Сладкий огонь страсти

Руки скользят по родному телу, очерчивают мышцы, вызывая на гладкой коже журналиста мурашки, и замирают на его груди. Джон чувствует, как бьётся сердце Линча. Он убирает руки с парня и тянется к тумбочке, открывает ящик со всякой мелочью и находит необходимое. Джон не торопливо выдавливает тёплый гель на пальцы. Писатель старается разрабатывать его как можно мягче — медленно двигает сначала одним пальцем, потом добавляет второй — чуть разводит их в стороны, снова сводит и вводит чуть глубже, повторяет вновь, вновь… Линч начинает нетерпеливо ёрзать, тихо постанывая, когда действия парня становятся всё более и более невыносимыми, словно дразнит и издевается. Когда же Джон добавляет третий палец, парень под ним сам начинает насаживаться. Писатель последний раз чуть разводит пальцы в стороны и, услышав довольное урчание, выходит из тела любимого. Джон, хмурясь, рвёт пачку с защитой. Раскатывает презерватив и выдавливает на него тёплый гель: да, он подготовил Линча, но всё же… Джон хрипло вздыхает. Журналист прикрывает глаза, чуть сжимает простыни, и писатель не выдерживает — берёт его за руку, сплетая свои тёплые пальцы с его. — …Почему ты медлишь? — Спрашивает Линч, когда парень начинает мешкаться. Он толкается: не сильно, но гель и подготовка помогают войти сразу наполовину. Журналист протяжно стонет, отчаянно сжимая его руку и простынь. У Джона в голове появляется привычная дымка лёгкости и захватывающих с головой ощущений родного тела. — Сейчас войду до конца… Готов? — Спрашивает Джон. — М-м… Мгм… Всё получается также просто. Линч издаёт громкий, не приглушаемый стон и слегка расслабляется — обхватывает того ногами, скрещивая их на чужой пояснице и буквально прижимая его к себе. Джон поддаётся и наклоняется к шее любимого, потому что знает. Журналист любит поцелуи, особенно там. Линч перестаёт сжимать простынь и перемещает руку на спину писателя, слегка царапает своими ноготками. Писатель облизывает собственные губы и приникает к горячей коже любимого: чувствует, как пульсируют его артерии, даже слышит сердцебиение, и чуть прикусывает. Сначала просто, будто пробуя. Линч ахает, царапая его сильнее, и Джон понимает: поймал. Тут же зализывает проявившуюся метку языком и опускается чуть ниже, целуя более жадно. Линч чувствует, как тело начинает гореть. Ощущение заполненности снизу, заставляющее тихо постанывать при каждом движении младшего, жар любимых губ сверху — скользящий по разгорячённой коже язык, вспышки граничащей с удовольствием боли из-за мягких укусов… — Я могу поцеловать тебя? — Спрашивает его оторвавшийся от украшенной тёмными пятнами шеи Джон, и Линч, стараясь выровнять сбитое тихими стонами дыхание, улыбается. — Не спрашивай… Просто целуй. — Говорит он, прикрывая окутанные пеленой наслаждения глаза. Джон берёт его кажущееся таким хрупким лицо в свои ладони и мягко проводит большими пальцами по непрекращающимся дорожкам солёных капель и целует. Нежно, осторожно, боясь сделать что-то не так. Но Линч хмурится и пробует самостоятельно усилить напор. Сейчас ему не нужны эти хрустальные нежности. — Грубее… — Выдыхает старший в губы Джона. Джон целует его снова, но в этот раз так, как того требует тихое «грубее». Писатель отпускает его руку и заводит свои за шею журналиста и резко притягивает, приоткрывая рот от поглощающих разум ощущений снизу. Он мажет языком по припухшим губам и подаётся вперёд. Сливается с ним и вновь заводит свой язык глубже, перенимая инициативу и вызывая довольное мурчание любимого. Писатель прикусывает его язык, целует в краешек губ, в губы, в щёки, в глаза, в виски и снова в губы. Джон выцеловывает каждый сантиметр, и Линч едва не начинает мурчать, обнимая только сильнее, ведь с каждой секундой, с каждым поцелуем журналист всё больше и больше начинает нуждаться в руках Джона. — С… Сейчас… Начинай двигаться… — Шепчет он, когда писатель мягко прикусывает мочку чужого уха. — Я… привык… Пож-жалуйста… — Хорошо… — Выдыхает ему в шею младший и подчиняется. Он берёт небыстрый темп. Двигается размеренно, не прекращая гладить и не спеша разрывать новые, заполненные страстью, глубокие поцелуи. Старший под ним плавится. Линч улыбается, издаёт протяжные стоны громче и улыбается губам младшего. Журналист вскрикивает под ним от удовольствия. Джон усиливает темп, и Линч вновь царапает его, тяжело дыша. Младший тянется рукой ниже, чтобы помочь Линчу дойти до пика с ним вместе. Линч тихо скулит, изнывает по ласке, и писатель касается его. Проводит мягко, подстраиваясь под собственный ритм и заставляя быть только громче, не сдерживаться… — Я-я сейчас… Мх~! — Задыхается собственными вздохами парень, и Джон вновь увеличивает темп. — К-кончу… По-очти с-сейчас. — Давай вместе. — Рычит ему в губы писатель, и Линч кивает, быстро-быстро, вновь просясь в поцелуй. И кто такой Джон, чтобы ему в этом отказать? Старший выгибается, впиваясь пальцами в спину писателя и застывая протяжным стоном, сорвавшимся с поалевших губ. Джон же вжимается в него так, будто от этого зависела его жизнь. — Люблю тебя. — Тяжело дышит Джон, целуя любимого в нос. — И я тебя. — Отвечает Линч с таким же тяжёлым дыханием.