Я ненавижу осень

      Я ненавижу осень. Как правило, это время года «дарит» обманчивое и ласковое тепло в начале, а в конце «радует» пронизывающими холодными ветрами. Может, дело и вовсе не в осени, а в состоянии моей израненной души. Пафосно, соглашусь. Пафос я тоже терпеть не могу. Я много всего ненавижу. В первую очередь, я ненавижу себя.       Почему-то осень ассоциируется у меня с отсутствием свободы, движения и перспектив. Именно тогда я ощущаю приливы забытой фантомной боли, которую пытаюсь заглушить никотином и антидепрессантами. Мне тридцать лет, и я до сих пор не в ладах с самой собой. Иногда мне кажется, что всё это никогда не закончится. Постоянно пытаюсь отыскать себя, найти ту точку отсчета, с которой начался приглушенный ад на земле.       Мои воспоминания не дают мне жить. Я застыла в каком-то промежуточном отрезке времени, который не получается сосчитать. Меня всегда тянуло к точным наукам, но никакая формула не помогает получить верный результат. Я знаю только одно: если квадратное уравнение имеет отрицательный дискриминант, то не будет действительного решения уравнения. Видимо, это мой случай. Я бегаю по кругу и не могу остановиться. Всё это сопровождается болью, она не дает мне дышать.       Я ненавижу себя за то, что не смогла забыть происходящее в «Логосе». Я ненавижу себя за то, что позволяла иллюзиям одерживать вверх над разумом. Я ненавижу себя за то, что выбрала его. Я ненавижу себя себя за то, что сбежала с ним, заключив сделку. Я ненавижу себя не за трусость, а за предсказуемость и чувства к убийце. Только потом поняла одну истину — всё, что я испытывала к мужчинам было самообманом, психологической травмой и нелюбовью, с которой я больше не могу существовать.       Когда началась вся эта история с физруком, мой внутренний ребенок сходил с ума от эмоций, переполнявших его. Я испытала весь яркий спектр этого удивительного «калейдоскопа». Всё началось с самого обычного спасения друзей, а закончилось грубым и страстным сексом, враньем и бегством в другую страну с Уваровым. Теперь мне противно произносить его имя, хотя в начале этих нездоровых отношений я надышаться им не могла. Страсть исчезла ровно через год, на ее место пришли холодный расчет и жажда мести. «Правая рука» безумного Колчина сумел выбраться сухим из воды на целых десять лет. Я продумывала каждый свой шаг, терпела синяки на своем теле и дежурно улыбалась охранникам, следившим за любым моим передвижением. Я смогла переиграть Уварова, не смотря на то, что тот никогда не терял бдительность.       Когда-то близость с ним приносила животное удовлетворение, затем же просто переросла в необходимость. Я не видела с бывшим физруком ничего, кроме бесконечной темноты и боли, не отпускающей ни на минуту. В какой-то момент месть переросла в дело всей моей жизни, я даже не осознавала, что становлюсь подобной мужчине. Бесконечное желание поквитаться не давало спокойно спать, есть и пить. Я ненавидела шатена каждой клеточкой своего тела за его глаза, голос, ухмылки, поступки. Только тогда я еще не знала, что после моей «победы» станет только хуже. Я до сих пор не могу спать, дышать. Я не сплю ночами, потому что меня душат кошмары. Утром же я забываюсь тревожным сном, в котором присутствует ухмыляющийся Уваров. Надежда на то, что однажды всё оборвется, давно исчезла. Однако тот «финальный» и ничего не поменявший осенний день я помню от и до.

Три года назад.

      Светлый кафельный пол в двухэтажном доме был в крови, алой и яркой, запомнившейся на всю жизнь. Я прошла в кабинет своего сожителя, переступая через трупы охраны. Усмешка «играла» на губах, лицо горело огнем. Меня знобило, но в то же время бросало в жар. Я должна была ликовать, но почему-то испытывала ужас. В помещении, где помимо бывшего помощника Вульфа находились еще жаждущие, как и я справедливости, Лобанов и Соколов, было чересчур душно. Уваров с разбитой губой смотрел на меня так же, как и всегда, с презрением и превосходством, словно и не было ничего. Мне хотелось смеяться от чудесно разыгранной мною партии в этом спектакле. В какой-то момент мне показалось, что я счастлива прямо здесь и сейчас. Но очередная иллюзия с треском разбилась буквально через минуту. Мои размышления о победе и лихорадочные разговоры бывших агентов Князя были прерваны Уваровым: — Зачем тебе это, Кузнецова? — с усмешкой спросил он. — Потому что я тебя ненавижу, — на выдохе произнесла я, наклоняясь над его разбитым лицом, проведя рукой по нему и пробуя на вкус кровь убийцы. — Ты со мной с таким, какой я есть, десять лет прожила, — спортсмен смеялся, глядя мне в глаза. Я знала, что он злится, ведь собачка предала своего хозяина. — Я просто тебя не люблю, — теперь пришла моя очередь улыбаться. — Я мечтала об этом много лет, потому что выучила девиз твоей «Ingrid», унесшей далеко не один десятков жизни. — Мы еще встретимся, Вика, — он вновь нагло ухмыльнулся, впервые назвав меня по имени за десять лет, — я обещаю.       Дальше я бежала, прихватив с собой документы и деньги. Я не слышала о чем говорят представители добра и зла. Я твердо решила вычеркнуть потенциального мучителя из своей жизни. Я не хотела знать, что с ним будет дальше. Я просто хотела жить.

Здесь и сейчас.

      Мне тяжело. Я не могу остановиться. Мне надоело бегать, я измотана и больше не хочу. Мне не с кем больше бороться, мне ничего не угрожает, но я очень боюсь ночей. Иногда мне кажется, что у меня слуховые галлюцинации. Его смех, голос преследуют меня. А я продолжаю бежать. Я побывала в разных странах, но нигде не могу найти покой. Я не знаю, что сейчас с Уваровым, но что-то мне подсказывает, что он жив. Оборванные связи, поменянные номера не помогают избавиться от тяжести. Почему у меня болит именно там, где в априори не должно быть боли? Я ненавижу себя и его, и ни один психотерапевт не в силах мне помочь.       Я ненавижу осень. Я ненавижу спорт. Я ненавижу медицину. Я ненавижу школы. Я ненавижу бесконечный бег по кругу, из которого состоит моя жизнь. Я ненавижу свои запястья, на которых сохранились его прикосновения. Я ненавижу немцов и Великую Отечественную Войну. Я ненавижу Гитлера и КГБ. Я ненавижу Вульфа и всю его шайку. Я ненавижу Вадима Уварова. Я ненавижу себя.

Я не знаю где моя точка возврата, но я точно знаю, что никогда его не любила. Это нелюбовь.