Лучший

И понял я вдруг, что, не без потерь,

Но мы долго друг друга терпели.

И не ревность меня убивает теперь,

А твои поцелуи на теле.

И не хочется больше бежать и кричать,

Что не будет лучше меня.

Потому что я знаю: вернёшься опять

Как гром среди белого дня.

И я знаю, что ты не захочешь теперь

Отпускать меня. А я не уйду.

И даже если у нас с тобой не без потерь,

Я тебя в любом мире найду.

Биты громкой музыки проходят по всему телу, отдавая неприятной вибрацией. Джисон прикрывает глаза, потирая виски и проклиная самого себя за решение приехать в клуб вместе с другом. Вообще, это была идея Минхо. Хан оказался тут совершенно случайно. Минхо - человек свободный и очень даже любящий выпить иногда. Частенько. Ну, может, ещё чаще. Не без своих тараканов голове и очень даже странных шуточек. Но Джисон всë равно каждый раз соглашается на его предложения. Хотя сам к алкоголю дышит ровно. – Когда мы уйдём отсюда? – ноет Хан. Сейчас бы лежать и нежиться в своей тëплой кровати, а не наблюдать за жалкими попытками Ли подкатить к одному парню, на которого тот давно уже глаз положил. Бедный парень. – Когда Сынмин наконец сдастся, и мы с ним уедем, – Минхо закусывает губу, думая, что ещё нужно сделать. Купить коктейль? Предлагал уже, ему "не нужно". Пригласить на танец? Тоже было. Щëку Ли теперь украшает красный след от пощëчины за домогательства, но так быстро сдаваться он не собирается. – Он никогда не даст тебе. Ты ужасен, хëн. Минхо пихает слишком уж разговорчивого Хана в бок. – У самого-то с отношениями всë хорошо! Ай. А вот это было больно. Да нет же, не всë у него хорошо. Даже не так. Всë не хорошо. Просто ужасно! Бывшие отношения Хана не дают ему покоя уже три месяца. И хороший ведь парень был, понимающий и добрый. А как он был хорош в постели.. Нет, вы не подумайте, Джисон не смотрит в штаны в самую первую очередь. Просто грех не сказать о способностях Хван Хëнджина в этом плане. И поначалу всë правда было так хорошо. Конфетно-букетный период, поцелуи на лестничной клетке и минеты в туалетах университета. У них своя романтика, не мешайте - по-другому не назовëшь. А разошлись они из-за одной ма-а-аленькой глупой ссоры. А всë потому что Хëнджин мудак. Или Джисон. Или вообще они оба. Чëрт знает. Причина этого невероятно драматичного расставания с громкими хлопками дверей и пожеланиями наилучшей жизни после - секс. И правда глупо, согласитесь. А если рассмотреть поближе - "наверно, тебе от меня только это и нужно". И оба с пеной изо рта доказывали, что любят по-настоящему и что подобные обвинения совсем неуместны. Но разошлись. Точно идиоты. С тех пор у Хана с отношениями не складывается вообще. Из головы просто не выходит образ Хëнджина, его голос, его смех, его лицо и его тело. Джисон никого не хочет так, как Хвана. И снова не только в сексуальном плане! Только Хëнджина хочется обнимать и целовать сутки напролёт, накрывать тëплым пледом и включать любимый сериал обоих. Ведь и вкусы почти одинаковые были во всём! Джисон громко зевает, отгоняя все мысли. Сейчас он хочет просто закрыться в своей квартире и не показываться со-овсем очень долго. Неделю. Месяц. Год. На этом, пожалуй, можно остановиться. Ему и правда очень хочется снова быть с Хëнджином. И в голову снова лезут мысли о том, что, возможно, отчасти Хван был прав. Наверное, секса было слишком много. Ах, неужели он плох в этом? Так, хватит! Нужно срочно отвлечься от этого, а не то Хан скоро волосы рвать будет от отчаяния. Наверное, ему действительно стоит выпустить пар и, следуя примеру друга, подцепить кого-нибудь. Джисон категорически против знакомств ради одной ночи, но сейчас это кажется