Дежавю.

И все же Киркоров, совершенно не желая скрывать от любимой женщины важнейшую для них обоих данность, решил все рассказать, но в более подходящий момент. А пока он зашел в гардеробную и переодел насквозь мокрую рубашку - от стресса и ужаса Фил изрядно вспотел. Затем умыл лицо прохладной водой в ванной комнате и на цыпочках зашел в детскую. Маленький сын сладко спал и, чтобы точно ни о чем не волноваться, Фил подсоединил датчик пульса, надев его, как браслетик, ребенку на руку. - Нормально же все! - шепотом возразила Мари. - Мне так спокойнее. Если что - зови. - чмокнув заботливую и внимательную тетю в макушку, Фил спустился за стол к гостям. Все, включая Аллу и Люсю, о чем-то вспоминали и дружно смеялись, делясь историями и воспоминаниями. Филипп, сидя за столом, думал о том, как сказать жене о звонке Бруннера. Он понимал, что Пугачева запросто могла полететь в Цюрих устроить скандал - и была бы абсолютно права. Также хорошо мужчина понимал, что на неподготовленную почву вываливать такую информацию просто небезопасно - как отреагирует Алла трудно представить. "Как ей сказать о том, что наших двух детей... ну ладно, пока не детей, а эмбрионы, но все-таки... угробили?.." (Филипп). - Филечка, - негромко окликнула его Пугачева, положив свою руку поверх его руки, - Ты чего такой бледный? Все хорошо? - в ответ Киркоров улыбнулся и нежно поцеловал ладонь женщины. Не желая как-то портить приятный вечер и настроение супруге, немного натяжно улыбнулся: - Все хорошо, Аллунь. Просто... завтра опять концерт, а мне так уезжать от тебя не хочется. - в ответ Алла широко улыбнулась, довольная таким ответом и прямо при свидетелях затянула мужа в долгий чувственный поцелуй, что друзья, почувствовав какую-то особую атмосферу, принялись считать вслух, как на свадьбе: - Тридцать два! Тридцать три! Тридцать четыре, - скандировали уже подуставшие гости, - Сорок один! - Алл, ну хорош лобзаться, мы ж с Илюхой завидуем Филиппу! - вмешался Левшин, отчего-то внезапно почувствовав себя неловко. Пугачева все-таки оторвалась от вспухших, зацелованных, губ супруга и повернулась к друзьям: - Завидовать, Сашенька, грешно! - заметила она, подняв бокал гранатового сока, - Ну ладно! Давай выпьем! - За любовь! - как-то синхронно предложили Юдашкины и Резник. Друзья чокнулись бокалами и пригубили напитки. Филипп немного отвлекся от мрачных мыслей и остаток вечера, уже когда все спустились в зал, где стоял широкий бильярдный стол, выступил в роли рефери - кто и сколько шаров забил в лузы. "Интересно... Если та одинокая женщина погибла в автокатастрофе, то кто же получит компенсацию?.. Никто! Она ведь одинока... У нее никого не было. Значит, Бруннер те денежки, что заплатила несчастная в надежде стать матерью, себе оставил... Старый лис... А если представить, что женщина осталась жива и родила наших детей? Когда бы мы об этом узнали? Узнали бы вообще? Надо сегодня же рассказать о случившемся, Алла просто обязана об этом знать." (Филипп). - Алл, разобьешь? - уточнил Левшин, натирая кий мелом, в то время, как женщина, обойдя стол по периметру с нескольких ракурсов, словно прицеливаясь, уже заняла удобную позу для удара. - Конечно. Сашка, хошь - разобью пирамидку так, чтобы шары в лузы залетели! - хитро улыбнувшись, Пугачева нацелила удар и действительно разбила пирамидку так, что один шар полетел в левую лузу, а другой в правую. - Ну ты опять со "штанов" начала! - немного возмутился Левшин, хихикнув, - Ладно, давай дальше. Ты ж забила! - Ой, Саша, что ты так нервничаешь? - чуть наклонившись, Алла, слегка опираясь о бортики бильярдного стола, взглядом искала подходящий угол удара, чтобы забить еще один шар, - Я же играю не очень, еще успеешь