Прости меня

      Наконец, день, когда Мизуки расскажет, что ее, все-таки, тяготит, настал. Столько воды утекло с тех пор, как Шинономе пообещала дождаться ее. Каждый раз, думая о том, что подруга не смогла рассказать тогда, девушка пыталась самостоятельно подобрать варианты. Но кусочки пазла никак не могли сойтись.              — Ты тоже чувствуешь себя парнем? — обратился один из старшеклассников к ней.              — Простите?..              Что они имеют ввиду под этим вопросом… Она действительно не понимает.              — Прекрати, — шикнула на того одноклассница, понимая, что ее друг сболтнул то, чего не следовало.              — Я же просто пошутил. Ха-ха, извини.              Если он думает, что это должно быть смешно, то он совершенно не прав. Кому вообще понравятся такие шутки?              — Это... совсем не смешно.              — Так я поэтому и извинился, — принялся пояснять собеседник, — просто думал, что ты обычная девушка.              С каждой секундой разговора у Эны становилось все больше вопросов. Что это все вообще должно значить?              — Что ты имеешь ввиду?              Собеседник приоткрыл рот от удивления. Казалось, он точно также не понимал, что происходит.              — Я действительно девушка…              В разговор вступил третий старшеклассник, который до этого молча смотрел на происходящее.              — Возможно, она действительно не знает, — предположил он, на что вторая старшеклассница из компании воскликнула.              — Поэтому я и сказала прекратить!              Инициативу разговора вновь перенял на себя первый старшеклассник.              — Если ты сказала, что вы знакомы давно, разве ты не должна знать? Он ведь ничего не скрывает!              Он?.. Что значит… Он? Так вот о чем Мизуки хотела… хотел поговорить. Вот, что хотел рассказать все это время. Вот, что так тяготило его. Это…              В какой-то степени ощущается предательством.              Кажется, старшеклассники говорили что-то еще. Но она не слушала. Ей было уже все равно. Все, чего девушка сейчас хочет — объяснений. Именно от нее. Или сейчас стоит говорить от него?              Прохладный ветер осторожно шевелил ей волосы, заставляя с предвкушением ждать следующие несколько минут. Плакать хотелось жутко. Близкий человек оказался не тем, кто есть на самом деле. Наверняка ведь это не единственное, что он скрывал от нее. Как теперь поверить, довериться… Нет. Все-таки так думать тоже неверно. Они ведь вместе прошли столько всего. Потерять все было бы еще обиднее.              Поэтому она не знала, что ей делать. Как вести себя при нем. Сразу ли сказать, что знает, о чем он хочет поговорить. А может наоборот — сделать вид, будто удивлена. Но обдумать как следует девушка не успела — Акияма поднялся на крышу.              — Прости, что заставил ждать, — сразу же извинился парень, на что Шинономе мягко ответила.              — Ничего, все нормально. Так о чем ты хоте… хотела поговорить?              Чуть не проболталась. Неприятная была бы ситуация. К тому же… Видно, как он волнуется. Да, он жестоко обманул ее — их — и какая-то часть ее просто ненавидит этот факт; другая же ее часть понимает его страх. После тех парней не может не понимать.              — А… Эм… Понимаешь…              Слишком долго мнется. Раз решился, пусть говорит скорее. В чем проблема.              — …Мне жаль, что я так долго скрывал это. Я… На самом деле, я… парень.              Услышать от тех парней и напрямую от него и правда совершенно разное. В тот момент над ней главенствовал шок, в этот же — злость. За то, что так долго скрывал. За то, что скрывал такое.              — Я знаю.              Язык среагировал быстрее мозга. Зря. Крайне зря. Если бы промолчала, было бы куда лучше. Видеть этот ужас в его глазах… Больно и ей тоже.              — Знаешь?.. Откуда? – парень вспомнил, что незадолго до этого видел одноклассников, которые спускались с крыши. — Неужели…              — Верно.              Страх обвил змеей. Это не должно было получиться так. Он должен был рассказать. И никто иной. Но… Он и в этот раз не справился. Лучше не станет. Все, на что он надеялся, было разрушено. И будет разрушаться дальше. С каждым разом будет лишь хуже и хуже. Иначе и быть не может.              