Дева неба: перья, крылья, клюв

Моргана… Вечер в компании Кощеевых прошел тихо и по-семейному. Но я все равно, несмотря на присутствие рядом Камила, его поддержку, нервничала. Чувствовала себя не в своей тарелке. Несомненно, Кощеевы не такие, как о них говорят, пишут в мифологических хрониках. Душа и сердце — живые, теплые, любящие. По отношению друг к другу — точно. Не отрицаю, что магия старшего Кощея тот еще древний склеп. Так и веет замогильным холодом. А от взгляда хочется стать одним из захоронений. От Василисы и ее взгляда закопаться в сырую землю не хочется. От нее тянет энергией речной прохлады. Кажется, я даже треск кузнечиков слышу и стук клюва цапли. — Драконы пламени алого, столетия назад правящие, на волю вырвись, в мир современный, беду натворят, — проговорила Василиса. — Остановить их надобно. Врата мир иной стерегущие проведать, да ключами замки отпертые запереть. — Только коли будете все вместе, узнаете, каков из замков запереть нужно, — добавил к словам Василисы Мечеслав. — Ключ мой у тебя, Камил. Тот кивнул. — Ключ церберов у наследника младшего Озерова. Старший сам отказался, так мне шепнул Камил. — Еще один ключ наследника нашел — это берендея Бурого внук. Михаила Петровича. — Остальные у хранителей первых? Кощеев подтвердил мою догадку. — Значит, к ним идти нужно. Про Врата и беду драконью молвить! Тьфу, не заметила, как по сказочному говорить начала. Но, раз хозяева дома так говорят, да и Камил тоже, то присоединюсь. Сложно, но что поделать. — Дева неба, о себе слово молви, о жизни своей, о будущем. О пути твоем птичьем. Каков он? Чья ты будешь? — Василиса поднесла к губам чашку с чаем. Рассказ обо мне хотел услышать и Кощеев-старший. — Морганой нарекли меня родители, как ведьму религии старой, что смуту посеяла в Камелоте. Иду я путем художника, помогаю нуждающимся слова несущим, стихоплетам да сказочникам человеческим. Буду я из чернокрылых дев небесных. Но не рождена я птицей. Подарена мне сущность крылатая. — Одна ты али есть кто рядом? Не поняла, о ком он говорил — мужчина или дитя. Ответила так, как поняла: — Не один я ребенок в семье. Братец младший. Артуром звать. Поваром трудится на благо народа городского. Дитяток нет, мужа, что занял бы мое сердце, душу, тоже. Одна я. Надеюсь, утолила их любопытство. — А Камил мил ли тебе? А вот этот вопрос от старшего Кощея я никак не ожидала услышать. Думала, его Василиса задаст. Смутили меня Кощеевы до красных щек и кончиков ушей. Что им ответить, не знала. Правду? А какая она, эта правда? То, что Камил мне симпатичен? Да, не отрицаю этого. Нахожусь ли я его компанию приятной? Несомненно. Чувствую ли я себя в его присутствии защищенной? Тоже — да. Но вот чувства… Влечение? Тяга? Я пока не поняла: слишком мало времени прошло, и много всего случилось. — Мил, приятен и надёжен он, — ответила как есть. — Внук ваш верен слову и делу. Как рыцарь, вежлив и учтив. Пребывают в спокойствии с ним рядом душа и сердце мое. — Встанешь ли ты, дева неба, подле внука моего, когда час придет? Раскроешь ли ради него крылья свои? Запоешь ли песню бравую? К чему это было сказано, я так и не поняла, но ответила ему: — Нужно будет, коли сердце позовет, встану. Расправлю крылья и запою! Это не клятва, закрепленная магией и кровью. Я сделаю это, если сама того пожелаю. Хватило этого Кощеевым. Закрыли тему нашего с Камилом будущего. Просто пили чай с пирогом вишневым. А когда время пришло, проводили нас и пожелали счастья. Просили навещать их и не забывать. Выдохнула я только тогда, когда машина тронулась и повезла меня обратно в город. Язык и мысли можно было больше не ломать. Говорить и даже думать как обычно, а не по-сказочному. — С ключами и Вратами что делать будем? — Хранителей надо навестить, про ключи спросить, а потом собраться и проверить Врата и чешуйчатых за ними. Если хоть одни замок открыт — закрыть его. Драконов усыпить, а потом разойтись и забот не знать, — протараторил Кощеев как-то резко. Но оно и неудивительно. Волхв этот, пророчество его. Кого угодно выбьет из колеи. Даже тех, кто мифический с пеленок. Ведь не каждый год миру грозит пришествие драконов, тиранизирующих всех. Так что я не обратила на это внимания. А ждала дня, когда все закончится. — До встречи, Мори! — попрощался со мной Камил у подъезда. Пожелав ему спокойной ночи, поднялась по лестнице. Усталость накатила, как только я оказалась дома. Бросив сумку, скинув пальто и палантин, прошла на кухню. Поставила чайник, насыпала кофе в чашку. Под шум закипающей воды приняла душ, переоделась и с облечением, что этот странный день и вечер закончился, села за стол. В одной руке была чашка с кофе, во второй — телефон. «Хелена, есть просьба», — написала я наставнице. Несмотря на то что было поздно, она сидела в сети. Ответ пришел быстро. Точнее — вопрос: «Что-то случилось?» Также она отправила мне обеспокоенный смайлик. «Волхв и пророчество об одной из нас. О драконах и Вратах, за которыми те запечатаны. Хочу найти по тем столетиям больше информации. Про драконов, Хранителей и Врата». Чутье мне подсказывало, что драконов запечатали не только потому, что те забыли о человечности. Из-за гордыни и тщеславия всех до одного из исторических хроник не вычеркивают, о заслугах перед миром и человечеством не забывают. Тут есть что-то еще. Более глубокое, как льдина айсберга, скрывающая бóльшую часть под ледяными водами. Это я и хотела узнать. Хоть намек, хоть нить. «Завтра отправлю запрос старшему архивариусу. Подойдешь, скажешь, что от меня. Он предоставит тебе все, что попросишь». После этого мы с Хеленой попрощались. Я ее поблагодарила и пожелала ей спокойной ночи. Сама же, получив заряд энергии от кофе, села за планшет и иллюстрацию. Хотелось доделать один из этапов. Там немного было. Работы на часа три. А потом точно спать. Но не поняла, как увлеклась и три часа увеличились в два раза. Этап сменялся этапом, и в итоге я почти доделала разворот. Остался только последний, самый значимый штрих. Подобрать подходящий для сюжета фильтр. Но этот выбор я предоставлю автору, с которым мы встретимся уже послезавтра. — Спа-а-а-ать! — зевнула, идя в спальню. Выключила телефон. Забралась под одеяло, опустилась на подушку, закрыла глаза и тут же уснула. И как же хорошо, что мне ничего не снилось: птичка стерегла сон, дав возможность моему разуму отдохнуть. Отгоняла кошмары.