Малыш император

Наполеон отходит ото сна и приоткрывает свои глаза. Что-то явно не так… Открыв глаза полностью император замечает, что находится в совсем незнакомом ему месте, он не дома. Сердце подпрыгнуло в груди, но он оставался спокойным, дабы понять всю ситуацию. Попытавшись пошевелиться он понял, что не может этого сделать, что-то его держит. Мужчина осмотрелся. Он был крепко привязан к стулу, который стоял посреди пустой комнаты, в комнате не было ни окон, ни дверей, стул судя по всему был крепко прекреплен к полу, пошатнуть его не удавалось. Наполеон начал нервничать и раздражённо возмущаться. — Ну? И что это за шутки такие? На своих плечах он почувствовал скольжение чьих-то пальцев, руки осторожно, но с силой продвинулись вперёд к его шее. Неизвестный держал его за шею, не снимая, и пару секунд просто дышал ему на ухо, Наполеон застыл. — доброе утро. — шепотом заговорил с ним злоумышленник. — я надеюсь… Нам будет весело. Наполеон рявкнул. — Да что черт возьми происходит?! Ты хоть знаешь кто я? Похититель вышел со спины Напа и уставился прямо на него. Теперь внешность мужчины была известна. Не особо примечательный, но одет не совсем на то время в которое жил император. Маллет, мешки под глазами, черный худи, штаны да берцы. Наполеон продолжал обсыпать похитителя оскорблениями. — Эй! Я с тобой разговариваю! Где я?! И кто ты сука такой.? Нап прищурился. — Я Вильгельм. — Тихо ответил мужчина. — ты у меня… У меня в голове… Я принял таблетки, чтобы всем было лучше и решил, что будет здорово тебя сюда привести, я люблю тебя, мы должны провести время вместе, ведь теперь мы одно целое— Наполеон сорвался на крик. — ЧЕРТ! ЧТО ЗА БРЕД ТЫ НЕСЁШЬ?! ВЫПУСТИ МЕНЯ! ТЫ ЖЕ ПОНИМАЕШЬ ЧТО ТЕБЕ БУДЕТ ЗА ТАКИЕ ШУТКИ?! — Шутки… Повторил Вильгельм. Мужчина молча смотрел на императора о чем-то раздумывая. — Я полагаю… Ты будешь не послушным ребенком… Наполеон вопросительно поднял бровь. — Что? Каким ребен— Нет, он не успел договорить, в рот что-то быстро пхнули и закрепили ремешком. Кляп? Не совсем… Соска для взрослых… Но на ремешке, чтобы малыш не мог это снять. Мужчина похлопал по макушке своего заключённого, пока тот пытается кричать что-то через соску. — Да… И ты уже готов к развлечениям… Я заранее одел на тебя подгузник, чтобы тебе было удобнее сделать это прямо сейчас. М? Не хочешь? Наполеон в ужасе посмотрел вниз, он действительно был в подгузнике, его лицо тут же покраснело от стыда. Вильгельм одел на Напа царапки и развязал его. Конечно, тот попытался сразу встать, но ноги и руки казались ватными и ослабленными. Возможно пока он был в отключке его чем-то накачали, либо из-за сильного стресса ноги стали подкашиваться. — Ползи. В приказном тоне произнес Вильгельм. Но даже ползти мужчина не смог, руки и ноги тряслись и он мог просто неуклюже лежать на полу попкой к верху. — Это издевательство… Наполеон проворчал сквозь соску и пошевельнулся. Он выглядел жалко и сексуально, его большой и пока что чистый подгузник акцентировал всё внимание на себе. Наполеон перевернулся на спину. — Зачем? Зачем это всё? Я прикажу тебя убить, как только выберусь отсюда… Подумал Нап, кляп в виде соски помешал ему сказать это вслух, да, детская пустышка, но побольше в размере, ярко жёлтая. Лежать на холодном полу, в подгузнике, царапках и соской во рту не самое приятное ощущение. Но его быстро перенесли в другое помещение, которого раньше вроде как и не было, уложили в кроватку. — Давай сделаем всё нужное, а потом баиньки… Вильгельм удалился из комнаты. Всё происходило так быстро и непонятно, Нап не успевал понять где он и что с ним делают. Он смотрел в потолок, был неповоротлив из-за действия веществ, белый и холодный потолок. Тишина, клонит в сон… Мысли из головы исчезли на мгновение, кажется его раздевают… Внезапно что-то мокрое и холодное коснулось его ануса. Его задний проход чем-то смазали и через пару секунд что-то твердое и тонкое начало выходить в него всё глубже и глубже. Наполеон пытался шевелиться и стонать в знак протеста, но безуспешно. Это «что-то» вошло до конца и Наполеон стал чувствовать очень странные ощущения в животе, внутри что-то холодное и щекотное, и это доставляет дискомфорт, постепенно чувствуется тяжесть в животе. Клизма. Да, это именно оно. Живот начал болеть и от этого Наполеон пришел в себя, ему не нравилось, эти ощущения были странными и неприятными. По началу император чувствовал как его кишечник постепенно наполняется, водичка булькает внутри и обволакивает всё вокруг. Но потом тяжесть и болевые ощущения усилились, словно его сейчас разорвет, так живот ещё и