выиграть! - Ну-ну, - ухмыльнулся музыкант. В этот момент Алла, прицелившись, попыталась ударить, но кий как-то скользнул по шару, не дав нужную силу - шарики лишь слегка покатились в противоположную сторону стола. У Левшина от радости аж глаза загорелись, и он, не мешкая, сперва забил один удар, а затем, обойдя игровое поле совершенно с другой стороны, снова точным движением закатил шар в лузу под весьма неожиданным для наблюдателей - Фила и Резника - углом, - Филипп, ты хоть количество забитых считаешь? - обратился к нему Александр, - А то я Аллу обыграю, будет "партия с кия"! - Да щас! - недовольно скрестив руки, хмыкнула прима, - Вот сейчас - точно не забьешь! - ничего не ответив, а наоборот, сосредоточившись, Левшин постарался забить и в третий раз, но увы... Шар, летевший прямо в лузу, в последний момент, соприкоснувшись с другим, сменил направление и отлетел в совершенно другой угол стола, - Я ж говорила! - хихикнула прима, - Так, подвиньтесь, немолодой человек, уступите даме место! "Ведьма!" (Левшин). "Солнышко мое." (Филипп). "Ну, как всегда - врет, что ничего не умеет, а по факту разносит так, что мама не горюй. Надо Сашке вискарик принести." (Резник). Валентин и Марина Юдашкины, недолго понаблюдав за ходом игры, уже кажется, сразу поняли, кто в итоге победит, а потому сидели на диванчике и между собой о чем-то беседовали, предпочитая ни во что не вмешиваться и попивая легкие коктейли. Партия оказалась какой-то долгой, Алла под конец уже устала и в итоге ей стало как-то все равно, кто выиграет. Их с Левшином разделяли всего-навсего два очка, и все определяла именно очередь игры и немного удачи - пожалуй, больше в данном случае, чем само умение играть. Забив последний шар, Саша широко улыбнулся и, отложив кий, довольно потер ладони, на что Алла лишь буркнула: - Ребенок, блин. Саша! - сказала она уже громко, немного омрачая его радость победы, - Ты победил только потому, что первый завершил игру! И все! И вообще, дамам надо уступать, так что твоя победа не в счет! - Алл, ну вот не начинай, ладно? Я же выиграл! - Подумаешь! С разницей в два очка! Пойдем, я тебя в нарды сделаю! Там не это... - небрежно шлепнула Алла кий на игровой стол, - там думать надо! - Левшин лишь махнул рукой: - Вы, Алла Борисовна, никогда не признаете поражение. - Да нет, почему? Ради Бога! Но всего два очка, - ухмыльнулась прима, - вряд ли это можно назвать великой победой. - Не, ну Филипп, ты ж рефери! Вот, как судья скажи - кто победил? - возмущенный Левшин обратился к Киркорову, как к последней инстанции, добиваясь оваций в свою честь, - Ты же видел! - Друзья, - вмешался Резник, - уместно ли нам ссориться? Пойдемте лучше чаечку выпьем, а? А кто-то, например я, и кофе с коньячком! - Знаю я твой кофе! - фыркнул музыкант, недовольный отсутствием поддержки друзей, - Опять весь коньяк выжрешь и спать уляжешься! - с неким бурчанием Левшин и Резник, а за ними семья Юдашкиных поспешила в гостиную за обещанным чаем, который уже успела заварить в самоваре заботливая Люся. - Аллунечка, - Киркоров подошел к, заметно расстроенной исходом партии, жене и нежно обнял ее, - Ты чего, котенок, расстроилась? - Расстраивается, Филя, кишечник. А я права. То же мне - два очка! Подумаешь! - Для меня выиграла ты, - заметив настроение, решил подбодрить ее Фил, - ты у меня самая лучшая, - он нежно поцеловал в щеку, заставив женщину смущенно улыбнуться, - самая прекрасная, - продолжил мужчина, распространив свою ненастойчивую ласку на шею. Что-то как будто перевернулось в груди Пугачевой, забилось часто-часто, и она сама не заметила, как, не желая прерывать приятное проявление чувств, приблизила мужа к себе, зарываясь под его нарядную рубашку с двойным воротником и