клыки мешают целоваться

      Бал кровавой луны — ныне важнейший праздник вампиров. Раз в три сотни тридцать шесть лет луна окрашивается в алый цвет, в честь этого упыри и дракулы с ближайших земель собираются вместе. С тринадцатого века вампирские замки строятся с одной важной особенностью — в главной зале обязательно расположено окно-роза, через которое проходят кровавые лучи. По сказанию, во время бала этот луч…              — Даня, ты не понимаешь, это очень важное мероприятие!              Руслан нарекал таковым предстоящий праздник раз сотый за вечер. Но в чём именно заключалась важность, он не отвечал, только взмахивая руками, чтобы Даня не отвлекал его и не задавал глупых вопросов. Понять можно, что тот нервничал по случаю подготовки к этому самому важному мероприятию; но Руслан скорее только нервно ходил из залы в залу, постоянно причитал, дегустировал вино и подбегал к зеркалу поправить причёску или костюм, чтобы после с раздражительным цоком отпрянуть от него, потому что каким-то боком случайно забыл, что не имеет отражения вот как десяток веков — с обращения. Но Кашину даже льстило перенимать все обязанности на себя, чувствуя тем самым доверие со стороны своего… Партнёра. Вопреки общественному мнению и стереотипам, Даня неплохо разбирался с финансами и юридической волокитой, не привлекая к ним и к их замку лишнего внимания со стороны обычных горожан или, ещё хуже, властей ближайших городов. Он особенно хорошо запомнил случай, произошедший ещё в начале их сотрудничества: Руслан тогда с излюбленным пафосом громко распахнул центральные двери и кинул Дане в тарелку, полную человечины и крови, газету с громким заголовком “Вопиющее происшествие: деревня N вымерла за пару лет. Огромные волки или настоящие волколаки?”. После этого, под давлением серьёзного разговора, выедание неугодных людей целыми поселениями пришлось прекратить, как минимум.              — Да всё нормально, сейчас Искан приедет и поможет с… — почесал Даня затылок, пока раскладывал именные таблички на тарелки за огромным столом, сверяясь с совместно написанным списком гостей с такой рассадкой, чтобы вероятность очередной ссоры как можно сильнее уменьшилась.              — Искандер приедет? — перебил Руслан, с удивлением вскинув брови и даже перестав цедить вино из бокала.              — Ну ты же сам сказал, что это важно и всё такое. Ну вот он и приедет, чтобы мы к девяти точно управились… — уже не так уверенно продолжил он.              Руслан быстро смерил его взглядом снизу вверх, кивнул каким-то своим мыслям, прищурившись, и коротко согласился, а после убежал дальше по делам — Даня уверен, с недоверием оценивать блюда и диктовать прислуживающему писарю ответы на письма достопочтенных (с чем рыжий готов поспорить, только если дело не касалось его родственников и друзей) гостям. Несмотря на собственное строгое отношение к традиции, что принимать участие в подготовке к балу могут только ближайшие лица и члены принимающей семьи, Руслан на приезд Искандера отреагировал даже с облегчением. Во-первых, лишние понимающие, в отличие от полуотпувших слуг, руки всегда нужны. Во-вторых, того по праву можно было отнести к пункту “ближайшее лицо и почти член принимающей семьи”, потому что по словам Дани, которым было принято доверять, тот его знал буквально ещё щенком.              Большая часть дел была решена в течение полугода — заказы, договора и доставки от еды до музыкантов. С последним Дане помогла его матерь, заслуженная артистка оборотней, имеющая в собственном репертуаре классические сонаты и композиции для бала кровавой луны, с чем, конечно, Руслан не спорил, но заранее предвидел недовольство остальных, что играет не вампирский оркестр. Но, раз они решили звать представителей обоих видов, доводить надо было до конца.              