obscenely expensive.

      Кевину хотелось провалиться под землю.       Провалиться под землю, сунуть Элисон обратно её чёртову карту и никогда больше не появляться в её поле зрения. Но совсем рядом была еще одна проблема в виде её определённо проклятого и очень не вовремя оказавшегося рядом мужа.       Ичиро сидел рядом с ехидной ухмылкой на губах, вальяжно закинув ногу на ногу, и вся его фигура сквозила властью.        Атмосфера в помещении — дорогущим на вид вип-зале — была напряжённой. Хотя, говоря честно, такой она была только для Кевина — Ичиро и Элисон выглядели абсолютно спокойными, даже довольными.        Естественно, с чего бы им быть недовольными? Это не их привели в ресторан, по максимуму унижающий их весьма скромный бюджет.        И Кевин, может быть, не чувствовал бы себя так странно, если бы за него платила не девушка. Не Ичиро, а именно Элисон оплачивала эти непозволительно дорогие блюда и шампанское, разлитое по бокалам идеально ровно, как будто по линейке миллиметр к миллиметру вымеряли — не иначе.       Кевину в такой обстановке было немного неловко. Нет, немного — это огромное преуменьшение. Он сидел с ними, одетыми в шелка, а плечи Элисон ещё и элегантно обвивала шуба с леопардовым принтом, который Дэй, до этого дня, считал полной безвкусицей, и чувствовал себя просто отвратительно гадко за то, что сам он был в костюме, которому, по меньшей мере, полтора или два года. И в хорошем состоянии он был лишь только потому, что надевал Кевин его очень редко. Это было позорно.        Кевин был уверен, что от такого внешнего вида люди, при виде него, будут кривить губы, чего, впрочем, так и не произошло, потому что их завели в вип-зал, где были только они трое. От этого становилось не намного лучше, ведь мозг автоматически прикидывал сколько денег на все это ушло.        Держать себя в обществе Кевин умел восхитительно, поэтому легкий дискомфорт засунуть куда подальше было довольно легко. Может быть, они что-то и заметили, но внимания на этом акцентировать никто не собирался, за что Дэй был безмерно благодарен.       И вот сейчас он, глупо хлопая глазами, сидел на этом роскошном диване, держа в руках именную карту Элисон с золотым орнаментом. Он бы не удивился, будь это настоящее золото, даже если это было бы непомерной глупостью.       — Что ты…хочешь, чтобы я делал с этим? — Небольшая заминка, и Кевин прикусывает щёку изнутри. Опозориться перед ними ему нельзя точно.       Рейнольдс хмыкает, подносит к губам бокал с шампанским, делает несколько глотков, оставляя на бокале следы красной помады, на которую Кевин ненароком засматривается. Ему нравится цвет помады, точно не её губы.        — Хочу, чтобы ты потратил неприлично огромную сумму денег на себя, — звучит чересчур пафосно, но ей не надо было даже стараться, чтобы это прозвучало так.       Откинувшись на спинку дивана, Элисон хмыкает, подцепляя клубнику из хрустальной миски и откусывая. Думать о том, как красиво эта помада смотрится в сочетании с сочной клубникой смотрится, ему тоже не стоило. Перебор Кевин, перебор. Ты буквально сидишь рядом с её мужем.       Да, конечно, Кевин знал, что отношения между ними были чисто формальные, а бракосочетание было заключено явно не из трепетной любви друг к другу, но совесть всё равно не позволяла даже мысли лишней. Или старалась не позволять.       Морияма рядом хмыкает, улыбаясь одним лишь уголком губы, и обнимет Кевина за плечи, слабо сжимая и заставляя вздрогнуть. Руки у Ичиро холодные — это какая-то семейная особенность Морияма? —, и это он чувствует даже сквозь ткань одежды. Страшно представить что было бы, если бы Ичиро положил ему руку на щеку.       Стоп, что? При каких обстоятельствах это вообще должно произойти, идиот? Успокой свои мысли.        