вышивкой прохладными ладонями. Чувствуя, как она отвечает на его поцелуи, делает их глубокими и слегка прикусывает то нижнюю, то верхнюю губу, выражая пробудившееся желание, Фил, чуть отстранившись на миг, усадил женщину на зеленую бархатную поверхность и, не сдержавшись, коснулся резинки женских леггинсов, намереваясь их снять. - Филя... - прошептала женщина ему прямо в губы, чувствуя, как теплая мужская ладонь ласкает ее ягодицу, - Филь, нас могут увидеть... - но Киркоров ничего не ответил. Лишь на удивление отстранился, хитро улыбнулся и, не мешкая, развернул Аллу спиной к себе, что она не успела среагировать и сейчас, нагнувшись, фактически опиралась о стол, - Филь!.. - такая внезапность Пугачеву сперва напугала, но затем пробудила какую-то страсть, какое-то тайное желание похулиганить, и это раззадорило женщину еще больше. Филипп крайне деликатно, стянув с нее блузу-оверсайз, сжал ее груди, закованные в лиф, и припал горячим, будоражащим сознание, поцелуем к женской нежной шее, перемещаясь иногда на мочку уха: - Я люблю тебя... - шептал он прямо в ушко, заставляя Аллу счастливо улыбаться, прикрыв глаза. Его нежность удивительно сочеталась с некой резкостью, и это возбудило приму до предела, от его поцелуев, которые распространились сперва на шею, затем на спину, от ласковых, но настойчивых движений рук, которые, пробравшись под резинку трусиков, массировали возбужденный клитор, Алла вскоре стонала, и Филиппу пришлось закрыть ей рот ладонью. Страх, что их могут застать, добавлял адреналина в кровь, распалял так, что Фил, не мешкая, расправился с ремнем и, расстегнув ширинку брюк, даже не снимая их, вытащил, увлажненный естественной смазкой, член и вошел в разгоряченное влажное лоно. Алла вцепилась в зеленое сукно на бильярдном столе, оставляя на нем ногтями полосы и царапины от слишком сильного удовольствия, едва себя сдерживая, чтобы не застонать еще громче. - Ахм! А! - искусала все губы, пытаясь справиться с лавиной эмоций, пока Фил, стоя сзади, наминал ее ягодицы и грубыми частыми толчками настойчиво приближал к вершине блаженства, - Блять! Филя! - Филипп, прекрасно знавший ее реакцию, почувствовал, что Алла очень близка к разрядке, ее внутренние мышцы сжимались, выдаивая мужчину и продлевая обоим наслаждение, и резко остановился, чем вызвал глубокое негодование, - Филипп! - Алла требовала очевидного продолжения, совершенно позабыв о том, что мужу сдерживаться проблематичнее, чем ей же самой, но он очень хотел продлить эту игру, в которой не было победителей. - Иди сюда, - развернул ее обратно лицом к себе и, усадив на стол, невысоко приподнял ногу женщины, открывая себе доступ. Алла потянула руки к его рубашке и, случайно порвав сорочку в попытке ее расстегнуть, провела ладонью по заросшей мужской грудине. Движения Фила в ней возобновились с большей скоростью, резкостью, он сам едва ли не задыхался, задерживая иногда дыхание, чтобы продлить ощущение удовольствия. Прижал Аллу к себе и, чувствуя, как она больно щипает его за бедра, едва ли не прорычал от помеси боли и наслаждения, но все же сдержался. - Филя... - жадно глотая воздух, Алла притянула мужа к себе и впилась в его губы ненасытным глубоким поцелуем, - Филипп, я щас кончу! - внутри все сводило приятной щекоткой, тень пикового удовольствия блуждала и концентрировалась в самой чувствительной точке, заставляя Пугачеву выгибаться. Когда Филипп прислонил руку к ее рту, чтобы приглушить пикантные звуки, прикусила ему несколько пальцев, отчего мужчина шикнул, сильнее прижала его к себе, просто не позволяя отстраниться и зажмурила глаза, - Я убью тебя, если остановишься! - резкие, глубокие фрикции в ту же секунду довели женщину до иступляющего оргазма, когда ей