Скучая по клубнике

Ричарду костюмы идут, так хорошо сидят на нём, что Гэвин морщится и отворачивается, когда напарник в очередной раз появляется из-за шторы примерочной. — Не нравится? — беспокоится андроид. — Нравится. В этом всё и дело, ты слишком идеальный. Ричард улыбается. — Я спроектирован таким, Гэвин. На манекенах костюмы всегда лежат хорошо. Я вот завидую тебе, знаешь. Гэвин ловит свое отражение в зеркальных стенах примерочной: тусклый взгляд, поношенная одежда, фигура, на которой костюмы сидят и вполовину не так хорошо, как на Ричарде. — Чему тут можно завидовать? — скептически спрашивает он. — Тому, что ты живой. Хотел бы я когда-то узнать, что это такое — вкус. Я могу подобрать и сопоставить компоненты и формулы, могу провести параллель, когда ты говоришь, о каком-то вкусе, но я не понимаю, что ты подразумеваешь под этим. Ты говоришь, что тебе нравится кофе, а я могу только разложить его на составляющие. Я не понимаю, что значит «горький» или «сладкий», поэтому и завидую тебе, в твоем мире намного больше… всего. Гэвин неловко гладит его по плечу, задумывается и сияет. — А знаешь, — он улыбается. — Это ведь можно устроить. — Что? — Заканчивай с примерками и поехали к Элайдже. Ричард заинтриговано смотрит на напарника. — Это не причинит тебе вреда? — Все будет зависеть от тебя, — загадочно отвечает Гэвин. — Готов? Хлоя встречает их, как всегда, донельзя радушно, тут же предлагает Гэвину сварить кофе «по тому самому рецепту». — Возможно, чуть позже, дорогая. Идем к Элайдже, пока я не растерял остатки смелости. — А на что вы решились? — мягко любопытствует Хлоя. — Проект «Марионетка». — С ума сошел? — тут же реагирует Элайджа, возникая в коридоре. — Я тебе верю, братец, — Гэвин выглядит взволнованным, но когда смотрит на Ричарда, уровень стресса мгновенно снижается, чтобы опять подскочить. — Давай, ничего страшного не случится. — Оборудование не откалибровано. К тому же, почему ты уверен, что я разверну проект ради твоей прихоти? Гэвин смотрит на него так, словно Элайджа сморозил глупость. — Потому что весь этот проект создавался для меня? Просто запусти оборудование. Ты очень хочешь провести практические тесты, у меня есть андроид, и это даст время для переделки. Ричард непонимающе смотрит на них. — Слушай, Гэв, тогда всё было иначе, ты умирал, я хватался за проект как за соломинку.  — Тем более, сейчас у тебя не будут дрожать руки. — Я могу спросить… — робко подает голос Ричард. — Мне раскроили черепушку, Элайджа пригнал андроида для переноса моего сознания. А я оказался чуточку более живучим, чем он планировал, так что проект не потребовался. Кстати, покажи Ричарду его будущего напарника. Элайджа смотрит на них обоих, поворачивается. — Идите за мной, — не слишком дружелюбно говорит он. Он стоит в стенной нише — практически точная копия Рида, даже шрам на носу есть. Только взгляд безжизненный и вместо человеческой одежды — белая форма «Киберлайф». Гэвин протягивает руку и щелкает копию по лбу. — Гэв, не порти его. Ричард рассматривает.  Значит, вот как смотрелся бы его напарник. Как он однажды будет выглядеть. — Я все-таки предпочёл бы проводить тесты не на тебе, Гэвин. — Хорошо, проведи тесты на Ричарде, я так, рядом полежу, — покладисто соглашается Гэвин. — Тем более, что полицейский бал только вечером, так что всё успеем. Элайджа открывает дверь в соседнее помещение. — Раздевайтесь оба и ложитесь вон на те кресла. Гэвин моментально разоблачается и растягивается на кресле. Элайджа возится с проводами и датчиками. — Мне это всё равно не нравится, Гэвин. — Брось, самое время немного повеселиться. Ричард ничего не понимает, но укладывается на второе кресло. На его висках тоже закрепляется обруч. — Через двадцать секунд вы уснете… Напоминаю, что не несу ответственности за последствия, — голос Элайджи забавно растягивается. Потом приходит темнота.  — Доброе утро, — звучит над ухом. Ричард открывает глаза и чувствует что-то странное. Ему холодно? Привычных оповещений о состоянии нет, а попытка их вызвать проваливается. — Ну вот, получилось, — говорит голос. — Как мне теперь убрать эту херню перед глазами? Кыш, табличка, — смутно знакомый андроид, почему-то одетый в футболку и цветастые бриджи, отмахивается от невидимой мухи. Ричард садится, опускает ноги на пол и с удивлением смотрит на них. Две штуки, конечно, только вот скин какой-то непривычный. На правой голени шрам, которого точно не было раньше. Не тот цвет кожи. Да и волос у него на ногах точно было меньше. — Итак, — Элайджа смотрит на него. — Проверяем. Имя? — Ричард. — Гэвин, — поправляет его андроид и издает какой-то странный скрежещущий звук. — Ну и мерзкий у тебя смех. — Гэвин, с момента первого теста все продвинулось, перестань махать руками, просто отдай мысленную команду, — не оборачиваясь, командует Элайджа. Ричард вытягивает перед собой руки. И внезапно осознает. — Я, что, теперь в теле Гэвина? — Да я от твоего тоже не в восторге, — огрызается андроид. — У меня фантомно чешется спина. Блядь, кыш, оповещение сраное! Элайджа, в какую сторону мозг напрячь? И вообще, эту модель можно перевести на ручное управление? Я даже надену перчатки и очки. — Нет, слишком продвинутая. Просто отдай команду. Андроид тяжело вздыхает. — Окей. Ты кыш, ты кыш, знаю, что все хорошо, нет, отмени диагностику. Отключить получение данных, отключить, отключить, это отключить. В жопу сенсоры! — Для данной модели их расположение там весьма непрактично, — Элайджа улыбается. Ричард встает, чуть пошатывается. — Аккуратнее, — его поддерживают под руку. — Ну что, у нас есть, — над ладонью Гэвина вспыхивает таймер. — Час? Элайджа! — Не больше, — отрезает тот. — Для первого теста это достаточное время. Вам хватит. Ричард неловко перебирает ногами, чувствуя… Просто чувствуя. Что пол прохладный. Что на него накидывают халат, и он ощущает движение ткани по коже. Что у него кружится голова. — Начнем с чего-нибудь попроще, — Гэвин берет его за запястье — Пойдем. Ричард с любопытством трогает его руку, с которой моментально сползает скин. — Пластик, — говорит Гэвин. — Гладкий. Твердый.  Он приводит Ричарда в комнату, осматривается. Показывает на кресло. — Плюш. Мягкий. Не знаю, что ты там хотел узнать? — Вкус. Хлоя вкатывает в комнату тележку, заставленную маленькими тарелочками, и уходит. — Я попросил самое распространённое, — говорит Гэвин, — что сам знаю. Давай… Ричард протягивает руку, смотрит на клубнику, потом кладет её в рот и широко раскрывает глаза. — Оно… Оно… — Должна быть сладкая, — Гэвин устраивается в том самом кресле. — Лимон. Он пиздец кислый, предупреждаю. — Я не знаю, что это значит, Гэвин, — напоминает Ричард и кладет в рот красивый жёлтый сочный ломтик, после чего чувствует, что лицо сводит гримаса. Гэвин снова скрипит и скрежещет, глядя на него. — Детка, выпей воды или заешь сладким, вон там лежит кусок сахара. Сахар помогает справиться с привкусом лимона. Ричард улыбается, чувствуя странный яркий восторг, и протягивает руку, вопросительно глядя на Гэвина и ожидая подсказки. — Мята. Виноград. Хлеб. Вареное яйцо, да вы серьёзно? Ладно, что там еще. А, пошли нормальные блюда. Жареная рыба. Мясо. — Это то, из чего сделаны котлеты? — Ага. Теперь понимаешь мою любовь к гамбургерам? Всех блюд положено на тарелки по небольшому кусочку. Ричард аккуратно пробует все. Что-то ему не нравится (рыба, жареные яйца, вареная брокколи), что-то вызывает желание повторить (клубника, мята, помидоры). Потом Хлоя прикатывает вторую тележку с напитками. — Кофе, — Гэвин указывает на дымящуюся чашечку. — Горячий, пробуй аккуратно. — Мне не понравилось, — виновато говорит Ричард, отпив кофе. — Ничего страшного, — Гэвин ничуть не