Сказать это самому себе — одно, сделать это по-настоящему — совершенно другое. И поэтому Дэй поджимает губы.        Рейнольдс, кажется, ошибочно думает, что он смущается её предложения. Лучше так, чем если хоть кто-то из них двоих узнает о том, какие иногда идеи, мысли, да и фантазии носятся в его голове. Боже, он определенно лучше умрет, чем позволит им узнать.       — Считай это моим капризом, — голос Ичиро разносится совсем рядом. Спокойный, но поворачиваться к нему почти страшно. Что значит «Считай это моим капризом»? Что это вообще должно означать и какого черта здесь происходит?        Кевин открывает рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, но мысли в голову отчаянно отказываются лезть, оставляя глухую пустоту и ничего больше. Он вдруг понимает, что в голове ни одного связного предложения. Тема для нормального диалога, который он мог бы поддержать без стыда, тоже отсутствует. Дэй облизывает губы неосознанно, смотря на то, как Джамайка снова отпивает из бокала.        — Знаешь, ты мог бы не так откровенно пялиться на губы моей жены, — в чужом голосе сквозит усмешка, почти сравнимая с издевкой, и Кевин дёргается, отводя взгляд и сжимая челюсти. Стыдно.       Ичиро, надо заметить, раздражённым и недовольным не выглядит. Можно даже сказать наоборот — в уголках глаз есть подобие веселья.        Ему не стоило бы реагировать так, — думается Кевину. Хотя и не Кевину решать, как Ичиро должен реагировать на что-то. Он невольно вспоминает Рико и отмечает, что они похожи в этой своей манере реагировать на одно и тоже так, как не отреагировал бы другой.        Блядские братья Морияма.        — Вообще-то это всё была твоя идея, Чиро. — Морияма закатывает глаза на это прозвище глупое, и, он бы сказал оскорбительное, но заставить Элисон перестать называть его так будет чем-то сродни попытки приручить Цербера.        Кевин снова хлопая глазами переводит взгляд с Ичиро на Элисон и обратно, пока на его лице все-таки появляется выражение искреннего непонимания. Это кажется смогло позабавить даже Джамайку, которая наконец соизволила глянуть на него.        Ичиро раздосадованно вздыхая подзывает секретаршу, и та с легким трепетом вкладывает ему в руки коробочку средних размеров, тут же уходя. Дэй начинает понимать все меньше и меньше, начинает волноваться, потому что всё становится как-то. Странно.        Коробка белоснежная, обвязанная простым черным бантом, с завитками на концах.        — Раз Элисон не умеет держать язык за зубами и говорит слишком рано, — девушка только закатывает глаза на это, отмахиваясь от него, из-за чего браслеты на её руках звенят. Кевин ежится, поворачиваясь к Ичиро и открывает рот, чтобы спросить что вообще происходит, но ему слова не дают — это подарок для тебя.       Мозг у Кевина останавливается как и способность здраво мыслить тоже. Он вообще забывает как дышать и что-то говорить, все на что его хватает это свести брови к переносице в чистом непонимании.        Элисон смеется.        Смех у неё красивый, звонкий и приятный на слух. Блеск в серых глазах тоже кажется каким-то другим, потому что смеется она искренне.        — Это…        — Не надо благодарностей и прочего, Кевин, открывай.        Кевин понимает что его руки дрожат только когда берёт коробку из чужих рук и чувствует холод ладоней Ичиро. О, да, это определённо семейная черта и Дэй прикусывает губу.       Рука с плеча Кевина перемещается на спину и Ичиро ободряюще улыбается. А Кевина как током прошибает. Ну не может он перестать сравнивать Ичиро и Рико, особенно когда они буквально братья.        И выражения у них очень похожие. Похожие и при этом до невозможности непохожие, потому что они всё-таки как не крути, а очень разные люди по сути своей, но в них все равно есть это что-то, из-за чего сразу понятно что они семья и речь тут не о внешности.        