вдруг стало вообще ни до чего - не волновало, что могут застать случайно, не беспокоило, что скажут в таком случае... Есть только он, она и животная страсть, под маской которой скрывается глубокая любовь и желание друг к другу, - А-а-а! - все же не сдержалась Пугачева, прокричав так, что Фил сразу заткнул ей рот долгим поцелуем, - М-м-м! Ам-м-м! - приглушенная его лаской, Алла продолжала протяжно стонать, чувствуя, как все тело передернуло приятной судорогой, а затем одолела сладкая истома, заставляющая ее обессилено шлепнуться мужу в объятия, благо, что он подхватил и не дал упасть на спину. Филипп все еще двигался в ней, пытаясь достичь своей вершины блаженства и, наконец, когда Алла попыталась обнять его, обильно кончил, выпустив внутрь ее промежности все густые соки. - А-а-а... А-а-а-а... - тихо, но длинно, оперевшись о деревянный бортик стола, простонал мужчина, все еще заливая ее лоно своей густотой, а после, прижав к себе жену, попытался сбавить остатки оргазма и прийти в себя, все еще опасаясь, что их экстрим кто-то заметит. Алла нежно поцеловала его взмокшую шею, затем прильнула к губам и, совершенно позабыв о времени и гостях, нежно обняла Филиппа, дыша с ним в унисон глубоко и часто. Вспомнив вдруг о супругах, Людмила как-то запереживала и решила спуститься в бильярдную проведать их - мало ли, что. Услышав шаги на лестнице, Алла с Филиппом быстро привели себя в порядок, впервые в жизни так торопясь натянуть одежду. Застегнув порванную рубашку и ширинку, которая все-таки запачкалась, Фил взял несколько шаров со стола и, делая вид, что убирает их, положил на место, а Пугачева надела свои леггинсы и встряхнула прическу, наугад поправляя рыжую шевелюру. - А вы че здесь шары катаете? - спустилась Люся. Она, безусловно, заметила, что Алла вся взъерошенная и лицом красная, как свежесваренный рак из кастрюли, но ничего не сказала, даже виду не подала, что все поняла, - Вас там наверху ждут! - Наверху? - сперва не понимая, о чем она говорит, нахмурилась прима, - В смысле? Кто ждет? - Кондрат Демьяныч, еп! Ну, Алл, ну кто! Гости ваши! - всплеснула руками Люся, - Чай попили, Илюша Резник уже и кофеечку с коньячком забубенил, экспромты рубит с плеча, как правду-матку! Так что идите, я здесь приберу. Взявшись за руки, Алла и Филипп мельком проскочили по лестнице мимо первого этажа, где шумели оставленные без присмотра гости, и незаметно прошмыгнули в гардеробную на втором этаже: Филу рубашку и брюки поменять, а Алле - порванные леггинсы. Все же вернувшись к друзьям, супруги присели за стол и, как ни в чем ни бывало, мгновенно включились в беседу. Лишь разок Алле снова пришлось отлучиться, чтобы покормить ребенка, но тогда ответственную миссию по развлечению гостей взял на себя Киркоров, делясь всякими историями. Все-таки спровадив друзей поздним вечером, когда усталой Люсе с посудой помогала Мари, а Пугачева сидела в комнате с ребенком, Фил поднялся в детскую. Молча наблюдая, как Алла убаюкивает малыша, качая того на ручках и напевая какую-то экспромтную песенку, улыбнулся. - Филь, потише, - заметив супруга, попросила Алла, - Сегодня дольше укладывать пришлось, засыпать совсем не хотел. - Аллунь, ты устала... давай я посижу с Илюшей, ты пока в душ сходи. - Я тебе чемодан собрала в поездку, - также шепотом ответила Пугачева, все еще покачивая заснувшего сына, - понакидала рубашек наугад, проверь сам. Во сколько ты завтра уезжаешь? - В аэропорту в восемь утра надо быть, - обреченно вздохнул Киркоров, присев рядом на корточки. Уезжать ему совсем не хотелось. - Ладно. Я побуду с Илюшей, а когда Люся или Мари придет, в спальню подойду. Иди, Филь, - осторожно чмокнув ребенка в лобик, Фил занялся своим чемоданом - Алла