Забытые ботинки

*** Два дня спустя. Влад сидел в машине брата, глядя на толпу учеников, которая постепенно исчезала в дверях университета. Коноплев одной рукой нервно барабанил пальцами по коленке, а другой подпер подбородок. Его взгляд волком метался по студентам, стараясь в них выискать нужную ему цель. А именно Костю и никого больше. — Расфуфыренный какой весь… — хрипло посмеялся Шура, обернувшись к брату. Он оглядел его, заострив взгляд на черной рубашке, чьи верхние две пуговицы были расстегнуты, а на шее красивая серебреная цепь. — а сам то, — усмехнулся Влад, не желая огрызаться брату и, уж точно, скрывать от него свою симпатию к Косте, ведь Балунов как никто всегда его поддерживал и помогал в любых случаях. Даже любовных — Лешеньку небось выжидаешь? Шура потрепал Влада по голове, хрипло смеясь, а после вновь устремил взгляд на дорогу, сложив руки на руле. Но тут улыбка неожиданно сползла с его губ, взгляд помрачнел. — Скажи честно, такой как он вообще посмотрит на меня? — резко спросил Балунов, поникшим голосом. Коноплев вздрогнул от такой резкой смены настроения брата и напрягся. Он медленно повернул к нему голову, переползая взглядом на него. — ты чего, Шурыч? — ласково улыбнулся Влад, положив ладонь на плечо брата — такие, как он, первым делом смотрят на таких, как ты. Даже не думай загоняться! Балунов кивнул, тряхнув своими светлыми волосами, благодарно улыбаясь Коноплеву. — вон Костя, — указал пальцем на исчезающий силуэт в толпе Шура, корпусом склонившись к рулю. Влад тут же засветился и, схватив портфель, вылетел из машины, на прощение брату крикнув: «до скорого!», и пропал. Балунов ласково посмеялся, положив подбородок на, сложенные на руле, тыльные стороны ладоней, провожая своего брата и его возлюбленного Костю взглядом, тяжело вздыхая. Его взгляд внезапно пал на фигуру мужчины, что стоял перед ним. Шура легко понял, что это Леша. Он тяжело сглотнул, неловко бегая взглядом по фигуре, запоминая каждую его клеточку. Черное пальто до колен, аккуратно уложенные черные волосы, черные джинсы с цепями, боты «new Rock», белая рубашка и черный галстук, который добавлял лишь серьезности и официальности виду Леши. Балунов тяжело вдохнул, а выдохнуть не смог. Видимо, забыл. Он просто смотрел на Алексея, чувствуя как начинает потихоньку кружится голова. Резко Горшенев оборачивается на Шуру, замечая его взгляд, неловко улыбается, кивая, и делает пару шагов назад, чтобы открыть ему путь. Омега тяжело вздыхает, издавая слабый скулящий писк, а следом сжимается сердце. Альфа все так же смотрит на Балунова. Шура удивлен, что теперь лицо Горшенева не такое хмурое, как он видел в прошлый раз. Алексей добродушно улыбается, а от кончиков глаз расходятся лучики. А омега всегда знал, что лучики есть только у самых добрых людей. Не контролируя себя, Шура трогается с места, уезжая от университета дальше и дальше… а взглядом, в зеркало заднего вида, все так же смотрел на Лешу, который потихоньку исчезал. Балунов до скрипа сжал зубы и прикрыл глаза, о чем пожалел… Он услышал крик и треск. Гудок, сигнализация. Машина покачнулась и слетела на обочину. Звон разбивающегося стекла, как громкий визг девушки, неожиданно разрезал тишину, что царила в машине, и маленькие осколки полетели в лицо Александр. Шура не успел даже понять, что случилось, поэтому лишь крепче вжался руками в руль, а после закрыл глаза уже не в силах их раскрыть… *** Очнулся омега в больнице. Его окружили бледно желтого цвета стены, писк каких-то аппаратур, жжение в спине, от чего казалось, что там все кости переломаны, перед глазами белая пелена. С губ сорвался тихий хрип. К нему тут же подскочила медсестра, по виду бета, которая держала в руках планшет с белым листом бумаги и ручку. — Александр, вы