Речь тут идёт о привычках, мелких деталях, блеском в глазах и лёгких жестах.        Кевину кажется, он слишком выпал из реальности занимаясь разглядыванием и сравнением братьев, когда от него ожидали совсем другого.        Он неловко подцепляет пальцами бантик. Тот развязывается довольно легко и с каким-то замиранием Кевин открывает коробочку просто застывая.       Внутри колье.       Блядское колье с переплетением гематита и мохового агата, с выделенным акцентам на изумрудах.       Что?        Изумруды. Это самые настоящие изумруды зелёным блеском отливающие в причудливом свете люстр. Снизу свисают еще две серебряные цепочки. Боже блядский.        Кевин сглатывает и его кадык ощутимо дергается и за вид этот Элисон цепляется.       Она улыбается довольно, потому что когда Ичиро предложил всю эту затею она была в чистом восторге, хоть и показывать это не горела желанием. Кевин был красивым, приятным в общении, изредка слишком высокомерным и его глаза были просто пленительны.        Обычно о девушках говорят такое, но Рейнольдс это волновало меньше всего, как и её мужа, потому что они оба говорили с уверенностью о том, что яркий блеск малахитовых глаз забирал все мысли, оставляя только Кевина Дэя в них.        Кевин глазами оленьими смотрел на колье аккуратно уложенное в белую органзу. У него не было слов. Буквально.        — Я. Это… — Всё что у него получилось выдавить из себя, когда Ичиро мягко положил ладонь на его бедро. Вашу мать.       — Можешь ничего не говорить. Это подарок.       Кевин хочет сказать, хочет как-то выразить свои эмоции, но не выходит ничего и он потерянно смотрит то на Элисон, то на Ичиро. И всё ещё слишком сильно ощущает вес ладони Морияма на своём бедре.        Это смущает.        Очень-очень сильно смущает и, кажется, к выражению искреннего непонимания прибавляется еще и легкий румянец на щеках. Какой же ужас.       И всё происходит спонтанно слишком, как из рук коробка оказывается на столе, а к его шее губами мягкими припадает Элисон, заставляя его восторженно вдохнуть и голову откинуть назад. Ему стоило бы стыдиться этого, но это был чистого рода кайф, в купе с тем, как Ичиро легко поглаживал его бедра, проходясь пальцами по ткани, но Кевину кажется словно по его коже оголённой.        Шумный выдох, запах шампанского и клубники, мягкий поцелуй.        Кевину определенно срывает крышу.        Он смущенно прикрывает рот ладонью, чувствуя как щёки заливает румянцем.       — Как насчёт встретиться ещё раз на следующих выходных, малыш? — Дэя прошибает от этого прозвища, когда он смотрит на Элисон и мнётся, но только смущённо кивает, молясь чтобы стояк было не так видно.        Та в ответ усмехается ехидно и мягко похлопывает Кевина по щеке, а Ичиро губами, о господи, такими холодными и приятными на ощупь прижимается к тыльной стороне его ладони.       Это невозможно вынести. Просто невозможно.       Прохладный воздух встречает его и помогает очистить мысли, хоть и не до конца, на шее все ещё яркий след помады, о котором он совсем забыл, в руках коробка с этим безумно дорогим колье, а в кармане карточка Элисон.        Она просто отказалась его выпускать если бы он её не взял и добавила, что если он ни разу не сходит и не купит себе хоть что-нибудь, то они с Ичиро лично пойдут с ним.        Жан подъезжает через минуту или две, присвистывая, когда видит Кевина и выезжает с парковки, когда Кевин садится на переднее сиденье.       — Я смотрю вы там не скучали? — Голос Жана с лёгким сарказмом, как будто говорить по другому этот француз не умеет.       Кевина только и хватает на то, чтобы кивнуть, а Жан понимает, что докапывать его скорее всего не стоит.