В остальном Даниле надо было следить, чтобы сотрудничество проходило через тех людей и нелюдей, которые бы потом не доложили документ о купле нескольких десятков литров человеческой донорской крови властям или церкви. И, желательно, чтобы в процессе не пришлось отдать круглую сумму из сбережений Руслана, который и так с радушием раскидывался деньгами, не имея и базовой финансовой грамотности. Они вдвоём уже давно пришли тот этап, когда приходилось доказывать, почему необдуманные покупки вещей с баснословными ценниками — ебать какая плохая идея, вампирские накопления из золота и драгоценной не бесконечны и лучше вложиться в недвижимость или купить парочку акций автомобильного завода. Руслан потом радостно чесал своего пса-переростка за ухом, всячески нахваливал и называл хорошим пёсиком, отчего Даня всячески отмахивался, но если бы его герцогство попросило выжрать пару деревень — он бы это сделал.              — Дань! Принёс! — разразился громкий голос.              На пороге показался Искандер с тканевыми свёртками под подмышками, которые всё выпадали из рук, но он таки смог на мгновенье махнуть в знак приветствия ладонью. Тяжёлая дубовая дверь, как только её отпустили, со свистом закрылась обратно, придавливая волчий хвост. Благо, защемило самый конец, и пострадала только тёмная шерсть: как только оборотень сделал шаг, хвост освободился обратно, однако некоторые волоски выпали, а остальные неестественно заломились.              Даня обнял своего друга, а после сразу забрал геральдические гобелены и другие полотна, названия которых тот уже прекрасно забыл.              — Блять, ну ёшкин хвост… — с грустным выдохом Искандер осмотрел свою травму, и его пушистые уши прижались к голове. Действительно, “ёшкин хвост”, — ну обязательно всякие важные мероприятия проводить в полнолуние, когда у нас эта животная хуйня вылазит?              — Обязательно. Праздник буквально про то, что луна по-особенному красная, — устало ответил Даня, потому что сам пару часов назад спрашивал это у Руслана.              Данин же рыжий хвост наоборот довольно махал из стороны в сторону — стенной ковёр сшили на отлично. Классические тёмные и красные оттенки, летучие мыши и родовые символы в виде роз и крестов, фамилия “Тушенцов” готическим немецким шрифтом. Вычурно, но Дане даже нравится.              — А с твоим тоже такое есть? “Кашин”, — и развёл руками по дуге, как будто вот-вот магически должна появиться такая же надпись, что и на гобелене. — Ну или хотя бы парный, а? Тушенцовы-Кашины.              Оборотень заискивающе пихнул Кашина в рёбра, на что тот только фыркнул:       — Это его замок, и он принимает гостей. А ты бы пиздел поменьше, нам ещё бутылки с кровью расставлять и музыкальные инструменты настроить.              Даня всунул подошедшим слугам в руки тканевые свёртки, быстро повторив указания, а сам направился к кухне, чтобы взять коробки с названными напитками. Искандер, несмотря на собственное шутливое настроение, послушно поспешил за ним, засучив рукава для работы.              — Да ладно, так обиделся, что я сказал “Тушенцовы-Кашины”, а не “Кашины-Тушенцовы”?              — Надо было тебя цуциком в мешке утопить где-то в Волге под Казанью, — наигранно обиделся Даня, — а не маме тащить, чтобы мы тебя выкормили, выходили, воспитали как настоящего волка, а ты со мной вот так в итоге.              — Ну-ну, у нас с тобой как раз настоящие братские отношения — без издёвок никуда. Особенно, когда брат повёлся с вампиром.              Кашин снова фыркнул и махнул хвостом так, чтобы он несильно ударил Искандера по лицу, подхватывая под руки коробку со стеклянными бутылками крови. На жест раздраженности Искандер только чихнул из-за пышности хвоста Дани.              — Бери только одну коробку и пошли, разобьём хоть одну бутылку – Руслан меня убьёт, — быстро шикнул старший оборотень, внимательно проследив за тем, чтобы тот действительно взял только одну коробку.              — Тут вообще так… темно, — сказал Искандер, когда они вернулись обратно в зал. — Атмосфера такая, что я готов прям тут уснуть, ну честное слово, — он поставил коробку на пол и ожидал следующих указаний.              — Ну вот я и сплю в любой выпавший момент свободного времени, очень удобно, к слову, — Данила вытащил две бутылки и поставил их на стол, строго соблюдая выданную Русланом инструкцию сервировки стола.              — Ага, а я то думал, что ты тут с Русланом вообще спать разучился, — было бы очень даже валидной мыслью, потому что организму вампира сон и не нужен, но глупая и широкая улыбка Искана сдавала настоящий смысл фразы с потрохами.              Данила медленно повернулся корпусом в сторону широко улыбающегося “брата” и улыбнулся сам, хвосты махали теперь у обоих. С тихим “Ты доигрался, блять”, Данила внезапно оказался у того перед мордой и толкнул его грудью. В ответ Искан почти повалил его на пол, но Даня смог устоять на ногах, и теперь уже с глухим стуком на полу оказался Искандер. В то же время Руслан, спускаясь в зал, мог наблюдать за тем, как бутылка с краю стола, задетая хвостом Дани, почти комично крутилась вокруг своей оси. Тушенцов замер и с огромной скоростью направился к столу, чтобы успеть спасти бутылку. Его писарь, который так и остался на лестнице с разлетающимися бумагами, вздохнул и уложил волосы, опускаясь к письмам на полу. Стоило Руслану наконец добраться до стола и подставить ладони под падающую бутылку, он обнаружил, что бутылка уже пролетела мимо его рук. Звонкий грохот разбитого стекла привлёк внимание смеющихся оборотней, на что у обоих пушистые уши прижались к голове. Руслан медленно выпрямил осанку и наблюдал за тем, как у его ног расползается кровь, тут же застывая. Тушенцов правда пытался сохранить здравый рассудок и даже попытался посчитать до десяти, как матушка его и учила, но нервы уже не выдерживали.              — Да блять! — он всё-таки не смог сохранить спокойствие и, взмахнув плащом, обратился летучей мышью, быстро улетая куда-то на чердак.              — Дань, я не хотел, — проскулил Искандер со всё ещё опущенными ушами и смотрел то на осколки зелёного стекла, то на друга.              — Всё нормально, ты не виноват, — Данила поднялся на ноги и протянул Искандеру свою руку, за которую он тут же схватился и встал сам. Он успокоил его мягкой улыбкой и трепанием тёмных волос, но перевёл взгляд на то, как недавно обращенная вампирша в строгом костюме идёт к беспорядку и начинает убирать последствия дурачеств оборотней. — Просто помоги ей, пожалуйста, я пойду к Русе.              Искан кивнул и опустился на корточки рядом с одной из прислуг замка, ещё раз несколько раз повторяя извинения. Данила сглотнул ком в горле и направился по лестнице вверх, на последний этаж замка. В силу высокой скорости, которую он может развивать благодаря генетике, он быстро добежал до входа на чердак — люку на потолке, тот уже успел покрыться ржавчиной от того, что им пользовался только Руслан, когда чувствовал потребность в уединении. Забравшись по такой же ржавой лестнице, Кашин медленно открыл люк и оглядел помещение. Летающие частички пыли можно было увидеть из-за совсем небольшого луча света, исходящего из неплотно закрытых занавесок, и только это напомнило Дане, что за ними уже закатное солнце. Он прошёлся взглядом по балкам на потолке, но своего мышонка так и не увидел, поэтому он опустил взгляд на пол, где в самом дальнем и тёмном углу светились две красные бусинки, будто прожигающие его взглядом.              — Мышонок мой, — Данила мягко опустился рядом с ним и аккуратно взял Руслана-мышку в ладони, — бусинка моя, ну ты чего? — коричневая летучая мышь показательно резко отвернулась, на что Кашин только улыбнулся и начал поглаживать мягкую, короткую шёрстку. Руслан выглядел… умилительно. Несмотря на то, что он был заметнее больше своих сородичей, его ушки немного дрожали от нервов, а с носа то и дело доносилось недовольное фырканье, — давай ты сейчас остынешь и мы вместе спустимся вниз, ладно? Обещаю, больше никаких дурачеств.              Руслан повернулся к Дане и, в последний раз потеревшись об его руку, слетел к нему под бок, снова превращаясь в истинную форму. Он оказался в сидячей позиции и осторожно опустил голову на плечо Кашина. Рыжий хвост тут же замахал, поднимая вокруг них пыль.              — Ты должен мне целый литр крови, Кашин, — Руслан пропустил меж пальцев волосы Дани, проводя ноготками по коже. Кашин поддался почёсываниям и наклонил голову.              — Моя подойдёт? — он перехватил ладонь Тушенцова и оставил на ней мимолётный поцелуй, устремляя взгляд в полюбившиеся глаза напротив.              — Вполне, — Руслан почти горделиво ухмыльнулся и встал, поднимая за собой и своего “щеночка”. — Тогда не будем тут долго задерживаться, у нас до начала ещё полно дел, — Руслан вылетел в открытый люк, потому что не герцеговинское это дело – до лестниц ржавых прикасаться.              Даня на это действие только брови вскинул и, как бы сам он сказал, “по-нормальному” спустился с лестницы, закрывая вход на чердак уже полностью. Он стряхнул руки и посмотрел на Тушенцова в его полу-людском обличии, тот стоял и отчего-то широко улыбался, протягивая спутнику руку.              — Твою вампирскую душеньку так воодушевила мысль о том, что я больше не буду дурачиться? — Данила взял его руку под локоть, и они начали медленно спускаться по готическим лестницам, проходя мимо дорогущих картин, купленных Русланом на аукционах.              — Отнюдь, у меня на уме есть некая… идейка, — Тушенцов на ходу поправил бордовый аскот на своей шее и стряхнул остатки пыли на пиджаке, — у нас по плану ещё инструменты настроить?              — А мы уже всё! — послышалось с главного зала. Там стоял Искандер и радостно махал хвостом, пока пара служанок с улыбкой стояли позади него, — прикиньте, мы тут всё успели сделать по плану Руслана: и столы засервировать, и кровь всем расставить, и инструменты настроить! Пока вы там сюсю-мусю, мы тут работали в поте лица на радость милостивому вампирскому герцогу, — на это Руслан выгнул бровь, а у Дани хвост замахал пуще прежнего.              — Ну мужик, ну волк, ну монстр, — Данила быстро спустился к нему, схватил за руку для рукопожатия и притянул в объятья.              Руслан тоже облегчённо вздохнул, но на перепроверку проделанной работы отправился. Он, конечно, доверял Искандеру и своим девочкам, но в этот раз на кону стояла репутация его семьи, а та никакого чистого доверия не предусматривала.              — Пройдусь ещё раз по замку, в этот раз чтобы без глупостей, — Тушенцов прошёл мимо обнимающихся оборотней и внезапно почувствовал несильный мягкий удар в области поясницы, он обернулся и увидел прячущийся за хозяином рыжий хвост, чуть выше – хитрую пару голубых глаз. Он цокнул и отвернулся, пряча смешок подальше от взгляда Кашина.              — Братан? — резко выдал Искан, когда Даня отпустил его из объятий.              — Да?              — Я теперь понимаю твой “дзинь” на вампира, здешние девочки супер горячие, — он расплылся в мечтательной улыбке и снова посмотрел вслед помощницам Руслана, которые удалялись за ним в другую комнату.              — Ты ебантяй, — сказал Кашин перед тем, как залиться смехом на всю залу.              — Да чё я не прав, что ли? На себя бы посмотрел, — Искандер сложил руки на груди и надул щёки.              — Если бы не был прав – мы бы не стояли сейчас в вампирском замке, — Данила перекинул руку на плечи.              