меня слышите? — позвала она тихим голосом. В нем читалась ласка, забота и тревога. Омеге потребовалось время, чтобы сообразить где он, что с ним, кто он. Шура в упор смотрел ра медсестру, от чего ввел ее в неловкое положение. — да… — неуверенно кивнул Балунов, попытавшись подняться. — вы помните, что произошло? Вы попали в аварию. Серьезных повреждений у вас не обнаружено. Кости целы. Но мы пока вынуждены оставить вас на обследование, примерно на два дня. Родственники оповещены, не волнуйтесь. Сегодня хотел заехать ваш брат, если я ничего не путаю. В любом случае можете с ним связаться. Шура часто заморгал, промежутками вспоминая, что произошло. Он нахмурился, но тут же устало выдохнул, закрыв глаза, не в силах думать. — Отдыхайте, — кивнула медсестра и поспешно покинула палату, прижимая к себе планшет. Балунов лениво проводил ее взглядом, а после отвел его в окно, что было закрыто жалюзями. Но все равно, ясные лучи золотого осеннего солнца просачивались сквозь жалюзи, создавая красивые золотые лужи на стенах. Омега поднял руку и провел ею по лицу, хрипя. Он повернул голову и увидел на тумбочке свой телефон. Вяло ухватив его рукой, включил экран. Прошло около пяти часов, как он отключился, отчего Шуре стало не по себе. Он увидел пропущенные сообщения и звонки от Влада, матери и начальника. Открыв чат с братом, омега старался понять текст: «Шурыч, у меня для тебя хорошая новость!» «Придурок, ты когда успел в аварию попасть?» «Я надеюсь, что ты в порядке…» «Я заеду тебя проведать, Шур. Жди меня сразу после пар.» « и как он доедет?..» — устало подумал Балунов, нахмурившись. Он мечтательно отвел глаза на золотую лужу очаровательных лучей осеннего солнца. Глаза сами по себе закрывались, да еще и писк аппаратов убаюкивал омегу. Шура даже представить не мог, что когда-нибудь попадет в аварию из-за своей же невнимательности. Помнил он мало что, но первым делом перед ним вновь возник облик Алексея, который улыбается и глядит на Балунова во все глаза. Омега сжал в кулаке простынь и поджал губы, чувствуя в груди досаду и боль. Хочется прижаться к нему, испуганно прижимаясь к нему все сильнее и сильнее. От этого на глазах Шуры выступили хрустальные слезы, которые тихо спрятались в уголках глаз. *** — у меня здесь брат лежит! — первое, что услышал Шура, когда проснулся. Он растерянно похлопал глазами, поднявшись на локтях. Он чувствовал усталость и слабость в ногах, чувствовал, как сами по себе закрываются глаза, и кружится голова. Дверь внезапно открылась, отчего Балунов подпрыгнул на месте. В дверном проеме показался Влад, а за спиной почему-то Костя. На их плечах был накинут белый халат, на ногах бахилы. Рядом вился какой-то мужик, провозгласивший, что Влад с Костей не могут так просто врываться в больницу, но вскоре он затих, просто исчезнув в коридоре. «Наверное обиделся,» — подумал Шура, улыбнувшись собственным мыслям. — Боже, ты не представляешь, как я волновался! — тут же воскликнул Влад, подскочив к койке брата, а следом подошел и Костя. — все в порядке, — тут же успокоил брата Балунов — ничего серьезного. Переломов нет, травм серьезных тоже. Нечего беспокоиться. — как так вышло? — устало спросил Коноплев, зная, что брат водит аккуратно и просто так никогда бы не произошло аварии. Но, увидев, как Шура притих, перебегая взглядом то на Влада, то на Костю, сам все понял и понимающе кивнул, хитро улыбаясь. Резко в дверях нарисовалась еще одна фигура, от которой Балунов чуть сознание не потерял. — Здравствуйте, — в комнату прошел Леша, который смотрел на Шуру с сочувствием и добротой, а улыбка была похожа на ясные весенние лучи солнца. — Здравствуйте… — одними губами прошуршал Балунов, неловко переведя взгляд на брата, а Влад лишь довольно улыбнулся, похлопав Шуру