необходимостью. И Хан уже мысленно извиняется перед тем человеком, кем собирается нагло воспользоваться сегодня. Взгляд бегает по танцполу, где до беспамятства пьяные люди, никого не стесняясь, просто отдаются музыке. Как-то странно даже становится. Все такие весёлые, полные сил и энергии. На девушек он не смотрит, давно уже понял, что они не привлекают. Хан явно удивляется, замечая Минхо теперь уже рядом с барной стойкой, хотя он только что сидел рядом с Ханом на диванчике.. За этим котом не уследишь. Джисон же примечает одного милого парнишку, на вид не особо пьяного. Но не успевает и встать с дивана, как замечает рядом ещё одну до скрежета зубов знакомую фигуру. Так вот за кем всë это время охотился Минхо. Значит, этот парень уже занят. Хан вздыхает. Не судьба ему, видимо сегодня.. Стоп. Стоп! – Это кто нахуй.. Да ну нет! – Джисон часто-часто моргает, когда взгляд его цепляется за ещё одну теперь уже более знакомую макушку, которую увидеть здесь он не ожидал не точно. Ëбаный Хëнджин. Как же давно он его не ебал.. Джисон мысленно даёт себе пощëчину. Если он продолжит пялиться так очевидно, не удивительно будет, если Хван его заметил. На счёт три он отворачивается и уходит домой. Почему три? Просто так. Хочется посмотреть ещё немного. Один. Хëнджин медленно двигается, запрокидывая голову назад, и громко смеётся над шуткой какого-то стоящего рядом с ним парня. Два. Джисон абсолютно точно не ревнует. Хван свободный человек.. Три. Хëнджин тоже смотрит на него. Остановите планету, этим двоим нужно выйти. Хван непонятливо выгибает бровь. Ясен хуй, так внимательно Джисон рассматривал не вывеску за Хëнджином. Хван ухмыляется, а Джисон нервно сглатывает. За все эти три месяца они ни разу не пересекались нигде, кроме как в стенах университета, но там бежали друг от друга, как от огня. Самое время, не так ли? Хëнджин шепчет что-то тому парню, и тот понятливо кивает, напоследок (очень даже зря) подмигивая. Пусть горит в аду. Джисон явно упускает момент, когда Хван приближается к его столику. Но мозг Хана отчаянно отказывается верить в то, что это не очередной сон. Ноги Хëнджина всегда были такими красивыми и худыми, и Хан так любил целовать их, сжимать в своих руках и гладить. Но теперь они выглядят ещё прекраснее. Потому что обтянуты плотной тканью кожаных брюк. Идеально. – Я конечно понимаю, что ты скучал, но, может, хотя бы скажешь "привет"? – Хëнджин звучит недовольно. Будто это к нему подошли и отвлекли от важного дела. – Привет? – Джисон пытается расслабленно улыбнуться, – Эм.. Как дела? – Неплохо. Тебя хочу. Ты как? – Воу, мы так похожи. Я бы разложил тебя прямо тут, но боюсь, люди это не оценят. Хëнджин выдыхает. Хана забавляет эта ситуация. Ещё пару минут назад его сердце кровью обливалось от воспоминаний об отношениях с Хваном, а сейчас член наливается кровью от предвкушения будущей ночи. Хван дался так просто. Позволил забрать себя целиком и полностью, посадить в машину и отвезти к себе. Они много не разговаривали. Джисон следил за дорогой, а Хëнджин подозрительно ëрзал на кресле, будто стараясь усесться поудобнее. Всю дорогу. А когда на горизонте появляется знакомое здание, Хан, ни секунды не медля, паркуется (наверняка криво) и выходит из машины. – Тебе дверь открыть с той стороны, принцесса? – поторапливает старшего Джисон. Хëнджин закатывает глаза. – Мог бы и сыграть в джентельмена. Ждут лифт они тоже в тишине. Но как только железные двери закрываются за ними, Хван впивается в губы младшего в требовательном поцелуе. Боже, как же долго они оба этого ждали. Поцелуи получается долгим и невероятно оживляющим. Джисон только сейчас понимает, что