***

      Рико выглядит до неприличия довольно, когда Кевин присылает ему сообщение с приглашением пройтись по магазинам.        Он суёт ложку с пудингом в рот и поднимая бровь смотрит на удобно устроившуюся на противоположном стуле Элисон.        — Вы всё-таки решили не страдать хуйнёй и наконец-то начать что-то делать?        — Следи за языком.        — Боже, ты старше всего на год!        — Это не отменяет того, что тебе надо следить за языком.        Морияма хмыкает, быстро печатая Кевину ответ и задумчиво постукивает ложкой по стеклянной миске с шоколадной сладостью.       Элисон кажется его слишком уж довольным выражением раздражена.       Рико это забавляет ещё больше.        Он смотрит на время и удивляется тому, что Кевин предложил встретиться через час, но дел у Рико на сегодня не было, а обзавестись парой новых побрякушек он был не против.       Ненароком он вспоминает как Ичиро нежно называл, — да и продолжает называть его, — воронёнком, мягко трепля по волосам и говоря что вороны также обожают всякие блестящие вещи.        В детстве это раздражало, а со временем ставило нравится.        С Кевином он встречается возле торгового центра.        Смотреть на Рико Кевину тоже необъяснимо стыдно, потому что объяснить почему именно он решил позвать его на такую кажется глупую и вообще-то девчачую встречу и причину, он посчитал что будет лучше вживую, что, какая досада, оказалось ещё хуже.        Впрочем когда Дэй только открыл рот, Рико просто подмигнул и сказал: «успокойся, я в курсе.». В курсе чего он Кевин думать не хотел, но быть рад, что ему не приходилось бы это объяснять.        Одновременно с этим было и странно, потому что он привык к тому, что Рико болтает без умолку, постоянно что-то спрашивает и вообще создаёт очень много шума, но это Кевин и любил. В этот раз он был чуть тише, с ехидством в глазах, которое обычно не сулило ничего хорошего.        Зато, он был весьма вовлечён в то, чтобы помочь Кевину подобрать образ.       — Что-то, что сочеталось бы с зелёным, я думаю… — Рико удивлённо вскидывает брови, прежде чем губы растягиваются в улыбке, почти чеширского кота напоминающая.        — Так они всё-таки отдали тебе то колье? — Морияма мог предположить всё что, мать его, угодно. Его глаза, какое-то другое украшение, но он сказал именно это.        — Да. — Кевин быстро кивает и отворачивается. Почему-то всё что касалось Элисон и Ичиро после событий трёх прошедших дней всё ещё дико смущало. Рико понимающе кивает и внутренне радуется, потому что именно он помогал Элисон с этим — его брат был просто отвратителен в выборе украшений и просто мотался где-то рядом, пытаясь понять по каким критериям они вообще что-то оценивали.       Заканчивается вся эта канитель примерно через час, потому что выбирать с Рико примерно то же самое, что выбирать одежду с его матерью.       Единственное отличие Кейли всё-таки может застрять на подольше, но, Рико благо видел что Кевина это начинает утомлять и предпочёл закончить пораньше.        В итоге с пакетами они пошли в другой магазин и дальше уже всё было легче, потому что Рико уловил то, что примерно нужно было его другу и с лёгкостью находил все, что ему бы подошло. На ценники он не смотрел чисто принципиально, а иногда специально искал то, что подороже.        Кевин, кажется, умирал каждый раз вид сумму и прикладывая карточку Элисон к терминалу оплаты.        Это было забавно.