по коленке. — Алексей, — Горшенев старший протянул руку, все так же нежно улыбаясь омеге, даже не подозревая, что Балунов уже давно знает его имя. — Саша, — неловко кивнул омега, ответив на его рукопожатие, на секунду сжав пальцы в его ладони, чувствуя тепло его пальцев. По спине пробежались мурашки. Шура чувствовал, как тает у всех на глазах. Как его движения становятся размашистыми, как сбивается дыхание, как учащается сердцебиение. Он чувствовал, что прямо сейчас тут все в его феромонах, и будет прекрасно, если их все-таки никто не почует. — Как вы себя чувствуете? Я видел вас утром, а после был очевидцем еще и этой аварии… — тяжело произнес альфа, и улыбка сползла с его лица. Взгляд стал напряженным, уставшим. — я в порядке, — прошептал Шура, еле слыша хоть что-то кроме своего сердцебиения. Проклятые аппараты, что стояли рядом, выдавали его. Писк участился, так как участился пульс Балунова. Влад говорил что-то еще, неловко улыбаясь, но Шура его не слушал. Он смотрел на Лешу. На его черты лица, кисти рук, открытую шею, длинные черные волосы. Все, что так хотелось запомнить. А после вновь почувствовал предательские слезы на глазах, которые так ужасно щипали. Вскоре все ушли, и Балунов остался лежать на койке один, тупо глядя в потолок. Он сердился. Сердился, что тут был Леша. Что первое их знакомство выдалось в такой атмосфере, что теперь тут все пахнет им, что Шура почувствовал его и теперь не может забыть. Голова разболелась еще сильнее, и он не смог больше терпеть эту боль, поэтому просто заснул. *** Вечером этого же дня. На темной кухне сидело двое мужчин. Один альфа, а другой омега. Густую темноту, что заполняла небольшую комнату, разрезал маленький красный огонек сигары и желтый фонарь, что светил с улицы. Они обсуждали этот день в пол тона, чтобы не нарушать тишину. Разговор был непринужденный, спокойный. На обычные темы, к примеру: как прошел день и какие планы на завтра. — Сегодня Костю в больницу подвозил, — хрипло заговорил Леша, сделав еще одну затяжку сигареты. — что случилось? — поинтересовался Миша, исподлобья глядя на брата. — там парниша один в больницу угодил, а Костя проведать ездил. Авария была… сам видел. Подвозил их проведать Александра, так зовут этого парня, да и сам зашел, — объяснил Леша и посмотрел в окно — он ничего такой… Вроде и сам неровно ко мне дышит, а вроде и… блять, запутался я уже во всем! — пора тебе перестать жить страхами, Леш, а то так и помрешь один! — устало выдохнул Миша, повысив тон. — никакими страхами я не живу, а лишь прожитыми на собственной шкуре фактами! — следом за Мишей повысил тон альфа, корпусом поддавшись вперед. На кухню ввалилась еще одна фигура, которая встала позади Михи, бережно положив на его плечи руки. Это был Князев. Он склонился к Горшку, поцеловав его макушку, и на ухо прошептал: — чего спорите? — Леша опять думает, что всех, кого любит, настигнет смерть, — устало ответил Миша, потерев лоб. — да так и есть! Сам вспомни… Фёдор погиб, Лиза, Женя… а в детстве, помнишь? Когда я подошел к девочке с цветком в руке, так на нее ворона скинула камень, прямо из гнезда, как специально… Повисла пауза. Андрей ласково поглаживал тонкие Мишины плечи, вглядываясь в очертания лица Леши, что с трудом можно было различить, хоть фонарь и освещал его лицо. — я спать, — поднялся из-за стола омега, взяв Князева за руку, переплетая свои пальцы с его — Леш, и ты ложись. — ага, — кивнул альфа, пропустив фразу брата мимо ушей, тупо глядя в окно. Он вновь сделал затяжку и выпустил дым в окно. Сегодня он останется у них с ночевкой, завтра день начнется по новой, а сюжет останется старым. Перед его глазами возник облик Александра, который так бережно сжимал ладонь Леши, который с блеском в глазах изучал черты его