совсем забыл спросить, много ли выпил Хëнджин, потому что пользоваться беспамятством именно этого мальчика ему не хочется. Но алкоголем от Хвана не несёт. Они приезжают на нужный этаж, и Хана уже буквально распирает от дикого желания. Пальцы Хëнджина путаются в ключах, слегка подрагивая, но только, как надеется Хан, от волнения. Родной запах окутывает Джисона с головой, как только Хван разбирается с ключами. Но сейчас не время ностальгировать. Время отдаться чувствам и друг другу. Хëнджин явно скромнеет, когда переступает порог квартиры, и Хан интересуется у него, вдруг что-то не так. – У меня тут не убрано.. – Боже мой, когда меня это волновало? – Джисон закатывает глаза. Будто первый день знает его. Они пропускают этап мытья рук, что не помешало бы, сгорая от нетерпения. Где спальня показывать не нужно, и Хан сам ведёт Хëнджина туда. Джисон толкает Хвана на кровать, и тот сразу же отползает к стене, давая Хану больше пространства на движение. – Боже, ты такой прекрасный, – улыбается младший, расстëгивая ремень Хвана и утягивая его в глубокий поцелуй. Джисон языком проходится по верхнему ряду зубов, кажется, только входя во вкус, но быстро отстраняется, – Твои ноги такие красивые, – и улыбается, вгоняя Хвана в краску. – Сними их, – просит Хëнджин, прикусывая губу. Он громко и загнанно дышит, волосы его растрëпаны, а руки раскинуты в разные стороны, и Хан отмечает у себя в голове, что он уже выглядит затраханным. Но это только начало. – Будь чуточку терпеливее, Джинни, – Хан целует его в уголок губ, – Я хочу немного полюбоваться. – Как будто ты не делал это на протяжении всего вечера, – закатывает глаза Хван, – Тебе не хватило? – Никогда не хватит, – у самого лица старшего шепчет Джисон, вновь примыкая к тëплым губам. Хëнджин двигается лениво, раздвигая ноги и побуждая Хана действовать быстрее. Джисон всегда максимально отдаётся процессу, медленно раздевает уже скулящего от нетерпения парня и долго готовит его к проникновению, максимально обезбаливая весь процесс и даря действительное удовольствие от секса. Вот только Хëнджин ещё давно дал понять, что ему нравится, когда Хан берёт его грубо и бесцеремонно, до звëзд перед глазами, когда в волосы рукой зарывается, с силой назад оттягивая и шепча на ухо всякие грязные вещи. Они такие разные. И они сошлись именно на этом. Их самый первый раз прошёл максимально некомфортно для них обоих. А потому что говорить в детстве мама кого учила? И для чего, спрашивается? Не для того ли, чтобы через много-много лет Хëнджин, весь покрасневший от стыда и смущения, рассказал о своих действительных желаниях? К слову, Джисон воспринял это без обид и насмешек. Но иногда и его истинным желаниям суждено было сбыться. В такие моменты Хëнджин уступал ему, позволяя брать себя нежно и аккуратно, и лениво целовал каждый раз, расплываясь по постели, словно лужица. Но сейчас, кажется, немного не время для приятных и не очень воспоминаний. Потому что начинается самое интересное. Хëнджин всегда становится таким податливым в сильных руках Хана. И так бывает только лишь с ним. Он ещё ни с кем не испытывал таких ярких оргазмов, как с младшим. Вот - главная причина, по которой они снова здесь. Джисон стягивает с Хвана брюки, отбрасывая их куда-то в сторону, и хочет взяться за край его футболки, но пальцы Хëнджина его останавливают. – Забыл? – парень брови сводит к переносице, словно отчитывая младшего, – Теперь ты. Хану хочется заржать в голос. Всë-то Хëнджин помнит. Так о чëм они? В один из дней Хван признался в том, что ему невероятно неловко, когда он сидит перед младшим в чëм мать родила, пока сам Джисон не снял и футболки. Поэтому