***

       Как они и договаривались, они встретились снова.       Единственным отличием было то, что это был не какой-то безумно дорогой ресторан, а загородная вилла, принадлежавшая семье Элисон.        В этот раз атмосфера была приятнее, потому что ощущалось она как-то мягче.       Как-то… по-семейному что ли?       Здесь не было слуг, или как их там называют, которые сновали по поместью Морияма, не было слишком выучрного вида и нарочитой дороговизны. Здесь было приятно.        День в целом прошёл быстро, а к вечеру Кевин оказался в спальне Элисон.        И, все было бы легче, если бы просто в её спальне, но та мягко обняв его за шею наклонилась, чтобы поцеловать.        Кровать на которой сидел Кевин немного прогибатеся под ними, но Дэй не то чтобы против. Он не уверен, можно ли ему что-то делать или нет, можно ли вообще прикасаться, но неуверенно, а руки всё-таки ложатся на талию. Элисон радуется тому, что Кевин не просто сидит и принимает всё что она делает, отвечает на поцелуй хоть и не смело, но втягивается.        — Как поход по магазинам, малыш? — Рейнольдс неохотно отрывается от поцелуя, поправляя волосы выбившиеся из элегантного хвоста, и смотря на него взглядом до странности нежным. Видеть такое выражение от Элисон было странно, но Кевин только сглатывает. — Надеюсь было неплохо. Ты умничка, Кев, я рада что ты потратился на себя.        У него как будто воздух из груди на этом проклятом «умничка», а на щеках он слишком ощутимо чувствует жар. Девушка наклоняется и оставляет ещё один поцелуй, теперь на щеке, забавляясь тем, как Кевин смущенно прячет взгляд.       — Ты выглядишь мило.       Кевин дёргается когда слышит Ичиро и почти подскакивает, но Элисон сжимает его плечи и он остаётся на месте, смотря на Морияма с лёгким страхом.       С Элисон просто было чуть спокойнее.       Японец увидев в чужих глазах отблеск страха тяжело вздыхает, подходит ближе и забирается на кровать с другой стороны, а взглядом Кевин цепляется за расстёгнутую на две пуговицы рубашку.        И, о боги, он видит мелкие рубцы шрамов. На нежной и бледной коже это выглядит удивительно. По крайней мере для Кевина Дэя, который абсолютно теряется, когда Ичиро рукой зарывается ему в волосы и мягко сжимая проводит второй рукой по его боку.        — Как ты себя чувствуешь, Кеви? — Они определённо хотели его убить.        — Х-хорошо. — Кевину хочется долбануться головой об стену за эту позорную заминку, но кажется ни одна, ни второй не обращают на неё внимания.        Он не думал слишком долго, просто сказал что чувствовал, что в голову первое пришло и Ичиро удовлетворённо кивнул.        — Это прелестно. — Дэй ощущает чужие холодные губы на своей шее и инстинктивно выгибается, а губы приоткрываются в беззвучном стоне, когда ногтями острыми Рейнольдс проходится по его пояснице. — Ты тоже прелесть, Кеви.        Его убивает буквально все: чужие руки на нём, мягкие слова, похвала, набатом отдающаяся шумом в голове и буквально разрывающая сознание на мелкие кусочки, заставляя его сдавленно простонать, когда колено Элисон оказывается аккурат между его ног и слабо давит на ощутимый стояк, а Ичиро рукой проводит по груди, пальцами как бы «случайно» задевая соски.        Кевин разваливается уже от этого и это определённо стыдно, но думать он не может, когда по всему телу приятной истомой проходятся чужие поцелуи.       Они остаются на коже маленькими звездочками сладкой посыпки, такими нежными, что выть хочется.        Как они оказываются без одежды, точнее, он без футболки, а Элисон в одном нижнем белье, он не понимает.        — Тебе идёт красный. — Между вздохами и тихими стонами, высказывание Кевина заставляет Элисон удивлённо вскинуть брови, но она только кивает.        — Хочешь снять? — Вопрос выбивает из колеи, Ичиро проходится поцелуями по лопаткам, широко мажет языком, заставляя мир перед глазами плыть.        — Я не… Не знаю… — Ужас. Он звучит ужасно. — Пока нет, я думаю.       — Как скажешь, малыш. Ты молодец.       Кевину хочется стонать под горячими ладонями, хочется позорно и странно назвать Элисон «мамочка», но такого он себе не позволяет, слишком уж стыдно и по извращенски жто звучит.       Это будет уже перебор, да?        Ичиро давит на ширинку брюк, подцепляя пальцами пуговицу и легко расстегивает, а Кевин откидывает голову ему на плечо.       