Сегодня в Питере солнечно.

Дима еще раз посмотрел в зеркало. Свадебные одеяния переливались серебром в свете свечей. Рядом стояла мать, разглаживала усыпаный жемчугом пояс, а сестра втирала за уши ароматные масла. У Димы мелко подрагивают пальцы на руках, в горле стоит противный ком, а на глазах слезы. Его не пугал брак. Игоря он любил. И свадьбу ждал с нетерпением, пока его не вызвал к себе отец и не сказал, что брак будет консумирован. Дима тогда чуть не потерял сознание, уставился на отца умоляющим взглядом, плакал, просил поменять решение, но того было не убедить. Весь пир для него прошёл словно в тумане. Он почти что не ел, кусок в горло не лез, но алкоголя в этот вечер Дима выпил много. Он видел, что Игорь не доволен этим, тот даже попросил его немного притормозить. Дима тогда усмехнулся краешком губ, наливая себе ещё вина. Сам Игорь пил только какой-то отвар из трав, к вину и браге он даже не притронулся. Под конец вечера гости выстроились в две длинные линии, провожали их на ложе, осыпая пшеном. Дима еле как перебирал ногами, стараясь не упасть, запутавшись в своих одеяниях. В покоях было мало свечей, открыты окна, в которые бил лунный свет летней ночи, само ложе было застеленно, на нем стояла вазочка с фруктами, а на комоде рядом стояли деревянные стаканы. –Дим...–Игорь нарушил тишину, нежно касаясь чужого плеча губами.–Боишься? –Это наша ночь. Мне бы не хотелось делить её с кем-то. –Ответил Дима, а на языке отчаянно вертелось "конечно боюсь."–Но я понимаю, что это нужно сделать. –Тут же добавил он. Дверь в комнату открылась. Один за другим внутрь стали входить бояре, занимая места прямо перед супружеским ложем. Дима присел на край кровати, стараясь не смотреть на присутствующих. Игорь бросил рядом бутыль с маслом, а потом аккуратно принялся расправляться с завязками на вышитом золотом кафтане. Когда тот оказался на полу, Дима перелег на кровать, отвернулся. Так было лучше. Просто не смотреть на присутствующих. Абстрагироваться настолько, насколько это вообще возможно. Игорь невинно и целомудренно поцеловал его в бритую щеку, ладонями проходясь по обтянутым тканью одеяния бедрам, поднялся выше, ловкими пальцами распуская шнурок. Штаны соскользнули с мраморных бедер, Дима был очень благодарен тому, что рубаха была настолько длинная, что прикрывала собой весь срам. Главное не смотреть на присутствующих. Но эти самые присутствующие смотрели очень внимательно. Дима подавил в себе тихий всхлип, когда сжатого входа коснулись смазанные маслом пальцы. Будет больно. Промелькнуло в голове. Игорь большой. А он все никак не может расслабиться. –Постарайся расслабиться.–Прошептал ему Игорь в самые губы, обводя вход влажными пальцами. Дима и вправду старался. Было не больно, а просто неприятно. Где-то там, глубоко, тело ещё пыталось отзываться удовольствием на прикосновения любимого человека. Простыни же потом ещё гостям выносить. Господь, стыд то какой. Игорь двигал пальцами несильно. Мышцы все никак не хотели расслабиться, а масло никак не помогало. Дима был слишком напряжен. Сжался весь, отвернулся от Игоря, пальцами комкая накрахмаленные простыни. Гром мельком глянул на присутствующих, те смотрели внимательно, заинтересованно. Смотрели на его омегу. Смотрели как он мучается от боли и стыда. Игорь вдруг сильно разозлился. Он сын ближнего боярина. Его отец делит вино и хлеб с самим Царём. А то, что он сейчас делает...так мерзко, так противно. Он не может позволить своему супругу так мучиться. Это их первая ночь. Она не должна стать ужасным напоминанием. Его омега должен чувствовать, что Игорь может его защитить, а что сейчас? Дима тихонечко плачет, стараясь не смотреть на присутствующих. Зажатый весь, совсем не возбужденный. Нет. Их супружеская жизнь не должна начинаться так. Игорь рывком встал с постели, укрывая Диму краешком колючего одеяла. –Пошли вон.–Сказал он грубо, на всякий случай, кладя ладонь на ножны с ятаганом. –Вы должны закончить... Игорь широко замахнулся прямо перед лицами присутствующих, все дружно отступили на шаг, а потом, самый старый из бояр недовольно цыкнул: –Царю будет об этом рассказанно. Пусть так. Пусть царь назначит ему дюжину плетей, пусть отрежет ему публично бороду или ещё что-нибудь, это сейчас не главное. Сейчас важно, что Дима перестал всхлипывать, завернулся в колючее одеяло и смотрел так благодарно своими большими голубыми глазами. Игорь присел рядом, поглаживая чужую подрагивающую ладонь. А утром его ждало наказание.