Что Эна думает. Что чувствует. Можно догадаться, но по глазам непонятно. Не видно ни разочарования, ни ненависти, ни чего-либо похожего… Почему?              И даже так паника душила. Он понятия не имел, что делать дальше. Хотелось лишь сбежать.              Верно. Сбежать и не оглядываться. Что может быть проще, чем это. Все же он только и делал, что убегал все это время. Не получилось в этот раз — ничего страшного. Знает — уже хорошо. Больше ничего скрывать не придется.              Кроме своих глаз от нее. А для этого… Уйти отсюда. Как можно скорее.              Мизуки побежал к лестнице, ведущей с крыши, и Эна сразу же ринулась за ним. Только этого не хватало. Им нужно было всего лишь поговорить, обсудить все, но никак не отдаляться друг от друга так резко. Если сейчас девушка не успеет его остановить, то между ними образуется огромная пропасть, которую преодолеть будет достаточно тяжело.              Они бежали, не останавливаясь ни на секунду, лишь Шинономе все это время пыталась окликнуть парня. Но тот не имел никакого желания останавливаться не имел. Пришлось вспоминать, благодаря каким переходам она сможет сократить расстояние и нагнать его.              — Остановись наконец! — вскричала Эна, наконец сумев схватить Акияму за кисть. — Мизуки! Я…              Нагнала-таки. Плохо, очень плохо. Стоит ли действительно остановиться поговорить, или же лучше продолжить бежать. Думать нужно быстро.              — Прости. Я должен был сказать тебе раньше.              Мелкая дрожь в голосе.              — Но Мизуки!.. — попыталась вставить хоть слово девушка, но никто ее слушать не собирался.              — Удивлена, да? — глухо усмехнулся парень.              — Да, однако…              — Да знаю я! Удивлена, ничего больше. Я прекрасно знаю это. Но!..              «Но» что? Если он знает это, то какой прок убегать? Шинономе никак не могла понять этого.              — Ты так добра. Все вы. Я… Не заслужил этого. — с каждым словом дрожь была все заметнее. — Уже завтра все будет также, как и было. Вы будете относиться ко мне, как и раньше, но…              Но один раз разочаруешь — и рано или поздно тебе найдут замену.               — Вы ведь… считаете меня грузом, не так ли? Я нужен вам только для анимирования. — с каждым его словом девушка то ли удивлялась, то ли злилась все больше. — Все в порядке. Просто найдите того, кто будет выполнять мои обязанности. Уверен, этот человек будет…              — Мизуки, это!..              — Более честным, возможно? Ха-ха, во всяком случае, тебе не придется узнавать его секреты от других.              Как же он, черт возьми, раздражает. Он, видимо, забыл, кому из них лгали все это время. Кому и пороть такую чушь, так это ей. Целый год водили за нос ее, а не его.              — …Прости.              Отвернулся от нее. Может, так он успокоится, и они смогут спокойно поговорить.              — Прости, что не рассказал раньше. Я… не могу больше смотреть тебе в глаза.              Акияма попытался высвободить руку, но Эна лишь крепче сжала ее. Пора разобраться с этим раз и навсегда, пока точка кипения не достигла своего пика.              — Да успокойся ты! Давай просто все обсудим.              Мизуки, отмахиваясь от ее слов, продолжал попытки убраться отсюда. Какая жалость. Не хочет по-хорошему — значит, сдерживать накопившиеся чувства за столько времени беспокойства о нем девушка не будет.              — Возьми себя в руки уже! — крикнула она так громко, что парень невольно вздрогнул. — Конечно, я удивлена, и конечно, мне нужно больше времени, чтобы полностью принять, но!..              — …Наше общение никогда не станет прежним.              — Какая… — все еще не разжимая руки, Шинономе обошла его, чтобы иметь возможность сказать Акияме все прямо в лицо. — Какая вообще разница, девушка ты или парень?! Не это делает тебя собой! Если… Если не можешь понять это, то подумай хотя бы о моих чувствах!              Ее… Чувствах? И правда… Он был настолько озабочен собой и тем, что его бросят, когда узнают правду, что совсем забыл о том, что Эна тоже беспокоилась за него все это время. Она… Не чувствует презрения к нему из-за того, что узнала правду не от самого Мизуки?              — Ты… — попытался начать парень, но Шинономе его перебила.              — Закрой рот, я не договорила. Скажи честно, ты хоть раз подумал о том, что чувствую я? Хотя нет, можешь не говорить. Я знаю, что нет. Поэтому хотя бы сейчас послушай меня!              Нечасто можно было услышать Шинономе настолько злой. Нечасто можно было услышать, что она кричит на кого-то настолько громко. Хотя почему же нечасто. Это первый раз.              Это ощущалось странно. Крайне странно. Она злилась не на сам секрет, не на то, что он лгал ей о чем-то таком так долго, а на то, что даже сейчас, когда она просто хотела спокойно поговорить, он стремился уйти отсюда. С другой стороны… Ее тоже можно было понять. И сейчас Акияма начал осознавать, что Эна права. Он действительно думал лишь о себе. И, если быть откровенным, продолжает думать. А Шинономе тем временем прекращать свою речь и не думала.              — Я твой друг, Мизуки! Я имею полное право знать о том, что тебя беспокоит! Но… Если ты так не считаешь, то…              Слезы стали наворачиваться на глаза сами собой.              — То… Ради чего было все это время… Проведенное вместе… Оно ничего для тебя не значит, да?              Хватка ослабла сама собой. Эна чувствовала себя невероятно уставшей. Хотелось закончить это все. Наполовину стало безразлично, уйдет он или останется. Злость прожигала. Обида и неприязнь все же стали примешиваться ко всему этому. Даже задумалась, побежит ли за ним, если он сейчас уйдет.              К сожалению, все же ответ она прекрасно знала. Если ему безразлично время, что они провели вместе, то ей — нет. Если ему нет дела до их дружбы, то ей — есть.              — Я… Не считаю тебя грузом. Не считала и не буду. — она не сразу заметила пошедшие из глаз слезы, зато для Акиямы это стало щелчком. Он перестал понимать, что делает. Что делал все это время. — И… Ты мой друг. Если тебе плохо, просто скажи об этом. Перестань, наконец, скрывать все. Перестань держать все в себе! — срывающимся голосом прокричала она.              — Эна…              Из-за него она в таком состоянии. Мерзкий. Действительно мерзкий. Не смог рассказать самостоятельно, да еще и довел подругу до такого. Как же хотелось бы исчезнуть прямо сейчас. Но… как можно так поступить, когда дорогой для тебя человек сказал, что ты дорог ему точно также? Он должен что-то сделать прямо сейчас. Должен сказать… Сказать хоть что-то.              Но не может. Ком застрял в горле, заставляя проглотить любые слова. Он весь дрожал, как в лихорадке. И вместе с ней он не смог сдержать слез.              — Почему?              — «Почему» что?              — Почему ты улыбаешься?              — Э?              Не заметил. Мизуки действительно не заметил, как легкая улыбка озарила его лицо. Это так глупо. Все, что он делал до этого, так глупо. Но вместе с этим он чувствовал себя свободным. Его приняли. Больше нечего бояться. Во всяком случае, он бы хотел так думать. Эна ведь не уйдет, верно? Не после всего, что сказала. Не после того, как ясно дала понять, что для него есть место рядом с ней. Нет… Рядом со всеми.              — Прости, Эна.              — Долго ты еще собираешься извиняться? Меня уже тошнит от твоих извинений.              — Извини.              — Да закрой ты уже рот! Лучше бы и дальше молчал. — и, чуть подумав, добавила. — А, нет. Лучше бы перестал скрывать действительно важные вещи.       — Я…              — Не хочу ничего слышать. Сначала ты расскажешь правду Канаде и Мафую, а уже затем поговорим. И вытри уже слезы, ты выглядишь глупо.              — Но ты первая начала плакать.              — Заткнись! Кто же знал, что с тобой настолько тяжело!              И вновь Мизуки не смог сдержать улыбки. Он был счастлив, действительно счастлив, что сейчас все также, как и всегда. Что, возможно, действительно ничего не изменится. Это ведь хорошо, не так ли? Ему не стоило поддаваться эмоциям. Но теперь поздно думать об этом. Теперь… пора идти вперед. Рядом с ним есть те, кто готов принять его.              Худшее осталось далеко позади.              Тернистый путь только что был пройден.