злится на такое пренебрежение к своему любимому напитку. — Что там еще? Пиво… Хм, тут надо разное пробовать, но хотя бы представление составишь. Томатный сок. Ну, неплохо, только в него надо бы соли добавить. Шампанское? Серьезно? Как тебе? — Колется, — пробует описать чувство Ричард. Гэвин с интересом запускает пальцы в недопитый кофе, кладет в рот и фыркает: — Что за странная табличка? — Химический состав продукта. А что это? — Ричард переключает внимание на окружающие предметы. — Металл. Шерсть. Наверное, шёлк, мы же у Элайджи в гостях. Кожа. Бумага. — Она… пахнет? — Ричард держит в руках книгу, гладит обложку, обнюхивает страницы. — Да. Книги пахнут. Ричард откладывает книгу, добирается до Гэвина и с интересом трогает его. Скин снова уползает, словно спасаясь от прикосновений. — Этим я управлять не умею и мне лень искать в настройках, так что посидишь с таким вот андроидом? — Посижу. Собственное тело интереса не вызывает, оно всё одинаковое, хватает потрогать лицо и шею, чтобы понять, как оно ощущается для человека. — Было бы времени побольше, могли бы сексом заняться. Но для первого свидания с моим телом хватит и этого, — Гэвин снова издает скрежет. — У тебя какие-то сбои со смехом. — Ну и наплевать, ещё успею науправляться андроидом. Что ты делаешь? Ричард с интересом лижет свое запястье. — Хочу узнать, какой на вкус ты. — Знаешь, Ричи, обычно под этой фразой подразумевают немного иное, — снова этот скрежет. После чего рука андроида проходится по бедру Ричарда, чуть надавливает подушечками пальцев. — Странное ощущение, — говорит Гэвин. — Хм… Не чувствую ничего, вернее, чувствую сопротивление мышц и могу назвать температуру кожи, но не больше. — Встань, — требует Ричард, спрыгивая с его коленей. Гэвин послушно поднимается. Ричард задирает на нём футболку, прижимается и смыкает зубы на участке пластика там, где у людей расположены соски. — Ай? — Правильное расположение сенсоров, все такое. Что чувствуешь? — Как будто меня шокером треснули. — Приятно, правда? Гэвин подхватывает его под плечи и колени и усаживается обратно. — Секс? — пробует угадать Ричард. — Не успеем. Так, лёгкое баловство. К счастью, я свои эрогенные зоны немного помню. — Я их все наизусть знаю. — Значит, будешь подсказывать, — соглашается Гэвин и наклоняется. И когда на загривке смыкаются зубы, Ричард чувствует себя так, словно ему несколько этих самых шокеров воткнули разом в разные части тела — в низ живота, в середину позвоночника, в шею и почему-то ещё в пальцы ног, которые сами собой поджимаются. Гэвин довольно и тихо скрежещет. — И у тебя вот так каждый раз? — Ричард голосом тоже не управляет. — С тобой — да. Ричард, повинуясь странному инстинкту, целует его, хотя прекрасно знает, что ничего Гэвин не почувствует. — Был бы член, уже встал бы, — хмыкает тот. — Но ты же не ощутил. — Это психологическое. Вот ты ничего не ощущаешь, но не суешь же руку в пламя? Иногда не надо что-то физически чувствовать, чтобы испытывать отклик. В дверь вежливо стучат. — Ну что, твой человеческий час истек. Идем, — Гэвин поднимается.  — Я постараюсь это запомнить. Ричард торопливо ловит последние ощущения — рука Гэвина под пальцами, тонкий запах духов Хлои, холод и тяжесть датчиков. А потом открывает глаза уже в собственном теле, машинально облизывает губы. — И как? — смеется с соседнего кресла Гэвин. — Лимонно. — Самое сильное впечатление? — поддевает его напарник. — Самое сильное. — Господа нудисты, вам пора одеваться и выметаться, — говорит из-за двери Элайджа. — А мне — обрабатывать показатели. Спасибо, что послужили подопытными. И чтобы я вас ближайший год тут не видел. Гэвин подмигивает напарнику, одеваясь. — Его хватит максимум на месяц, после чего его заинтересует следующая пачка тестов. — Буду очень ждать этого времени, — говорит Ричард. — Очень. И скучать по клубнике.