Наша фраза

Джорджия. Джорджия Миллер. Моя мать. Она сумасшедшая. Джинни апатично смотрела в потолок, стараясь не двигаться. Не хотелось вновь сорваться. Точнее хотелось, очень. И в этом проблема. Мы договорились, что больше никаких секретов. Какая же я дура. Нужно привыкнуть, что в этой игре только одни правила. Правила Джорджии, точнее Мэри. Очень осторожно девушка повернулась к окну с какой-то странной надеждой. И от её наличия внутри всё скрутило. Желание достать зажигалку всё сильнее. Только казалось всё наладилось. Но вдруг — сюрприз! Заявилась её подружка из банды и принесла с собой очень интересные новости. Что же дальше, мама? Бесконтрольно рука потянулась в ящик. Джинни подбежала к окну, вспомнила про то, что Маркус ей не поможет. Нельзя же вечно всё ему выливать. Начался лёгкий тремор. Резинка чаще билась о кисть. Она не замечала, что плохо ему. Думала только о себе и сейчас, после этой идеи, нет рефлекса, пойти, рассказать всё Маркусу стало ещё хуже. Вина накаляла печь внутри неё, хотела завладеть разумом. Джинни постаралась вернуться в мысли. Где блокнот? Да где же он? Всё, что было на столе, полках, пианино летело на пол. Чтобы не навредить, есть ещё один способ. Написать всё. Дверь открылась. Смешок. — Не это ищешь? — мама помахала блокнотом. — Отдай. — Посмотрим, что тут. О, как приятно, я так здорово тут названа. Разве так поступают с матерью? — напряжённая пауза. — Мы же договорились? Таймер на бомбе эмоций подошёл к концу. Мурашки волной потрясли Джинни. Все силы она направила на то, чтобы скрыть чувства. — Вот именно, договорились. Жаклин-то ты предупредить забыла, верно? С тем самым выражением лица Джорджия выкинула блокнот в окно. — Додумалась вытащить гвозди? Вновь смешок. Дверь захлопнулась. Всё то, что до этого Джинни держала под контролем, вырвалось. Зажигалка быстро оказалась в руке, ещё быстрее те же руки закрыли дверь на защёлку, придвинули стул. Не было сил даже снять джинсы, чтобы оставить след в незаметном месте. Фраза «всем плевать» крутилась, словно мантра. Щелчок. Жжение. — Раз… Два… Три… — слёзы текли, боль нарастала. — Четыре… пять…

***

Холод от стены, на которую она облокотилась, создавал иллюзию спокойствия. После вчерашнего внутри только пустота. После вчерашнего в голове слишком много всего: Маркус, Жаклин, мама, опять Маркус, Макс, пламя. Резкий вдох. — О чём вы? — Джииниии, ну ты что, — Макс картинно закатила глаза. — завтра туса у Мэри. Мэри. — И что? — эмоции под контролем, прямо по её заветам. — Ты должна прийти, я такоое платье надену, ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Она устало кивнула, улыбнувшись для прикрытия. Девочки продолжали обсуждать вечеринку. Их слова переплеталась с кашей в голове. — Я пойду. Шаги, шаги, шаги. Пара открытых дверей. Навязчивое ощущение, что кто-то идёт за ней следом. Вот и задний двор школы. Заброшенный и забытый. Ведь это не круто — сидеть здесь. — Эй, Джинни, — кто-то потянул её за край рукава. — Маркус? Ты… Ты как? — Разве это не мой вопрос? Он сократил дистанцию. Рука со вчерашним пламенем плотно прижата к боку. — Нет, больше нет. Ты точно не злишься? Мне жаль, что я была такой. — Не злюсь. Он достал оранжевую баночку с таблетками. — Мне их прописал психотерапевт. Вроде работает. — Я рада, — искренняя улыбка. Несколько реплик, будто ниточки, тянулись друг за другом. Джинни подумала, что опасность миновала. Он ничего не заметит. Девушка начала немного расслабляться и маска «всё нормально» понемногу тоже уходила. — Могу я..? — он провёл пальцем возле её губ. Она кивнула. Маркус встал ещё ближе. Тут же внутри включилась тревога. Рука спрятана за спину. Поздно. Так и хочется оттянуть резинку. — Джинни… Ч-что это? Ты опять? Не выдержав накала, глаза наполнились слезами. — Прости, я… — Всё хорошо, иди сюда. Она в его объятиях. На спине чувствуются нежные поглаживания. По-немногу уходят и апатия, и гнев. Появляется стыд. Жуткий стыд. Почему опять Маркус её жалеет, а не наоборот? Разрыв объятий. Сбитое дыхание. Нервный взгляд, наполненный страхом. Спешные объяснения, любящий поцелуй парня. — Похоже, это всё же моя фраза, — большие и теплые руки Маркуса успокаивающе держали Джинни за предплечья. — Наша. Ты как? Джорджия. Джорджия Миллер. Моя мать. Она сумасшедшая и может показаться, что все играют по её правилам. Хах... Больше не все. — Не очень.