***

             Самая неочевидная проблема, присущая оборотням и вампирам, — чувствительный слух, который зачастую считается преимуществом. Но сейчас Кашин отчаянно держался, чтобы не завыть от какофонии чужих голосов в голове. Вдоль длинного стола десятки гостей перешёптывались между собой. Вампиры обсуждали и Данин внешний вид, и саму подготовку к празднику, жаловались на обилие приглашённых оборотней, от которых, по их словам, несло мокрой псиной и дохлятиной, и что только их присутствие — уже нарушение традиций. Сами волколаки, хоть и не выражали собственной гримасой такое высокомерное пренебрежение, также удивлялись собственному нахождению на мероприятии, чуть ли не сталкиваясь локтями с упырями. Они с меньшим церемонием комментировали чужое недовольство и чересчур вычурный вид, помпезные платья, выбеливающую лицо пудру, массивные украшения с драгоценными камнями. Дане даже не нужен был чуткий слух — напряжение между вампирами и оборотнями можно было легко почувствовать, совершенно очевидный язык тела и выражения лиц говорили за себя даже за самых скромных и молчаливых представителей обоих видов.              Разбавляли атмосферу только близкие друзья, что на фоне дальних родственников, которым писали пригласительные письма уважения ради, правда старались выглядеть дружелюбными, несмотря на явный накал. Светлана Кашина как-то смогла собрать небольшой ансамбль, в состав которого равноценно входили и оборотни, и вампиры; только сиденья отодвинули подальше друг от друга, но на флейтах-скрипках исправно играли, а двое относительно новеньких в рядах хтоней девочки даже подбадривающе подмигнули друг другу. Вышеупомянутый Искандер и Лера — близкая Данина подруга, вежливо улыбались и перекидывались парой слов то с самими организаторами праздника, то с их матерями, не решаясь инициировать общение с другими вампирами. Со стороны Руслана тоже нашлось парочку друзей, которые среди упырей выделялись своей простотой и открытостью и тоже изредка обращались к соседям-волколакам и уводили укоризненные разговоры вампиров в нейтральное русло.              Постепенно существа обретали уверенность в собственном праве о негодовании, и перешёптывания стали настоящим галдежом на грани с большой ссорой. Вот, их общий знакомый оборотень из Московии обронил бокал вина, разливая содержимое на белоснежную скатерть, и вокруг послышались нескрываемые вздохи, цоки языком, возгласы о неуклюжести псин с демонстративным закатыванием глаз. На это остальные волколаки рычали, доказывая единичность подобного случая, и что некоторым было бы лучше следить за языком, но встретили только ещё более радикальные вскрики, что дикарям место в лесах, а не за столом. И по началу подобных ситуаций Данин рык и его призыв остановить балаган срабатывал — он был крупным, с внушительными габаритами, и явно пользовался среди всех авторитетом: у оборотней, как давний представитель, заручившийся доверием за личностные качества и поступки, у вампиров, как минимум, за прямое отношение к Руслану, владельцу замка, и в целом к семье Тушенцовых.              Но вскоре слова Кашина перестали как либо действовать на остальных, и вот вампир, седьмая вода на киселе, проходя мимо Руслана за кровавым пуншем, нагнулся к нему и, не стесняясь рядом сидящего Данилы, начал:              — Руслан, ну вроде взрослый парень, столько веков вампир… Зачем было этих приглашать? Себя позорить, дом свой. Мать хотя бы пожалей, — проскрипел тот на ухо.              Тушенцов поморщил носом и на периферии зрения увидел слева от себя Даню — у него неосознанно дёрнулись уши, улавливая звуковую волну, бокал грустно скрипнул от силы сжимания в руке. Нет, даже в лапе, потому что и под действием полной луны, и на фоне повышенного стресса, граничащего с агрессией, выросли когти.              