аккуратно сложила концертные рубашки и пиджаки, и ее выбор Фил, не глядя, одобрил. Оставалась одна тема, которая его тревожила - как сказать, как сообщить жене о трагедии в Цюрихе. Он понимал, что это необходимо сделать, но как? Пугачева, положив ребенка в кровать, дождалась смены и сразу же пошла в душ, а спустя недолгие десять минут вернулась к мужу. Заметила, что в чемодане все, как было, так и осталось и, довольная тем, что Филипп не стал ничего менять, подошла к нему. - Филечка, - встав на цыпочки, дотянулась нежным поцелуем его губ, и Фил, поцеловав ее в ответ, улыбнулся, - Будем спатеньки? Тебе вставать рано. - Я всего на два дня, - пообещал Фил, - Но, Аллунь... Мне надо тебе сказать кое-что очень-очень важное... - Филька, не пугай меня! Что такого может быть важного в такое время? Десять вечера! - Аллунь, пожалуйста, послушай меня... - присев на кровать, Филипп прижал удивленную жену к себе и сделал глубокий вдох, - Мне сегодня из Цюриха звонили... - Бруннер? - сразу догадалась Пугачева, заметно оживившись. С фамилией этого врача она ассоциировала свои самые светлые надежды завести еще хотя бы одного ребенка в дальнейшем, - А что он хотел? Или мы оплату за крио просрочили? - Аллочка... Он звонил не по вопросу оплаты... В общем, - Алла почувствовала, как Фил напряжен, как он подбирает слова и заметно нервничает, а потому сама начала нервничать, - Там произошла кое-какая ситуация... Если вкратце, - Филипп сильнее сжал руку жены, просто не зная, как сказать, но в итоге решил не юлить, - наши эмбрионы… они погибли, Аллунь... - Что?.. - услышанное так ранило приму, что она невольно вздрогнула, ей вдруг захотелось плакать, - Как? Как это случилось? Как это вообще возможно? - в женской голове разом созрело слишком много вопросов и, чувствуя, что надо рассказать все, как есть, Филипп поведал ей правду. И про женщину, что пришла к Петеру в надежде стать матерью, и про то, что ей, заместо ее эмбрионов, подсадили другие, и про то, что в итоге попав в аварию, женщина умерла, унеся за собой жизни двоих детей. Слушая все это, Алла была в таком шоке, что сперва не знала, что сказать. Затем на нее накатила какая-то волна абсолютно бешеного гнева, она отпето ругалась, проклиная имя врача, позабыв, что тот, в общем-то, ни при чем, - Тварь! Как он мог! Это же его обязанность следить за действиями своих подопечных! Как он мог, скажи мне?! - орала женщина, обращаясь то к Филиппу, то к еще Бог знает, кому, пытаясь найти ответ. - Я тоже буквально убит этой новостью, Алл, - честно признался Киркоров, - Но Бруннер умолял меня не говорить тебе, он боится, что ты его убьешь. - Нет, Филипп! Смерти для этой гиены мало! - сильно разозлившись, процедила прима сквозь сжатые зубы, - Где его номер? - направившись в кабинет, Пугачева набрала телефон, - Цены на звонок в Швейцарию меня не остановят! - она терпеливо ждала, пока абонент снимет трубку, но Петер, словно чувствуя, кто ему настойчиво трезвонит, так и не осмелился подойти к телефону. - Алл, - Филипп сбросил вызов и, забрав трубку, положил ее, - я прошу - не надо. Мы ничего не изменим. - Так что же, оставить это блядство безнаказанным? Пусть отвечает, Филя! - орала, едва ли не топая ногами, побледневшая от гнева Пугачева. - Он сам себя очень корит, боится, места себе не находит, - Филипп, присев на край стола, взял жену за руки, пытаясь хоть немного успокоить, - Аллунечка, - глубоко вздохнул Фил, - в конце концов, не Бруннер виновен, а практикант. Он уже получил по заслугам. Своим криком на профессора ты ситуацию не изменишь. - А что мне делать, Филя? Забыть и пойти спокойно спать? Так, что ли? - Алл... Больше, чем наказать Петра, мне хочется ему втащить. Хорошенько и по-мужски. - честно