчас занимает моё место. Понимаю, в это трудно поверить, но это правда! Ты можешь спросить меня о том, что известно только нам двоим, и я отвечу! — Ты Сынмин?.. — медленно и с явным недоверием переспросила Гюри. — Да, — ответил он, зажмурив глаза. У него не получилось её убедить?.. — Шиу, хватит шутить, пожалуйста. Я знаю, что ты сказал Сынмину. Если до этого я понимала каждого из вас в этом конфликте, то теперь я стою на стороне своего парня.Чон Шиу, больше не подходи ни ко мне, ни к Сынмину. Пора отпустить прошлое и жить дальше. Парень не успел возразить, как девушка развернулась и стремительно исчезла в неизвестном направлении. Это был его единственный план, и он провалился. Как теперь Сынмину возвращаться в своё тело? Но самым основным оставался даже не этот вопрос. Как отпустить прошлое, которое неожиданно решило о себе напомнить?

***

— Сынмин! Идём кушать, — послышался громкий женский голос из кухни. Шиу с тяжёлым вздохом закрыл тетрадь по алгебре, в которой уже битый час пытался совладать с дурацкими примерами. И как только Сынмину удавалось оставаться отличником при такой сложной программе? “Я ему сейчас быстро все оценки испорчу,” — с улыбкой подумал Шиу и направился на кухню, где парня уже ждали строгие, но по-своему любящие родители его врага. А ещё ожидала очень вкусная еда. Шиу за эти пару дней, во время которых он проживал жизнь Ким Сынмина, успел привыкнуть и к его имени, и к дому, и к образу жизни. Только вот с интенсивной учёбой свыкнуться было не так просто, как с божественной едой его матери. За столом вместо громких разговоров и смеха, которые были в порядке вещей в семье Шиу, царило молчание, изредка прерываемое стуком палочек о края посуды. — Сынмин, ты уже подал заявку на участие в естественно-научной олимпиаде? — вполне добродушно спросила госпожа Ким. Но Шиу знал, что если он не ответит положительно, то её голос из доброго станет тяжёлым и строгим. Парень даже представления не имел, о какой олимпиаде идёт речь, но покладисто кивнул. — Очень хорошо, — улыбнулась мама Сынмина. Нет, она не была злой. Просто успех её единственного сына был для неё на первом месте. Женщина считала, что нужно проявить жёсткость в пределах допустимого, чтобы сын смог чего-то достичь. Её можно было понять, но это не делало жизнь Сынмина легче. Раньше они никогда не зависали у него дома. Трое приходили туда только в те моменты, когда его родители ещё работали, чтобы случайно с ними не столкнуться. Мама и папа Сынмина всегда были против дружбы сына с “мальчиками из неблагополучных семей”. То-то они, наверное, обрадовались, когда перестали замечать парня в компании Шиу после того случая! Парень тяжело вздохнул, смывая мыльную пену со своей тарелки. После обмена телами его жизнь будто стала чуточку легче. Не было изнуряющих тренировок по два раза в день, доставучих младших братьев и ежедневной долгой дороги до школы. После того, как отошёл от первого шока, он малодушно захотел оставить всё, как есть. Но мысль о том, что так не может продолжаться вечно, останавливала его от бездействия. — Где же может быть его дневник?.. — пробормотал Шиу еле слышно и направился в “свою” комнату. Парень замер на середине помещения, оглядывая всё пространство вокруг. Посетившая его голову внезапная мысль заставила Шиу подбежать к шкафу с одеждой и открыть неприметный ящик с нижним бельём. “Ура! Нашёл”. Парень приземлился на диван и открыл толстый ежедневник в мягкой синей обложке. На разрисованном забавными карикатурами троих мальчишек листе с обратной стороны его собственным кривым почерком была выведена надпись: “Чудаку, который ведёт личный дневник и никуда не опаздывает, в день рождения с наилучшими пожеланиями. От лучшего друга Чон Шиу”. Парень улыбнулся и перевернул страницу. На следующей Сынмин аккуратно вывел номера телефонов всех своих многочисленных знакомых и родственников, как будто в телефоне они записаны не были. Ещё несколько листов не попадалось ничего интересного, а вот дальше началось… “Сегодня я впервые был в гостях у Чонсока. У него забавная сестра. Она заварила чай почему-то только для одного меня. Это было странно, но приятно. У неё красивое имя — Гюри. Она совсем непохожа на брата, хоть они и близнецы. И внешность, и характеры различаются. Я хотел бы вернуться в дом семьи Мун ещё раз”. — Он уже тогда в неё влюбился что ли? — рассмеялся Шиу. — Все уши мне потом прожужжал… “Завтра мы вчетвером хотели поехать на пляж с ночёвкой, но поедем втроём. У Гюри внезапно поднялась температура, поэтому она останется дома. Я за неё очень волнуюсь. Но Шиу сказал, что нам нужно поехать. Наверное, я с ним даже согласен, но… Как будто какое-то плохое предчувствие”. Шиу резко оторвал глаза от текста, избегая следующих строк. Он искал дневник Сынмина именно для того, чтобы прочитать записи о том дне. Тогда почему ему так страшно? Парень глубоко вдохнул, после чего медленно выдохнул. Он собрался с силами и продолжил.