они сошлись на одном правиле, за нарушениями которого следит в общем-то только Хëнджин. Минус один элемент одежды с Хвана - и Джисон обязан снять что-нибудь. Раздевают друг друга они постепенно. Максимально глупо, как считает Хан, но справедливо по мнению Хëнджина. – Ах да, – хихикает Джисон, – У тебя действительно не было никого в это время? Раз ты помнишь всë, что связано со мной. Хану честно льстит это внимание. Он сам ни разу не спал ни с кем в это время. Но почему-то был уверен в том, что Хëнджин поменял около сотни партнёров, пытаясь найти лучшего для себя. Но лучшим навсегда останется Джисон, и они оба это понимают. Хан, словно делая старшему одолжение, всë же стягивает свою толстовку, и Хван почти возмущённо выдыхает - его всë равно разденут раньше. Белая майка красуется сейчас на широких плечах Джисона, и Хëнджин, честно говоря, засматривается даже. – Я знаю этот взгляд, – Хан облизывает губы, – Ты так сильно хочешь меня. Хван кивает. Нет смысла скрывать. – Да, пожалуйста, – шепчет он, позволяя Хану нарушить его главное собственное правило и раздеть себя до конца. Но когда футболка Хвана отлетает к брюкам, Хëнжин внезапно сводит ноги. – Всë в порядке? – Хан выгибает бровь. Такое поведение довольно странно. – Да, просто.. Айщ, хер с тобой. Снимай. Джисона становится интересно. Он стягивает боксëры Хвана, поначалу не замечает ничего необычного. Но. – Хëнджин-а.. – Джисон выдыхает через нос, стараясь сдержать бесконечный поток мыслей, возвращающих его в события сегодняшнего вечера, – В тебе всë это время была пробка? И не стыдно? – Хан пальцами ловко подцепляет красный кристаллик, и сверху слышится несдержанный стон. – А я знаю, что такое стыд? – Хван запрокидывает голову назад, когда Джисон полностью вытаскивает игрушку, откладывая еë в сторону. Пульсирующая дырочка сжимается вокруг пустоты, и Хëнджину, проходившему с этим весь день, становится дурно. Джисон хмурится. Сегодня утром он специально выложил смазку из рюкзака, прекрасно зная, что она опять не понадобится ему сегодня. Какая же жизнь всë таки непредсказуемая штука. – Хороший мальчик, позаботился о своей растяжке, – Хан поглаживает внутреннюю сторону бедра Хëнджина, медленно (в привычной своей манере) подводя его к сути сказанного, – Смазка ещё осталась? Хван фыркает. – Обижаешь. – Обожаю. Блять, я так тебя обожаю. Хëнджин улыбается, мол, знает уже, не раз слышал подобное, и встаёт с кровати, пытаясь вспомнить, где оставил лубрикант после утренней растяжки. Джисон продолжает мониторить его взглядом, задерживаясь на рассмотрении одной части. Красивой, подтянутой и очень упругой части. Да чего уж греха таить, на задницу он пялит. Хван же этого не замечает, ну или не хочет замечать, он занят кое-чем другим. Где же эта грëбанная.. – О, а ты совсем не меняешься, – хмыкает Хан,– Найдена пропажа, а теперь верни свою очень красивую задницу сюда. Бутылëк оказывается под подушкой, и неизвестно, зачем Хëнджин искал его на стеллаже. Вероятно, подумал, что действительно поменялся за всë это время. Джисон же знает его намного лучше, чем он сам. – Может, тебя нужно ещё немного растянуть? – интересуется Хан. Хëнджин закатывает глаза. – Мой милый Хан-и, оставь нежности на потом. Или отложи навсегда и просто вставь мне уже. Хван садится лицом к стене, выпячивая и приподнимая зад, и опирается на согнутые локти. Ему не хочется видеть лицо Хана, не сейчас. Джисон льëт на свой член обильное количество смазки, не жалея еë, и подносит головку к входу. Хëнджин нетерпеливо скулит, пытаясь насладиться самостоятельно, но сильные руки удерживают его на месте. Толкается Хан, словно на пробу, аккуратно, несмотря