dreams (don't always come true)

у мистера старка мечты либо исполняются, либо тонут в алкоголе, оседая на языке горьким послевкусием и глухой пустотой, тянущей живот по ночам. иногда такое случается, когда, например, в его мечты входит не новая модель ауди, не сгонять на мальдивы после особенно тяжелой недели, и даже не уйти в долгожданное затишье, передав контроль над компанией. его мечта глупая, неисполнимая; она носит вполне отчетливое лицо, отчего хочется дать себе под дых: поглубже, посильнее. чтобы больше никогда не было соблазна подумать, чтобы ошметки мыслей никогда не собирались в образы, и тони не смел бы — даже в самых своих темных уголках разума, даже ночью с задвинутыми шторами, даже пьяным вдребезги, — хоть на секунду представить, как использует его почти святое имя в совершенно опороченном контексте. как упоминать имя всевышнего всуе: страшно, тревожно, пугающе. как пан или пропал: один раз подумаешь — не отстанет. вкрутится в мозг и будет долбить череп, понемногу капая каждый день этой глупой улыбкой в абсолютно неподходящем, неправильном сочетании с кромкой кожи, что видна в пространстве между джинсами и слегка задравшейся футболкой, когда он тянется за хлопьями, на что старк даже не смотрел — отвел глаза сразу — чтобы у голосов в голове не было повода терзать его ночью. и если у старка и были грехи, за которые он попадет в ад, то этот — один из них. но знать об этом никому не обязательно — думает он, трепля мальчишку по плечу за продвижения в особо тяжелом эксперименте. и когда питер, в скрюченной позе заснувший в лаборатории, открывает глаза в гостевой спальне, старку почти не стоит ничего сделать вид, будто все равно. когда питер заходится в нелепой благодарности, немного украшенной запинками и стеснением, старк старается сделать вид, хотя бы для себя самого, что что-то противное, тягучее, что липнет к внутренностям где-то в желудке и около сердца — не его. что его не трогает ничуть то, что найдется в мире самый везучий человек, которому посчастливится утащить этого болтуна в охапку; и эти мерцающие глаза, и неостановимый поток мыслей, и интеллект на миллион, и самое нежное сердце в мире. ведь то, чего не касается рука старка, еще имеет шанс уйти несломленным. чистым. цветящим. так убегают олени от волков, так белая рубашка боится крови, так люди выворачиваются из-под его резких слов, оставляя одного. потому что невозможно. потому что надоело. и когда старк в очередной раз выбирает не смотреть украдкой, он почти уверен — однажды питер скажет ему за это спасибо.