***

Мне больно. Мне так больно. Кто-нибудь может вырвать мне сердце, чтобы перестать чувствовать эту ужасную всепоглощающую боль? Этот день мог бы стать одним из самых счастливых совместных воспоминаний, но обернулся страшной трагедией… Мы приехали на пляж. Было очень жарко, поэтому, не медля ни секунды, я Шиу и Чонсок побежали купаться. Вода всегда была нашей родной стихией, ведь мы с детства занимались плаванием. Солнце поднималось всё выше, а воздух становился жарче. Спасала только вода. Шиу сказал, что ему напекло голову. Он хотел отдохнуть в теньке под крышей палатки. Мы помогли ему её собрать и снова отправились к воде. Чонсок был смелым и решительным парнем. Он не признавал полумер. Я всегда уважал его за это. Сейчас он, вместо того чтобы плавать у берега, изъявил желание подплыть к небольшому островку, который чуть виднелся вдали. Я сказал, что не хочу далеко отплывать. Он поплыл туда один. Если бы только я его тогда остановил… Может быть, сейчас Чонсок был бы жив? Пока он плыл, солнце скрылось за внезапно набежавшими тучами, поднялся сильный ветер, а волны, спокойные и послушные, вдруг стали необузданными и высокими. Я забеспокоился из-за того, что Чонсок долго не возвращался. “Может, он до острова уже доплыл?” — с надеждой думал я. Но он не появился ни через минуту, ни через пять. Тогда, наплевав на все мысли, что вертелись в голове, я с огромной скоростью рванул в сторону острова. Вдруг вдалеке я увидел его макушку, на секунду показавшуюся над водой, и поспешил туда. Волны становились всё выше, а моё дыхание слабело. Я подхватил захлёбывающегося Чонсока и поплыл к берегу. Когда совсем рядом уже виднелась наша палатка, силы покинули меня. Я еле как успел доплыть до кромки песка, после чего рухнул без сознания. Не знаю, сколько времени прошло к тому моменту, когда я очнулся. Чонсок всё также лежал, не шевелясь, на холодном песке. Я изо всех сил позвал Шиу, но он меня не услышал. Тогда я стал судорожно вспоминать, как оказывать первую помощь. Паника овладела мной, руки тряслись, а глаза застилала пелена слёз. “Чонсок, пожалуйста очнись!” — всё, о чём я мог думать в этот момент. Но он не поднимался. Его пульс всё также был пугающе слабым. Я никак не мог его нащупать. — Открой глаза! Прошу! Умоляю! Не лежи... Пожалуйста… Вставай! — кричал я, когда ни одно из моих действий не принесло ожидаемого результата. На мои отчаянные крики прибежал испуганный Шиу. Он сразу всё понял и вызвал скорую. Всё то время, пока ждали белую машину с красным крестом, мы пытались уже вдвоём привести Чонсока в сознание, но он с каждой минутой становился всё бледнее и бледнее. — Чонсок, пожалуйста… не шути так! Я же знаю, что ты жив. Вставай, придурок! Вставай! — Он не встанет, Сынмин, — безжизненно прошептал Шиу. — Нет… нет… Этого не могло случиться. Только не Чонсок. — Сынмин, осталась последняя надежда на врачей. Давай дождёмся их вердикта. Врачи, приехавшие так быстро, как смогли, прямо на месте до последнего пытались спасти Чонсока. Но он не смог больше дышать… Этот день стал для нас началом конца.