крутит. Это продолжалось продолжительное время, унизительно и больно. Хотелось в туалет. Когда процесс закончился и из него высунули причину его мучений, то вода внутри сразу захотела выйти наружу, но Напик сдержался. На него обратно одели подгузник, он не хотел делать это прямо здесь и при постороннем человеке. Минут через пять живот болел адски, Нап был красный и казалось вот-вот заплачет. — Ну и что же ты мучаешься? Терпишь… Вильгельм ласково погладил императора по голове. Тот отвернулся от похитителя, он был унижен и обижен. Он сидел в кроватке отчаянно пытаясь сдержать себя, но в конце концов горячая масса вырвалась наружу обжигая его попку. Какашечки вперемешку с водой внутри покалывали животик. Наполеон хотел провалиться сквозь землю. Подгузник заметно потемнел и увеличился, горячее дерьмо наполняло всё изнутри источая едкий запах. Стоя на четвереньках Нап был красный от стыда, и тихо застонал от облегчения сквозь соску-кляп. Но оно продолжало выходить и заполнять памперс. Грязи внутри было так много, что подгузник перестал выдерживать всё внутри и по бёдрышкам Наполеона начали стекать капли содержимого. Жидкое дерьмо начало пачкать простыню и окрашивать её в светло-коричневый цвет. Вильгельм же стоял и смотрел на это с очень довольным лицом, словно это что-то обыденное. — Кто-то у нас тут вонючка, да? — Спросил он убирая с лица пряди черных волос. — кого-то надо поменять… Наполеона с лёгкостью перенесли на пеленальный столик. Вильгельм с блаженным видом расстегнул липучки на подгузничке. — Смотри-ка как много вышло, видимо до этого ты хорошо покушал. — Сказал он зачерпнув содержимое подгузника пальцем. — Интересно, что ты такое съел, что оно такого цвета. Парень поводил грязным пальцем у носа Наполеона, как перед котёнком, который навалил кучку не там где надо, а затем облизнул его. На вкус горьковатое, зато мяганькое, как десерт. Наполеону меняли памперс, как малышу, возможно это возмутительно. Запах присыпки щекотал носик. На императора одели детские ползунки и отнесли на кухню усадив за стульчик, который вроде бы должен предназначаться для детей, но он был больше в размере и намерен был явно для взрослого человека. — Я поменяю тебе постель и вернусь. Сказал Вильгельм и удалился в другую комнату. Комнаты и пространство вокруг появлялось из ниоткуда, сознание хоста создавало это всё с помощью воображения, оно настолько сильно, что здесь можно жить. Очень много жёлтого, не только вещи, но и даже кухня была в жёлтых оттенках. Наполеон был одет в жёлтую одежду. Кухня была небольшой с круглым столом посередине, на нём жёлтая скатерть, жёлтые стулья, жёлтая посуда, можно не продолжать всё понятно и так. Наполеон был нейтрален к этому цвету, хорошо, что в этом пространстве мало раздражающего белого цвета. По крайней мере жёлтый цвет хороший знак, души умерших твердят об этом, ведь белый цвет — Цвет холода и смерти, а жёлтый может уберечь от замерзания заживо прямо в своей комнате или квартире. Наполеон хмуро сидел в стуле и недовольно болтал своими жирными ножками. Вильгельм вернулся. — Ох, чтож, моя сладенькая Свинка наверное хочет кушать. После этих слов парня… на лице Наполеона явно было выражение гнева. Парень насвистывая себе под нос размешивал и наливал что-то в какую-то ёмкость, пританцовывал ногой. Потом повернулся к Напу с детской бутылочкой, которая была больше размером, и скорее предназначалась для взрослого человека, чем для младенца. — Так-так, мой сладкий мальчик, открой ротик. Вильгельм грубо сунул соску бутылки в рот мужчине, тот попытался отвернулся, но его держали за волосы сзади и он не мог сдвинуться. — Так, не надо мне тут, это детская смесь, ты должен это есть. Полезна для малышей, не чаем же мне тебя поить. Нехотя, но Наполеону пришлось начать пить эту сладкую жижицу похожую на молоко по вкусу. Это даже успокаивало в какой-то степени, сосёшь потихоньку и оно льется в ротик, даже усилий не нужно никаких. Наполеон недовольно выпил всё до дна. Всё же, это ему понравилось. — Какой хороший малыш… — Парень наклонился к лялечке и прошептал на ухо. — Я добавил тебе туда слабительное, нужно привыкать пупсик… Вильгельм довольно погладил его по голове и взял на руки. — Теперь баиньки… Нап был в растерянности и хотел плакать, но не стал этого делать, чтобы не выставлять себя слабохарактерным, он всё-таки любил себя и был слишком гордым, даже после того как обосрался под себя… И ему это понравилось… Лялечку уложили в кроватку и выключили свет в комнате. Естественно приковав наручниками одну из его жирных ручек, чтобы не убежал, хотя бежать из разума некуда.