на прежние просьбы Хвана. Хëнджин буквально тает, и если бы не Джисон, он бы уже рухнул на кровать. Ноги совсем не держат. Долгожданное ощущение заполненности заставляет Хвана громко простонать. Горячий член приятно давит на стенки, растягивая их ещё сильнее. Всë же размерами Хан не обделён, а пробка по сравнению с ним - ничто. – Смелее, – просит Хëнджин, – Не бойся меня. Кажется, это действительно срабатывает. Джисон двигается резче, наслаждаясь стонами, что издаëт Хван. Он явно входит во вкус (и не только в него) и заметно расслабляется, понимая, что доставляет Хëнджину только удовольствие. Хëнджин громко выдыхает, когда рука Хана с характерным громким звуком опускается на его ягодицу. На месте удара остаëтся красный отпечаток ладони младшего, и щëки Хвана приобретают точно такой же оттенок. – Ты! – парень шипит, когда Джисон толкается особенно глубоко, он уверен, хитро ухмыляясь. – Ах да, я помню, что ты предпочитаешь, – хмыкает Хан, – В отличие от того паренька, что крутился вокруг тебя этим вечером, верно? В ответ только неразборчивое мычание. – Я задал тебе вопрос, – Джисон снова шлëпает Хвана. – Да, блять, да! – длинные пальцы сжимают простыни, а сам Хëнджин выгибается в спине, когда Хан продолжает двигаться, то сбавляя темп, то остервенело вбиваясь в ослабшее тело. – Я знал, что я лучший. Хван только тихо скулит, приподнимая бëдра выше, навстречу толчкам. Джисон сжимает тонкую талию в своих руках, поглаживая молочную кожу большими пальцами. Этот контраст добивает Хëнджина - аккуратные поглаживания вкупе с глубокими толчками. И вроде Хан душу из него вытрахать хочет, а вроде меру понимает и придерживается её. Тело Хвана начинает мелко подрагивать, и он уже чувствует приближающуюся разрядку. Его член больно ударяется о живот с каждым новым толчком Джисона, а изо рта слышится лишь хриплый скулëж, изредка прерываемый вскриками. Хан толкается под другим углом, словно издеваясь, и руку кладëт на член старшего, начиная медленно надрачивать. Издевается. – Пожалуйста! – Хëнджин сжимается, и Джисон ахает. Какое же охуенное ощущение. Хан едва ли не рычит. Слишком узко для того, чтобы продолжать двигаться. – Что? – якобы непонятливо интересуется Джисон, разводя мягкие половинки в стороны, – Хочешь кончить? – М-м, да! – Хван снова выгибается, – Джисон! – М? Джисон? – переспрашивает парень. Ему интересна реакция старшего. – Папочка! У Хëнджина звëзды перед глазами, а в голове полный бардак. Он и не замечает, как с громким выдохом кончает, и как следом за ним заканчивает Хан. Джисон аккуратно выходит из горячего тела, в то время как Хван падает на кровать, тут же брезгливо морщась - он запачкал простыни своей спермой. Даже в такие моменты его это волнует. – Серьёзно? – спустя некоторое время спрашивает Джисон, хмыкая, – Папочка? Хëнджин пихает его в плечо. – Я был в отчаянии! – он вымученно стонет. Кажется, теперь Хан будет стебаться над ним из-за этого всë время. – Милый, тебе не нужно оправдываться, – Джисон улыбается, – А знаешь, если тебе действительно нравится это, я могу быть и папочкой. – Скотина, – шепчет Хван, отворачиваясь от парня. – Ах, от любви до ненависти один шаг. – Один секс, – поправляет его Хëнджин, – Мне больше от тебя ничего не нужно. – Нам нужно в душ. А там можем и продолжить, – Хан не по-доброму ухмыляется, – Может, я смогу убедить тебя в том, что в этот раз настроен серьёзно. Джисон попросту играет с ним. Манит пальцем, зазывая к себе, словно маньяк, предлагающий маленькой девочке посмотреть на котят в его машине. И, о боже, Хëнджин уже в который раз, но ведётся на это. Потому что предлагает Хан кое-что получше милых пушистиков.