***

Шиу и сам не заметил, как по его щекам градом покатились слёзы. Так вот как всё было… Они ведь даже не поговорили об этом с Сынмином. Шиу всё это время не знал подробности смерти его лучшего друга Мун Чонсока. Он не мог простить себя за то, что услышал зов Сынмина о помощи так поздно. Шиу перевернул страницу и затуманенным взгядом прочитал ещё несколько строк: “А что если бы я поплыл за ним раньше? Что если бы я не потерял сознание? Что было бы, если бы я лучше знал о том, как оказывать первую помощь? Все эти и многие другие вопросы крутились в моей голове днями и ночами. Я не мог ни спать, ни есть. Я не выходил из своей комнаты неделями. Вода, плавание, спорт — всё это стало мне ненавистно. Я пообещал себе, что больше никогда не стану заниматься тем, что оказалось бесполезным в минуту, когда нужно было больше всего. Я не могу простить себя. Мне больно смотреть в глаза Гюри, её матери, Шиу… Невозможно жить с постоянным чувством вины. Это невыносимо”. — Так ты винил себя всё это время? — с горечью в голосе в пустоту сказал Шиу. — Почему же ты не сказал?.. Тот, кто виноват во всём, это я. Ты не должен так говорить… Перед мысленным взором быстрыми кадрами проносились все их ссоры, и Шиу с ужасом осознавал, что, с головой погрузившись в свою боль от потери близкого друга, он собственными руками уничтожил всё, что было дорого его сердцу. “...Или ты хотел всё забыть? Так я тебе напомню, убийца”. Убийца… Убийца… Убийца. — Что же я натворил?..

***

С родителями Шиу Сынмину поговорить всё-таки пришлось. Да и как бы они от него отстали, когда узнали о том, что их сын прогулял целых три дня тренировок? И это перед самым сезоном соревнований! Мать и отец сначала долго возмущались, а потом всё пытались разузнать, что же такого случилось, раз их сын, всё это время грезящий спортом, вдруг начал прогуливать такие важные сейчас тренировки. Сынмин отговорился нехорошим самочувствием и постарался как можно скорее остаться в одиночестве. Время неумолимо бежало вперёд, а он до сих пор ни на сантиметр не продвинулся в деле. Парню нужны были хотя бы какие-то зацепки. К тому же мысли о возвращении помогали ненадолго избавиться от грусти из-за ссоры с Гюри. Сынмин понимал, что девушка просто воспринимает Шиу в штыки, поэтому не может избавиться от неприятных ассоциаций и довериться ему, но всё равно очень грустил в разлуке с ней. Ещё тяжелее было каждый день видеть её в школе в течение всего учебного дня в каких-то двух шагах от себя, но не иметь возможности ни поговорить, ни обнять, ни сжать украдкой её руку под партой. А ведь он так любил хитро переглядываться с ней на уроках и перебрасываться шутками на переменах… Ещё в первый день своего вынужденного пребывания в доме Шиу Сынмин обнаружил на полке с книгами фотографию в рамке, на которой трое друзей — он сам, Шиу и Чонсок — весело улыбались. Это фото было сделано Гюри, когда они все вместе гостили в доме семьи Мун незадолго до страшной трагедии. Шиу до сих пор хранил его на видном месте, а это значит, что ему дороги воспоминания об их дружбе. Сынмин, поймав упорно ускользающую от него мысль, решил поискать другие фотографии. Он знал, что у Шиу был целый альбом их совместных снимков. Поиски затянулись надолго и не принесли никакого успеха, пока Сынмин не вспомнил, что Шиу хранил все фотоальбомы на верхней полке шкафа с одеждой между обувными коробками. Парень с надеждой заглянул туда и, обнаружив их на привычном месте, расположил все дорогие сердцу воспоминания на идеально заправленной кровати. Теперь стараниями нового владельца в комнате Шиу было очень чисто. А вот уютная обитель Сынмина за эти несколько дней, наверное, превратилась в свинарник. Парень открыл миниатюрный альбом с отрывающейся обложкой прямо посередине и стал листать к началу, предаваяь воспоминаниям. Вот