лица, который глаз не сводил с него. Леша зажал в зубах сигарету и посмотрел на ладонь, в которой сжимал хрупкую руку омеги. Он вспомнил его запах, его голос. На душе сразу стало тепло и легко, а на лице появилась счастливая улыбка, которая постепенно сползла с лица. Он вспомнил, что происходит с теми, кого любит. Леша чувствовал, как ужасно болит сердце. Он запустил одну руку в волосы, чувствуя как постепенно слезы душат его горло. Альфа выкинул сигару в приоткрытую форточку и откинулся на спинку стула. Шумно выдохнув, Горшенев поднялся со стула и отправился спать, так как не хотел больше думать о плохом. Снилось ему большое поле и розовый восход. Леша стоял в траве, которая была ему по колено, а вдали к нему бежал Шура, раскинув руки и радостно что-то крича. Альфа сам радостно раскрывает руки и бежит навстречу омеге, улыбаясь и чувствуя неограниченную радость. Внезапно Горшенев замечает огромную расщелину между ними и громко кричит Александру остановится, но он его не слышит и падает прямиком в нее, испуганно вопя и зовя жалобно Лешу по имени. А как альфа раскрыл глаза, то увидел своего племянника, который громко зовет дядю, стараясь разбудить. — Мы опаздываем! — тут же воскликнул младший, вскинув руки кверху, а потом исчез в коридоре, поспешив одеваться. Леше потребовалось время, чтобы прийти в себя. Он старался понять, что ему снилось, так как помнил смутно, а как вспомнил, то тревога поселилась в его сердце. Голова закружилась, в горле пересохло, но не смотря на это, Горшенев поднялся с кровати и спешно собрался. Он и Костя молча садятся в машину, а племянник беспокойно смотрит на своего дядю. Он садится на переднее сиденье. — Леш, все хорошо? — обеспокоено спрашивает омега, сжимая в ладонях лямку рюкзака, который стоял у него в ногах. Альфа тяжело вздохнул, остановившись и откинувшись на спинку кресла. Он устало перевел взгляд на Костю, а потом помотал головой, выдавив из себя: — я не знаю… — что случилось? — спросил младший, не сводя глаз с дяди. — очень странное чувство тут, — он положил ладонь на сердце, отведя взгляд — болит ужасно… тот парень, что в больницу попал. Саша… — имя парня тихим эхом и стоном сорвалось с губ старшего. — из-за него, да? — сам обо всем догадался Костя. Леша кивнул, прикусив губу — и ты думаешь, что он попал в больницу из-за… — именно, — кивнул альфа и сложил руки на руле, крепко его сжимая. Машина тронулась с места и они поехали. *** Этот же день. Около полудня. День Горшенева был похож на «день сурка», но неожиданно его планы сменились, когда раздался телефонный звонок от Кости. — Что случилось? — тут же спросил старший, обеспокоено нахмурившись. — Влад просит тебя, чтобы ты сегодня заехал к Саше в больницу, — ответил омега, улыбаясь уголками губ. — что?.. — не сразу понял Леша, а потом протянул долгое: «а-а-а» и тут же согласился, чувствуя в глубине души всю безрассудность. Костя вежливо оставил номер телефона Шуры на всякий случай, если уж вновь случится неприятная ситуация с охраной. К двум часам дня, Горшенев сел в машину и отправился в больницу. Он невольно улыбался, поскорее желая увидеть парня и понять, что с ним все хорошо. В этот раз Лешу никто не останавливал, поэтому он с легкостью добрался до нужной палаты. И вновь знакомый запах, от которого альфа улыбался все сильнее и сильнее. Как он вошел в палату, так вообще дыханье сперло. Молча наслаждался видом Балунова, его запахом, что окутал всю палату, его неловкой улыбкой и растерянным взглядом. Он заострил взгляд на растрепанных волосах Шуры, которые так небрежно лежали на его плечах, что придавало ему еще большей милоты. Они даже смогли разговориться на какие-то общие темы, обговорить состояние Шуры, хоть он лишь сонно потирал глаза, все так же восхищенно и стеснительно