признался Киркоров, смотря жене в глаза, - Но я понимаю, что это ничего не изменит. Деньги он вернет. А на большее я, как и ты, кстати, влиять не могу. - Филя, ты не понимаешь! - отчаянно простонала Пугачева, - Это ведь были наши дети! Наши, Филечка! А теперь их нет! Да, они когда-то бы родились, но сейчас... - не выдержав, Алла сильно разрыдалась в объятиях мужа, и Фил, чувствуя абсолютно то же самое, сам не смог сдержать горьких слез, еще умудряясь утешать жену, - Если честно... - вдруг произнесла Алла, всхлипывая в объятиях мужа, - грешно говорить, но хорошо, что та женщина умерла... - заметив изумленный взгляд Фила, постаралась объяснить, - она бы детей, когда те родились, точно не отдала бы, Филь. Представь: одинокая женщина, и тут... сразу двое… Так что не... Все, что ни делается - к лучшему. - Угу, - тяжело вздохнул Киркоров, - только не всегда к нашему... - Бруннеру я все-таки позвоню, - утерев катившиеся по щекам слезы, произнесла Алла, - пусть не считает, что так легко отделался и выслушает все, что я думаю о его клинике! Этой ночью Алла очень плохо спала. Сперва она все-таки сделала несколько повторных звонков в Цюрих, но так и не сумела дозвониться. Чуть позже, когда планово покормила сына, вернулась в спальню и, устроившись рядом со спящим перед тяжелой дальней дорогой Филиппом, размышляла о случившемся. Родив ребенка, она прекрасно понимала, что весь этот путь - от ЭКО до родов - был тяжел для нее, затратен в плане физических сил и переживаний, что она, если бы и решилась произвести на свет еще одного ребенка из замороженных эмбрионов, то минимум года через два. Алла, как и Филипп, очень много вкладывали в любимого сынишку, слишком за него переживали и старались дать все самое лучшее, что может быть у ребенка его возраста. Да, материнство преобразило Пугачеву, сделало ее более женственной, чуткой, не говоря уже о том, что пришлось пожертвовать любимыми вредными привычками во имя и своего, и Илюшиного здоровья. Алла понимала, что изменения: начиная с образа жизни, заканчивая уходом со сцены, в итоге стоили этого счастья - счастья быть матерью и растить своего ребенка - но, тем не менее, рожать еще одного или даже двух в ближайший год не планировала, нужны были силы на восстановление организма, и неизвестно, когда она бы воспользовалась эмбрионами. Тем не менее, гибель двух зародышей Алла восприняла как гибель их детей - с той же горечью, ей было очень больно. Филипп также воспринимал эту ситуацию и, чтобы элементарно уснуть перед дорогой, выпил таблетку снотворного. По будильнику проснулся в четыре утра - Алла как раз кормила и, подойдя к жене в детской, присел рядом. - Уезжаешь? - тихо спросила Алла, на что Фил, тяжело вздохнув, кивнул. - Аллочка, я могу не ехать. Только скажи. - честно признался Филипп, погладив ребенка по макушке. Уезжать ему действительно не хотелось и он искал повод не ехать. - Филь, тебе семью кормить надо. Езжай, я тебя прошу. Не случится ничего за два дня - со мной Люся и Мари. - Когда вернусь, запланируем переезд на Земляной. - пообещал Фил, - У меня будет несколько дней, как раз переселимся, а то в доме уже прохладно. - Филь, а… - оглянувшись, нет ли кого поблизости, Алла немного сбавила тон до совсем уж тихого, - может, наймем кого-то за Илюшей присматривать? Мари обязательно с нами на Таганку переезжать? - Не понял, - искренне удивился Филипп, - у вас что-то произошло? Конфликт какой? - Да нет, ну просто… - Алла пыталась максимально деликатно, не обидев мужа, зная, как дорога ему тетя, объяснить, подбирая слова, - Пойми - она человек другого поколения и я, с ее точки зрения, делаю все не так. Не так пеленаю, не так сцеживаюсь, не так кормлю. Все не так, понимаешь? Дошло до