они с Шиу в шутку дерутся за последний рожок мороженного в магазине. А это они уже втроём с Чонсоком, наряженные в какие-то нелепые гавайские рубашки да ещё и в смешных очках в форме ананасов. Друзья здесь корчат рожицы и беззаботно смеются. А на следующем снимке уже одна Гюри. Эту фотографию Сынмин отлично помнил, потому что делал её сам. Парень тогда в тайне подловил её и сфотографировал на память, чтобы любоваться чудесной улыбкой Гюри, когда ему заблагорассудится. А видеть её Сынмину хотелось чуть ли ни ежесекундно. Он улыбнулся, вспоминая, как после нескольких месяцев общения их новый друг Мун Чонсок, который перевёлся к ним в школу в начале учебного года, позвал их к себе в гости. Там Сынмин и познакомился с Гюри. Изначально она выглядела строгой и повёрнутой на учёбе, но её забавные непринуждённые шутки и хитрый блеск в глазах немекали на то, что это только видимость. Сынмин нашёл в себе смелость подойти к девушке, которая была на несколько месяцев старше него, и попросить её контакты, а она неожиданно легко протянула руку и забрала его телефон, чтобы вбить туда свой номер. С этого дня всё и закрутилось. Сынмин стал чаще наведываться к другу под предлогом совместного выполнения домашнего задания, тогда как сам просто искал встречи с Мун Гюри. А ещё у них появилась совместная тайна. Они списывались вечерами, договариваясь встретиться, и гуляли до поздней ночи. На одной из таких прогулок Сынмин поцеловал Гюри, осторожно и нежно, чтобы не спугнуть, и признался в своих чувствах. Девушка ответила ему взаимностью. С того дня они и стали встречаться. Вот только всё на свете имело свойство заканчиваться, а приятное кончалось куда быстрее… Смерть Чонсока надолго разлучила их. Сынмин слишком остро чувствовал за собой вину, чтобы в таком состоянии показаться перед Гюри. Он даже на похороны не рискнул заявиться, чтобы своим присутствием ещё больше не расстраивать и так потерявших себя от горя мать и дочь. Только потом, когда Гюри, которая не так давно перевелась в их школу, завела его в пустующий кабинет для разговора, он осознал, какую ошибку совершил, оставив её одну без своей поддержки в таком состоянии. Она не винила парня, и это хоть немного, но облегчило его моральные страдания. Сынмин начал листать альбом в другую сторону. На одном из разворотов парень обнаружил интересный снимок. На нём Шиу, он и Чонсок позировали на фоне спортивного центра с медалями на груди. Чонсок улыбался ярче всех, заняв первое место на соревнованиях. Он был лучшим спортсменом из них троих. Парень любил заплывы всей душой и не желал даже слушать о том, чтобы выбрать себе какое-нибудь другое занятие. Чонсок собирался стать профессиональным спортсменом, и для этого у него были все шансы. Только вот злая судьба почему-то решила отобрать их… После его трагической гибели Сынмин сразу же оставил плавание и с головой ушёл в учёбу, хотя бы так стараясь заштопать душевную рану. Шиу же выбрал другой путь. Он стал усерднее тренироваться и вскоре занял пустующее без Чонсока место лучшего молодого спортсмена. Сынмину стоило поговорить с Шиу после всего случившегося, но он всё откладывал это серьёзное дело на потом. А после новости о том, что друг занял первое место на первенстве, Сынмин почувствовал, как всё внутри закипает от иррациональной обиды и злости. Вот значит как Шиу воспользовался нашей общей трагедией… Для него она была возможностью подняться? В тот день он должен был поздравить Шиу, но вместо этого Сынмин сорвался на него с нелепыми обвинениями. Вскоре оскорбление за оскорблением, стычка за стычкой, драка за дракой, Шиу и Сынмин из лучших друзей превратились в злейших врагов. — Прости меня… Это я всё начал, — с сожалением прошептал парень в пустоту. Больше так не могло продолжаться. Завтра он поговорит с Шиу, чего бы ему это не стоило.

