Сто тысяч шагов до осени

— Некрасиво, — говорит Шестидесятый, разглядывая себя в зеркале. Грудная клетка пробита пулями в трех местах. Скин поврежден, пластик под ним раскурочен. Наверное, его спасло только чудо и то, что этот конкретный андроид с самого своего создания очень любил оторвать от себя панель и начать ковыряться в трубках, выясняя, для чего нужна та или иная. Так что он быстро смог снизить потерю тириума до приемлемой и доползти до станции ремонта. Иногда хорошо быть бракованным. — Мне нравится, — возражают ему.  У его близнеца такое же тело, только целое. Идеальное. Впрочем, они отличаются не только цифрой на пиджаке и степенью повреждений. — Поцелуемся? Для андроидов все эти человеческие заморочки не особенно важны. В том плане, что Шестидесятый не особо чувствует что-то. Хотя вот Маркус и Норт поцеловались, и люди впали в экстаз. Видимо, это что-то очень важное — поцелуи. — Я же говорил, что можешь не спрашивать, — напоминает Коннор. У него есть имя. Шестидесятый тоже хочет имя, но другое, чтобы отличаться. Если он будет отличаться, его будет проще любить, так ведь? — Тогда я поцелую тебя. Пластик к пластику, отключить визуальный интерфейс, прижаться, получая данные о температуре, площади соприкосновения, силе давления. С пальцев медленно сползает скин. И начинает литься много всего нового: апдейты программ, которые Коннор получает исправно, а Шестидесятому их взять негде;  новые команды, помогающие лучше справиться с обработкой информации; обновление карт с ремонтными станциями и точками продаж тириума. — Для этого целуются андроиды? — Нет, просто совмещаю приятное с полезным. Пойдем прогуляемся? — В парк? Коннор кивает. Шестидесятый мгновенно отправляет утвердительный сигнал. Летом в парке красиво. Когда они вместе прогуливаются по дорожке, и Коннор позволяет взять себя за руку, это вызывает внутри сбои. Но Шестидесятому они очень нравятся. К тому же Коннор позволяет к себе прикасаться всегда. — Жаль, что мы не можем ничего есть, — говорит Шестидесятый, надевая рубашку. — Это было бы красиво. — У тебя нормальный уровень тириума? — спрашивает Коннор и улыбается. — У меня вот пониженный, а в парке уже неделю продают пакеты тириума с трубочками. Шестидесятый запускает диагностику и смотрит на близнеца. — Тоже пониженный. И Коннор покупает им два длинных узких пакета, из которых торчат пластиковые трубочки, первым берет за руку и сворачивает в безлюдную часть парка, которую никак не могут облагородить, так что люди предпочитают там не ходить. — А скоро осень. — Будет красиво? — спрашивает Шестидесятый. — Очень. — Покажешь мне осень? Коннор смеется. — Конечно. Ты что, все уже выпил? Шестидесятый смотрит на пакет, совершенно пустой. — Нестрашно, — Коннор втягивает остаток из своего пакета, потом прижимается губами к губам Шестидесятого и переливает этот глоток ему. — Вот так. К счастью, Шестидесятый предпочитает поддерживать уровень тириума на девяноста процентах как раз для таких случаев. Коннор улыбается, словно занимается тем же самым — сцеживает перед каждым свиданием «голубую кровь», — и ведет его за руку дальше, с каждым шагом становясь все ближе к осени.