поглядывая на Лешу, но все же смущенно отвечал на его вопросы, да и сам старался поддерживать диалог. Он не хотел признавать сам себе, но соскучился по Леше. Горшенев был не в силах отвести от него глаз, но вскоре понял, что ему следует это сделать, так как помнил о своей предначертанной судьбе. Тогда, он решил обо всем поговорить: — Александр, возможно я сейчас прозвучу глупо, но… — он сделал глубокий вдох и выдохнул через нос, подойдя ближе к Балунову, и сел на край койки — но я не могу не сказать… — что случилось? — тут же забеспокоился Шура, поглядев на руку Леши, которая лежала так близко к ноге Балунова, отчего ему стало невмоготу просто смотреть на его руки, не касаясь их… — но… у меня есть парень, — зачем-то соврал альфа. В голове промелькнула фраза: «а если он подумает, что я чокнутый?», поэтому Леша и передумал за последние десять секунд. Сердце Шуры с хрустальным треском полетело в бездну, рассыпаясь на тысячу мелких осколков. Он чувствовал, как холодный и липкий туман рассеивается в его груди. Холод постепенно заполняет всю его грудную клетку, а как подступил к горлу, то превратился в слезы, что душили его где-то в горле. Но Балунов поспешно натянул на себя лживую улыбку, даже сумев контролировать сердцебиение. — Вы не обязаны передо мной отчитываться… — старался прозвучать максимально дружелюбно и спокойно Шура, но голос предательски дрогнул. Последнее слово он уже сипло прошептал, чувствуя, как сжимается сердце в глубине души. Леша стыдливо прикусил губу, увидев, что Балунов начал часто моргать, стараясь сдержать слезы. Понять это было не трудно, так как альфа нагляделся на слезы и понимает, когда человек хочет их сдержать. Как же Горшеневу хотелось просто его обнять и утешить, сказав, что это бред, что дело не в этом, но он не мог. А что, если и впрямь Леша проклят? Что, если каждая его любовь обречена на верную погибель? Больше он не может смотреть, как его возлюбленные умирают. *** Какое-то время спустя. — Какой же ты дурень, Леха! — возмутился Миша, выслушав весь рассказ от брата — тут скорее сдохнешь ты! — А если и впрямь случится плохое! — подал голос альфа, уже сам сомневаясь в том, что сделал все «правильно» — «а если», «а если», — передразнил его Миша — ты еще реши, что завтра конец света и пораньше сдохни, чтоб не как все! Леша замолчал. Отчасти омега прав. Альфа сам все решил, но ведь исходя из того, что уже прошло, наверняка все пойдет по тому же сюжету. Но а если нет? Если Леша теряет прямо сейчас свое счастье? — что мне делать?.. — отчаянно прошептал альфа, закрыв глаза ладонью. Миша остановился и сел рядом с братом, положив свою руку ему на плечо: — ты бы меньше херней страдал, да шел бы к нему обо всем поговорить! — я же ему сказал, что… — начал Леша, но Горшок его перебил: — я тебе еще раз говорю, если ты все время будешь додумывать за других, то сразу можешь не жить. Леха, вперед и с песней! Миша торопливо начал подталкивать Лешу к двери, чуть ли не сам одевая за брата на его же ноги ботинки. Альфа вообще запутался и не знал, что ему делать. Везде сплошные тупики, да преграды, от которых жить становилось все страшнее и страшнее. Понял, что к чему Горшенев, когда за ним захлопнулась дверь и он очутился на лестничной клетке. Альфа медленно обернулся через плечо, а после достал из кармана телефон, набрав Косте, который был не дома. — Да? — тут же взял трубку омега. — Где живет Саша? — без лишних слов моментально перешел к делу Леша. — какой Саша? Брат Влада? Так вместе с ним, — младший быстро продиктовал адрес, а после они попрощались, и альфа поспешил в машину. В голове возникали плохие мысли о том, что ему предстоит услышать от Балунова. Как он вообще отреагирует на визит Леши, что скажет, что сделает? И вновь перед ним