***

— Мун Гюри, — позвал девушку Сынмин после того, как около пяти минут сверлил её спину задумчивым взглядом, пытаясь собраться с силами и подойти к ней. Гюри проигнорировала его обращение и продолжила писать что-то в своей тетради. Она всё-таки подала заявку на олимпиаду после долгих уговоров матери, чтобы не расстраивать её. Меньше всего ей сейчас хотелось волновать мать, которой и так было нелегко после потери сына. Она воспитывала двоих детей в одиночку уже семь лет после страшной автомобильной аварии, унёсшей жизнь её мужа. Но на этом трагедии не закончились. Жизнь Чонсока также внезапно оборвалась… Гюри поддерживала маму, как могла. Чтобы минимизировать её нагрузку, девушка устроилась на подработку, помогала с домашними делами и пыталась хорошо учиться. Гюри не хотела доставлять маме лишнего беспокойства. Для себя она твёрдо решила, что в ближайшее время не будет поступать в университет, хотя ещё недавно строила грандиозные планы по поводу своей будущей профессии. Для Гюри образование сейчас было слишком большой роскошью. — Гюри, мы можем поговорить? — парень неожиданно для девушки оказался за её спиной. Она вздрогнула, из-за удивления не успев ничего ответить. Сынмин воспользовался её заминкой и протараторил, пока Гюри его не остановила: — Я помню о нашем разговоре, но это дело правда не терпит отлагательств. Мне нужно поговорить с Сынмином. Я собираюсь извиниться перед ним… за всё. После нашего разговора я больше вас не потревожу. — Допустим, — медленно проговорила Гюри. — Но что ты хочешь от меня? — Дело в том, что он не станет меня слушать, если я подойду просто так. Для того, чтобы поговорить, нам нужно оказаться вместе в закрытом помещении. Тогда он не захочет сбежать. Попроси Сынмина прийти после уроков в старый класс музыки на четвёртом этаже, а после того, как он зайдёт, закрой дверь. Пожалуйста, сделай это ради него. Он страдает от наших постоянных конфликтов. Нам нужно решить этот вопрос как можно скорее. — Хорошо, я сделаю это, — после недолгих размышлений ответила девушка. Им действительно давно было пора поговорить… Сынмин благодарно улыбнулся и отшёл к своему месту, чтобы лишний раз не раздражать Гюри. Он с трудом дождался конца последнего урока, после чего сразу направился в тот самый заброшенный класс. В тесном тёмном помещении старые парты и стулья были свалены в кучу в конце класса, возле окна стоял чёрный потускневший рояль, покрытый толстым слоем пыли, а на стене висела доска, которой уже давным давно никто не пользовался. Сынмин принялся ждать, чувствуя, как всё быстрее колотится его сердце. Вдруг в тишине раздались шаги и негромкие разговоры. Дверь со скрипом отворилась, и в кабинет вошёл растерянный Шиу, который нахмурил брови, почувствовав сковывающую внутренности неуверенность. На лице обычно спокойного Сынмина эти эмоции смотрелись чужеродно. Он, будучи растерянным, не сжимал губы в тонкую линию и не прищуривал глаза. Сущность Шиу сама собой пробивалась даже в чужом теле. Ключ повернулся в замочной скважине с глухим щелчком. Они остались в закрытом кабинете вдвоём. Шиу, заметив Сынмина у противоположной стены, нахмурился ещё сильнее и развернулся обратно к двери. Парень подёргал ручку, но все его попытки выйти оказались тщетны. — И что это за шутки? — со злостью в голосе спросил Шиу. — Шутки кончились в тот момент, когда мы с тобой поменялись телами, Шиу.