Драблы по Линчу.

      В комнате царит хаос. Разбросаны книги, бумаги, нитки, ленты и прочий хлам, что можно закрепить и повесить на стену. Бежевые обои все изтыканы острыми кнопками с разноцветными пластиковыми головками.       По середине этого безпорядочного безумия сидит на коленях, вычитывая из потертой старой книжонки хоть какую то полезную информацию, сам обладатель этого подвала.       Подвала в замечательном (когда то) одноэтажном домике, чуть подальше от людей. И если раньше тут жил лишь один человек с поехавшей крышей, то теперь их двое и они оба медленно но верно сходят с ума.       Чёрные синяки под глазами, темно синяя футболка, что больше походила цветом на чёрный, чем на синий, белые носки, от которых несло потом и грязью от пола, но всё равно снять их слишком лень.       К тому же назвать эти носки белыми значит в открытую заявить о том, что ты дальтоник, ведь стопы давно уже не имеют хоть какой то намёк на белый цвет, а так же пижамные штаны в клеточку, что немного порваны по шву на самом откровенном месте, но всем было похер, ведь всё равно никто не смотрит.       Да и кому на него вообще можно смотреть если Джон решил пожертвовать собой, отправившись в магазин во время сильной метели, лишь для того что бы друг не голодал и не падал в голодные обмороки (потому что такое Джон может вспомнить).       Остатки пролитого сладкого чая на полу, что давно превратились в липкое сахарной пятно, которое по видимому тоже придётся изгонять, как и многих монстров и духов, что повидали журналист с писателем.       По середине этого пятна кружка, которую Лили так заботливо выбирала для своего брата на новый год, стоя возли стеклянной витрины. Только теперь кружка перевернута, вся липкая и от неё несёт терпим и неприятным запахом плесени.       Егор морщится, потирает переносицу пальцами, в попытках снять напряжение со своей уставшей и тяжелой головы, осторожно встаёт с пола. Как только парень встал, какая-то кучка бумаг, на пару с книгами, с грохотом упали на пол. Журналист посмотрел на пол, не не найдя ни одного ответа на свой только что появившийся вопрос не нашёл.       Спина громко хрустит в попытках разогнутся из скорченого состояния. Сколько времени он просидел на одном месте? А как долго Джона нет? Он обещал вернуться не раньше 17.00. А сейчас сколько.? Сейчас уже есть 17.00? Где в этом доме часы? В который раз большая куча вопросов, что навалилась за несколько секунд.       Линч потягивается, разминая спину, чтобы не сломаться на пополам. Ноги устало ведут журналиста на кухню, прямяком по ступенькам вверх. Именно в этот момент понимаешь что подвал находится крайне низко, а сам дом словно стоит на чёртово холме.       Щелчек и дверь на свободу открыта. Деревянная дверка открывается и в голове почему-то всплывает вопрос, "а почему дверь закрыта лишь на один замок? Неужели Джон забыл о безопасности?" этот вопрос крутится в черепной коробке Линча, пока не прилетает новый, ещё более захватывающий и интересуюдий Линча.       Пока голова трещит от мысленных дебат за истенную и верную мысль, руки на автомате тянутся к кнопке включения на кофемашинке. Он знает что делать, чтобы получить желаемое: лишь нажать нужные кнопки в нужной последовательности.       Кофемашинка трещит, кипит и журчит, после чего горячий, только что сваренный кофе течёт.. На стол?. Ох, черт. Единственная более менее чистая кружка сейчас на полу в подвале. Но её тревожить нельзя. В этой кружке поворачивается новый мирок под названием - плесень. Линч тяжело вздохнул и выключил кофемашинку. Теперь придётся убирать ещё и стол.       Раз - и руки нервно тянутся к тряпке, которая попалась на глаза первой. Два - тряпка осторожно опускается под воду. Три - мокрый кусок ткани грубо выжимают, заставляя его перейти из состояния "мокрый" в "влажный". Четыре - уже влажная тряпка падает на стол и человек, так уставше её держащий, осторожно вытирает коричневые следы со стола и теперь уже пола, ведь пока он проделывал предыдущие шаги кофе разлился на пол.