того, что я сматериться в своем же доме не могу, потому что маленький Илюша, видите ли, все слышит и понимает! - передразнила Пугачева тетю любимого мужа, - Она хорошая, замечательная, спасибо ей за помощь! Но, Филь… - Пугачева коснулась руки Киркорова, надеясь, что он поймет, - родственники хороши на расстоянии, поверь. Я ведь даже заткнуть ее не могу - воспитание, черт бы его побрал, не позволяет - и молча слушаю все эти ненужные лекции по воспитании моего же сына. Нахуй Вашу тетю не пошлешь… вслух, по крайней мере. - ухмыльнулась прима, - А другую няню я и заткну, если что, и по Волге-матушке отправлю, если хереть будет. - Давай я поговорю с Мари, чтобы она не вмешивалась, так же проще. - Нет, не проще! Ты поговоришь - она еще обидится. Филь, ну пойми! Наемного работника всегда можно на место поставить, они не посмеют мне же указывать. С Мари такое не прокатит! Мне хочется чувствовать себя в нашем с тобой гнездышке матерью и женщиной, а не какой-то ученицей-простушкой, которая от одной только безысходности в плане альтернативной помощи вынуждена слушать лекции сварливой училки. Понимаешь? - Надо подумать над тем, кого искать и где. Я попробую позвонить Марку, вдруг у него есть контакты какие… Но до того дня постарайтесь не ссориться, Мари все же значительно облегчает нам жизнь. - Филечка, я не ссорюсь! Честное слово - держусь, язык сама себе прикусываю порой, в другую комнату ухожу, лишь бы не ляпнуть чего с моим-то характером. У нас не было ни одной ссоры. Просто меня эта ситуация выводит, понимаешь? Хочется взять боксерскую грушу и хорошенько отвести душу, отдубасив. Люська только один раз мне вякнула, что я должна, оказывается, ребенка по голове гладить не против часовой стрелки, а по - якобы примета такая есть - так я на нее так посмотрела, все! Больше Люся языком не треплет и советов мне давать не смеет. С Мари такое не пройдет. И потом, если вдруг накосячит - как с родственника спрашивать? Как? Вот она вчера, когда ходила гулять, забыла Илюше шапочку на голову надеть. А если б он простыл? Я в тапках с этой шапкой по снегу бежала вдогонку! И не наорешь ведь! Ничего не сделаешь! А будь это другая тетка - нахер! Уволила бы сразу, а уж если бы детеныш заболел в итоге, такую характеристику бы написала, что ее бы не взяли полотеркой туалеты на Казанском мыть! Это шутка, конечно… Но все равно. Есть ответственность - и спрос с этой ответственности. - Хорошо, Аллунь, - улыбнулся Филипп, - я понял. Может, ты и права - что на расстоянии все родственники хорошие. Я вот тоже не могу с отцом под одной крышей жить. - вспомнил Фил их ссоры с Киркоровым-старшим, которому так и забыл позвонить извиниться, когда накричал на отца в трубку в ответ о новостях о сестре, - Обещаю с этим вопросом разобраться. - Ну вот, отлично! - оживленно улыбнулась прима, - А няня… Найдем мы ее! Ну скажи, кто ж не хочет работать у Киркорова и Пугачевой? Да тысяча желающих найдется, нам хоть кастинг устраивай! - Дай мне Илюшу, пожалуйста, - заметив, что ребенок поел, протянул к нему руки Фил. Осторожно Алла передала кроху на руки его отцу, и Филипп ласково поцеловал сына, - Мой маленький... Илюш, ты, как мужчина, остаешься за главного, - он говорил, и маленький Илья, внимательно слушая своего папу, смотрел на него умными глазками, - Маму береги. Не хулигань тут. Я скоро приеду, хорошо? - Филиппу очень тяжело разлучаться с сынишкой, он буквально заставлял себя ехать в турне, и только мысль о скором возвращении немножечко грела душу. Киркоров отдал ребенка жене и, затянув Аллу в долгий поцелуй, поспешил в гардеробную. Быстро собрался, взял чемодан и, еще раз посмотрев в сторону детской, спустился вниз по лестнице, где его уже ждал водитель Анатолий.