Ты так и будешь отрицать свою настоящую личность, или мы перейдём к обсуждению более важных вопросов? Сынмин посмотрел в глаза своему визави, ожидая ответа. Шиу не торопился что-либо говорить. Он огляделся по сторонам, пытаясь понять, стоит ли сейчас пойти Сынмину навстречу или нужно продолжать настаивать на своём. Вспомнив то, о чём он совсем недавно прочитал в дневнике бывшего друга, Шиу принял нелёгкое решение поговорить откровенно. Парень глубоко вздохнул и перевёл свой взгляд на Сынмина, всё ещё ожидающего ответа: — Да, ты прав, Сынмин. Я Чон Шиу. Нам пора расставить все точки над i. Я прочитал твои записи в дневнике. Ты до сих пор ведёшь его, — усмехнулся он. — Это забавно. — Я тоже не остался в долгу. Откопал все твои альбомы с нашими фотографиями. Признавайся, часто достаёшь их? — Каждые выходные. Ребята замолчали. Им так много всего хотелось сказать друг другу, а, когда наконец представилась возможность для этого, все слова куда-то испарились, оставляя в голове лишь гулкую пустоту. Как нужно правильно извиняться? Почему этому важному навыку не учат в школе? — Сынмин, я… — Шиу… Они начали одновременно и в одно же время остановились. Сынмин неловко рассмеялся, а Шиу подхватил его смех. Это помогло разрядить гнетущую атмосферу, повисшую между ними грозовыми тучами. — Я не знал в подробностях, как всё произошло, — начал Шиу, — винил себя за то, что вообще ушёл в палатку да ещё так поздно услышал твои крики о помощи. Я не мог общаться с тобой как раньше после всего произошедшего, но очень хотел наладить контакт. После того, как ты не пришёл на похороны Чонсока, а на следующий день рассказал кому-то из учителей, что принял участие в олимпиаде в тот день, во мне поднялась злость. Я подумал: “Как же он мог поступить так с Чонсоком? Неужели какая-то жалкая олимпиада могла быть важнее прощания с лучшим другом?” — На самом деле меня не было на похоронах не из-за олимпиады. Я боялся посмотреть в глаза Гюри и её матери. Что если бы они начали меня обвинять в смерти Чонсока, подтвердив мои собственные мысли и страхи? Но я понимаю тебя. Я тоже разозлился после твоей победы на соревнованиях. Мне показалось, будто ты воспользовался трагедией и занял место Чонсока, став лучшим спортсменом из-за его отсутствия. — Мы с тобой невольно подумали в одном и том же направлении… Я сейчас жалею больше всего о том, что мы не поговорили сразу. Не струсь я тогда, и сейчас всё могло бы быть по-другому… — Не стоит жалеть о том, что уже не можешь исправить. Лучше позаботься о своём настоящем. Сейчас ты творишь свою судьбу собственными руками. Прости меня за всё, ладно? Не могу жить дальше с этим гнетущим чувством вины. — Мне не за что тебя прощать. А вот я хотел бы попросить прощения… Слишком многое наговорил тебе. На самом деле всё, что я сказал… Я так не думаю. — Знаю, и поэтому прощаю. Давай больше не будем вредить друг другу. Терять близкого человека вот так очень больно. — Мир? — с улыбкой спросил Шиу. — Мир, — ответил Сынмин, крепко пожимая протянутую руку. Их пальцы окутал прозрачный туман, который примирившиеся друзья не заметили…

***

Как же приятно поспать в своё удовольствие до обеда! В такие редкие и мигом проскальзывающие выходные можно было позволить себе быть медлительным, ленивым и беззаботным. Сынмин удивился, что не проснулся раньше от воплей близнецов и не менее громких криков их родителей. Обычно каждое утро на этой странной неделе начиналось именно так. Сейчас же вокруг царила непривычная для него теперь тишина. Парень открыл глаза и вскочил с постели, неверяще оглядываясь по сторонам. Это была его комната. Ким Сынмина, а не Чон Шиу... Неужели это и правда закончилось? Он снова в своём теле? Сынмин, споткнувшись о собственные тапочки, побежал в ванную к зеркалу. Это его лицо! Теперь он видит его не со стороны, будто наблюдая за другим человеком, а смотрит своими собственными опухшими после сна глазами на себя в зеркало, может прикоснуться, почувствовать тепло кожи… Это так невероятно! Просто восхитительно! Сынмин скинул с себя пижаму и залез в ванную, напевая в душе какую-то совершенно глупую песню. У него было прекрасное настроение. — Гюри, привет! Чем занята? Сынмин позвонил