Боже, его не волнует уже ничего, ни элегантная обстановка комнаты, не нежно-зелёное постельное бельё, беспорядочно смятое. Его волнует грубый говор на японском, который он слабо понимает, но это определённо что-то сексуальное до одурения, его волнуют ловкие руки на его члене, собирающие естественную смазку, волнуют ногти царапающие плечи.        Волнуют только Ичиро и Элисон, слова о том, какой он хороший.        Когда Рейнольдс встает на колени и берёт его член в рот, ему кажется он кончит в ту же секунду, слабый всхлип смешивается со стоном и слабым «Мамочка…», которое так позорно и легко срывается с языка. Он прикрывает рот рукой, не дай бог ещё что-то такое скажет, но Элисон только фыркает с озорством в глазах.       — Мне понравилось, как это звучит малыш. Можешь назвать меня так еще раз, если хочешь.        — Хочу.       Способность думать он потерял минут двадцать назад точно, поэтому и говорит так легко, а с каждым умелым движением языка его уносит всё дальше.        Элисон такая красивая, истинное воплощение великолепия, с платиновыми волосами, собранными в хвост, чтобы не мешались, прикрытии глазами с светлыми пышными ресницами и губами в той самой красной помаде.        Ичиро целуется слишком… задумчиво.        Так, что в мыслях лишь похотью заполненными появляется голос здравого смысла, но не осуждения, а чистого спокойствия. Он целуется медленно, с чувством и попыткой показать то, что словами не «не может», но не хочет выразить и Дэй принимает это без остатка.        Постепенно ему кажется что он начинает плавится.        — Мамочка, я… — Он сглатывает, опять это проклятое «мамочка» срывается с губ неосознанно, но он выдыхает сквозь сжатые зубы. — Я скоро кончу.        Элисон кивает, но не прекращает, языком давит на головку, широко ведёт по всей длине и только слыша жалобный всхлип сверху отрывается, облизывает губы со смазанной помадой и у Кевина есть лишь секунда на то, чтобы рассмотреть её, прежде чем на слен ложится мужская ладонь, тёплая, от чего по спине пробегает приятный трепет и в поцелуе с Рейнольдс он стонет, пальцами вцепляясь в простыни.       Когда он кончает его выгибает, тепло истомой разливается по телу, оставляя только чистого рода наслаждение, проникающее в мозг и разжижая остатки мозга в никуда. Ему кажется он чувствует, как мозг вытекает из его черепа.        Элисон и Ичиро на проделанную работу смотрят довольно, одаривают Кевина нежными поцелуями.       — Не против в следующий раз использовать ошейник?       — Ошейник. — Кевин выдыхает, дрожит, постепенно успокаиваясь, пока в его голове что-то не щёлкает. — Погодите, в следующий раз?       — Да. Ты против, Кевин? — Ичиро спрашивает с искренним беспокойством, которое мелькает в извечно спокойных карих глаза и Дэй сглатывает.       — Нет, я не… Не против. Просто не думал что вы захотите этого еще раз.        Рейнольдс фыркает и закатывает глаза, накидывая на плечи шёлковый халат, прикрывающий наготу.       — Мы всегда за, малыш.        Комната ненадолго погружается в тишину, не неловкую.        Просто тишину.        Без всего.        — В следующий раз с тобой пойду я. — Кевин и Ичиро поднимают на Элисон, вальяжно усевшуюся на подоконник. — Я полностью доверяю вкусу твоего брата в выборе одежды, — говорит она, обращаясь к Ичиро, — но я хочу сама проследить.        Кевин сглатывает.        Мысль о том, чтобы пойти по магазинам с Элисон звучит одновременно восхитительно и страшно, потому что вот она точно будет ещё хуже его матери.        И вообще тратить такую сумму снова ему кажется стыдно. Сказать об этом ему тоже хватает смелости, но Ичиро быстро затыкает его, усаживаясь теперь рядом, а не за его спиной и прижимая указательный палец к припухшим от поцелуев губам.        — Тихо, Кеви. — Дэю кажется он готов в секунду расплавится под этим взглядом. — Ты будешь хорошим мальчиком и купишь себе всё, что захочешь, хорошо?        Кевин просто кивает, не доверяя своему голосу и тому, насколько жалобно он может сейчас звучать. Бога ради, это было восхитительно.       На утро их определённо будет ждать Рико с ехидной улыбкой и издёвкой в глазах, — в его стиле, — потому что тихим Кевин быть не умел, но это будет завтра и не так убийственно, а пока они могут сходить в душ и завалиться спать втроём в одной большой кровати.