закрытая дверь, за которой может быть что угодно. Альфа нервно нажимал на дверной звонок указательным пальцем, чувствуя, как сердце начинает биться все сильнее и сильнее. Раздался щелчок за дверью, и ее открыли. Перед Горшеневым оказался Балунов, который чуть ли не упал при виде Леши. — Здравствуй, — неловко подал голос альфа, сжимая ладони в кулаки от неловкости и напряженности. — Здравствуй, — кивнул Шура и пропустил его во внутрь, закрыв за ним дверь — Влада дома нет. — Я к вам… тебе. Нам надо поговорить, — произнес Леша, глядя на едва приоткрытые губы Балунова. Им овладело безумное желание вцепиться в них своими, прислонить омегу к стене и просто целовать, медленно спускаясь к шее и оттягивая ворот футболки, обнажая его ключицы. — о чем? — нахмурился Шура, так как он не особо понимал цель визита Леши. Альфа неловко переминался с ноги на ногу, небрежно разведя руки в стороны. Омега заинтересовано глядел на него сверху вниз. — начну издалека. Только, пообещай, что выслушаешь до конца, — вздохнул Горшенев и запустил одну руку в волосы. Шура часто закивал, обеспокоено сжимая руки в кулаки у груди — с самого детства, те, кого я любил, подвергались… опасностям, если можно так сказать. Двое из них погибли, некоторые просто отделались больницей… Поэтому, я четко решил для себя никогда не влюбляться, чтобы больше не подвергать никого опасностями. Но, когда я увидел тебя, то не смог отвести глаз от тебя… ты прекрасен, как бы я не старался это отрицать. Мне пришлось тебе соврать, но я так жалею об этом! — ты считаешь, что я попал в аварию из-за тебя? — тихо прошептал Шура, почувствовав, как тяжелый груз падает с плеч, а в глазах появляются слезы. — считаю, но и уверен в этом, отчего еще хуже становится. Я не знаю, что делать… — отчаянно прошептал Леша и закрыл глаза руками, покачав головой. Его черные волосы разметались по плечам и закрывали лицо альфы. Балунов сделал два аккуратных шага к нему и бережно убрал волосы ему за уши, отняв его руки от лица. Он неловко улыбался, глядя в глаза мужчины. — я всегда шел против системы и в этот раз пойду, — усмехнулся Шура и склонил голову набок — я хочу быть с тобой, во чтобы то не стало, Леш… Он приподнялся на носочках на уровень лица мужчины и скромно накрыл его губы своими, сложив руки на его массивных плечах. Горшенев с упоением отвечал на его поцелуи, обхватив за талию, и почувствовал, как тревога постепенно уходит, дышать становится проще, а на душе все спокойней… Вскоре дверной замок щелкнул и на пороге очутился Влад, который был потрясен от того, что увидел. Его брат и тот самый его возлюбленный Алексей просто стоят и целуются. При чем один в уличной одежде. Все же Коноплев был безумно рад за брата, но одновременно и смущен такой неожиданной сценой в коридоре. — Влад. а ты как-то рано. — неловко заметил Шура, оторвавшись от Горшенева. — ага… рано, видимо не надо было спешить, да? — усмехнулся Коноплев, подмигнув Балунову — не буду вам мешать, — помахал рукой на прощание Влад и скрылся в свой комнате. Шура медленно перевел взгляд обратно на Алексея, дернув плечом и склонив голову набок: — неловко вышло… — усмехнулся он, стараясь разбавить атмосферу. — очень, — согласился альфа, тоже переведя взгляд на омегу, но на его губах тут же появилась ласковая улыбка, а следом улыбнулся и Балунов, поняв, что не все так плохо. Леша вновь поцеловал его губы, поднимаясь к щекам, вискам, кончику носу. Он аккуратно перебирал пальцами его светлые волосы. Сладкий запах феромонов заполнял квартиру, отчего разум Шуры туманился и внимания рассеивалось, но их отрезвил тот факт, что дома они не одни и все же стоит держать себя в руках. Леша остался с Балуновым до вечера, пока не настало время отправляться домой, а утром он вернется снова…