девушке, чувствуя почти физическое облегчение от того, что снова может поговорить с ней как раньше и увидеть её красивую улыбку, адресованную именно ему. Как же чудесно снова быть собой! — Привет. Сегодня у меня свободный день. Наконец-то смогу отдохнуть. Собираюсь помочь маме с приготовлением кимчи. Она тоже выходная. — А… мне можно прийти к вам?.. Я тоже хочу помочь, — медленно и очень тихо проговорил парень. Сынмин с момента трагедии не видел госпожу Мун, предпочитая видеться с Гюри на нейтральной территории. Он сознательно перестал приходить к ним в гости, будучи всё ещё не в силах встретиться лицом к лицу с матерью Чонсока. Но сейчас, когда отношения с Шиу прояснились, парень собирался окончательно разрешить эту ситуацию. Сынмин больше не хотел отступать в тень. Он и так слишком долго глубоко в душе лелеял свои страхи. — Ты уверен? — справившись с удивлением, уточнила Гюри. — Да. Пора решить всё здесь и сейчас. — Тогда жду тебя через час у нас. Надеюсь, ещё помнишь адрес? — усмехнулась девушка. — Не страдаю амнезией, — в тон ей ответил парень. В назначенное время Сынмин стоял напротив входной двери возле дома семьи Мун и беспокойно перебирал пальцами вязаный шарф. Несмотря на своё решение, он всё ещё боялся при встрече увидеть разочарование и ненависть в глазах мамы Чонсока. Собравшись с силами, Сынмин уже потянулся к звонку, но дверь вдруг сама открылась, заставив парня испуганно отскочить назад. — Чего мнёшься у входа? Уже минут десять за тобой наблюдаю, — с тёплотой в уставших, но всё ещё таких добрых глазах посмотрела на него госпожа Мун и открыла дверь шире, безмолвно приглашая войти. Сынмин сделал несколько маленьких шажков и неловко остановился в прихожей. — Здравствуйте, госпожа Мун. Я пришёл помочь с кимчи... Гюри Вас не предупреждала? — Просто снимай куртку и проходи. Я так давно тебя не видела. Женщина ласково улыбнулась и раскрыла руки для приветственных объятий. Уголки губ на напряжённом лице парня дрогнули и поползли вверх, а ноги сами привели его к ней навстречу. — Почему ты так долго не приходил? Я постоянно спрашиваю о тебе у Гюри, а она всегда отвечает, что ты очень занят. — На самом деле я боялся, что для меня здесь уже нет места. Простите за всё… Я не смог его спасти, — Сынмин и сам не заметил, как его голос задрожал, а глаза заслонила пелена слёз. — Ты ни в чём не виноват, дорогой, — ласково поглаживая парня по спине, сказала госпожа Мун. — Просто иногда происходят события, на которые мы, к сожалению, не способны повлиять. Ты был самым хорошим другом для Чонсока и этого вполне достаточно. Сынмин ещё крепче обнял женщину, продолжая прерывисто всхлипывать. “Почему же у таких прекрасных людей так много несчастий в жизни? Чем они это всё заслужили?” — пронеслась в голове Сынмина мимолётная мысль. — Как же вы справились? Как не отчаялись? — решился спросить он, когда его всхлипы затихли. — Я просто всегда знала о том, что в этом мире ничто не вечно. Всему когда-нибудь приходит конец, хоть это и трудно принять. Мне удалось испытать радость материнства. Я любила и была любима. Многим людям это недоступно, поэтому я стараюсь радоваться каждому дню, чтобы потом снова увидеться с моим Чонсоком и рассказать ему о том, что же произошло с нами в его отсутствие. — Вы самый сильный человек, которого я знаю! — с восхищением прошептал Сынмин. Этот день был одним из самых запоминающихся за последнее время. Они как и несколько лет назад смеялись, втроём толпились на крошечной кухне, пытаясь приготовить хоть что-нибудь мало-мальски съедобное. Судить о том, получилось ли у них, было пока рано. Кимчи нужно дать время настояться. — Сынмин, ты какой-то другой в последнее время. Что случилось? — с подозрением спросила Гюри, усаживаясь с ногами на кровать в своей комнате. — Я просто кое-что понял… — И что же? — Что я тебя очень сильно люблю! — воскликнул парень со смехом. — Эй! Ну расскажи! — обиженно надула губы Гюри. — Ладно. На самом деле я помирился с Шиу… Мы снова общаемся. А ещё до этого случилось кое-что необычное. Точнее… мне приснился сон, будто я поменялся телами с Чон Шиу, а для того, чтобы вернуться обратно, мне нужно было с ним помириться. И вот, когда он первый пошёл на контакт, я его поддержал. — Сынмин, а ты знаешь, что, когда ты врёшь, у тебя уши краснеют, м-м? — с ухмылкой спросила девушка. — Ладно, ты меня раскусила! На самом деле я действительно поменялся телами с Шиу. Когда я подходил к тебе в его облике и рассказывал об этом, ты не стала меня слушать, поэтому я решил немного изменить настоящую историю… — Я тогда сильно разозлилась на Шиу за его слова в твой адрес, поэтому не хотела ничего слышать. Но после стала замечать изменения в тебе. Ты начал делать то, чем обычно никогда не занимался. А когда я пыталась тебя поцеловать, ты всё время отстранялся от меня. — Так вы с Шиу целовались во время моего отсутствия? — с напускной ревностью в голосе спросил Сынмин. — Конечно, целовались! Но технически я касалась твоих губ, а не его, — хитро улыбаясь, ответила Гюри и медленно подползла по кровати к парню, сидящему на другой её стороне. — Знаешь кто ты? — наклонившись к её уху, прошептал Сынмин. — Ты провокаторша. Пока она не успела опомниться, парень притянул её к себе и поцеловал. Как же тяжело было жить целую неделю без возможности коснуться любимых губ! Гюри обняла его за шею и ответила на нежный и чувственный поцелуй. Она через требовательные касания губ Сынмина ощущала всю его тоску по ней, всю любовь и тепло. Да, с ним было тепло. И только он дарил ей счастье, горящее в её сердце ровным жарким пламенем, согревающим и в дождь, и в снег, и даже в самый жаркий день. Ведь вечный огонь никогда не гаснет.

***

Когда человек умирает, все его близкие обычно вспоминают день его смерти, но Сынмин любил думать о Чонсоке так, словно он всё ещё жив. Будто парень просто куда-то уехал и совсем скоро вернётся. В день рождения Чонсока в голове Сынмина разом воскресали только все самые добрые, весёлые и светлые воспоминания, связанные с лучшим другом. Он хотел запомнить его именно таким: совсем юным, целеустремлённым и смелым. Парень поглубже натянул на голову капюшон, чтобы не промокнуть в дождь, и направился к дверям убежища людей, перешедших в иной мир. Здесь всегда было тихо, торжественно и печально. — Здравствуй, хён. Давненько мы с тобой не виделись. Прости, что так долго не навещал, обещаю исправиться, — усмехнулся Сынмин, обращаясь к улыбающемуся на фотографии другу. — Ты не любишь цветы, я знаю. Поэтому принёс тебе в подарок новые очки для плавания. Помнишь, как тебе нравились мои? Я купил для тебя такие же, чтобы порадовать. Так что возьми. — Сынмин? — послышался удивлённый голос позади. — О, Шиу… Ты тоже здесь? Я думал, не вспомнишь, что сегодня его день рождения. Ты постоянно забывал все даты. — Не ворчи. Эту дату я запомнил. — Хорошо, что мои уроки не прошли даром, и ты теперь помнишь хоть что-то, — ехидно прокомментировал Сынмин. — Эй, мальчики, хватит ссориться! — воскликнула вдруг откуда ни возьмись появившаяся Гюри. — Мы не ссоримся! — хором ответили они и повернулись к ещё одной сегодняшней имениннице, смерив друг друга напоследок суровыми взглядами. Рядом с ними, никем не замеченный, стоял ещё один парень и тепло улыбался, глядя на своих близких, встретившихся здесь по случаю его дня рождения. Наконец-то ему удалось примирить этих двух упрямцев! Правда для того, чтобы они додумались до этого пришлось попотеть. Хорошо, что бесплотные духи на самом деле не потеют. — Будьте счастливы, — прошептал парень и рассеялся в воздухе прозрачным туманом.