Напротив сидела непосредственно матерь Руслана, чьё поведение на протяжении вечера совершенно не соответствовало словам вампира — она с удовольствием общалась с Даней, с его парочкой друзей и учтиво уточняла у других оборотней, нравятся ли им яства и не хотят ли осушить по бокальчику крови. С особенной нежностью обращалась к Светлане, заказывала у неё для исполнения любимые композиции и хвалила её игру на флейте и организационные навыки.              — Не понимаю, о чём Вы говорите. Кажется, сейчас позориться точно не я и не моя матушка, — приподнял брови Руслан, но тут же спрятал выражения своего лица, отхлёбывая из бокала.              — Прекрасно понимаешь, о чём. Ставишь собак превыше семьи, превыше традиций…              — Может заткнётесь, а? Никто с вами разговаривать не хочет, — влез Даня, уже буквально рыча и скалясь.              — Ну-ну, лучше правда не говорите, — добавила накрахмаленная тётка по другую руку, поддакивая первому вампиру, — они же буквально животные, ты глянь, сейчас голову откусит.              Та тихонько засмеялась, указывая вилкой на Даню. Руслан тоже неосознанно быстро глянул на него, и в глаза сразу бросились когти, что уже впивались в поверхность стола, порвав не только скатерть, но и поцарапав древесину. Зубы скрипели друг о друга, распушившийся хвост трубой — всё указывало на его злость и напряжённость. Осознав, что его состояние заметили все рядом сидящие, Кашин от стыда зажмурил глаза, опустив голову, и сжал с силой челюсть.              Руслан, что весь вечер старался абстрагироваться от окружения и свести конфликты к минимум или, по крайней мере, в них не участвовать, обвёл взглядом гостей, остановившись на том родственнике, что всё это начал.              — Вам же всем сказали заткнуться, — прошипел Тушенцов, взяв Даню за запястье, — по-вольчьи сказали рты заткнуть, — повторил Руслан, уже встав из-за стола и тем самым привлекая к себе внимания. — Лучше уж быть животным, чем такими уёбищами, как вы, что и друг другу глотки перегрызёте. Пошли.              Руслан дёрнул за руку Кашина, и тот послушно поднялся и пошёл за ним следом.              Фортепиано перестало играть.              Моментально поднялся гомон, громче предыдущих. Слышались обвинения друг друга, оскорбления, прямые угрозы. Искали виноватых — от организатора торжества, и что он сам ответственен, раз обиделся на справедливые претензии, и что вообще всех сюда пригласил, до несчастного Николая, который треклятое кровавое вино разлил ещё в начале ночи. Кто-то схватился за кухонный нож, обещая перерезать соседу горло.              Противно по ушам скрипнула скрипка.              Галина Тушенцова, громко отодвинув стул и вставая в полный рост, коротко кивнула головой оркестру, а после вместо привычного тихого ласкового голоса раздался командный, громогласный. Руслан и Даня на лестнице услышали только “а ну заткнулись все, что неясно”, а после длинный отчитывающий монолог.              Забежав в ближайшую подсобку, Руслан закрыл за собой дверь и потянул Данилу всё также за запястье вниз, чтобы усесться на пол. Кашин избегал зрительного контакта, предпочитая смотреть куда-то в угол с паутиной, и делал быстрые неглубокие вдохи.              — Ну, ты чего? — обеспокоенно подал голос Тушенцов и взял чужие щёки в ладони.              Даня всё ещё хмурил светлые брови и только быстро метнул взглядом к лицу напротив.              — Я испортил праздник, — шмыгнул носом. — лучше бы мы не присутствовали, — он тихо закончил, имея в виду всех оборотней сразу.              Видеть Даню расстроенным — намного хуже, чем видеть его действительно злым. Часто у него оба состояния или чередовались друг с другом, или были единым целым, выражая неясную болезненную смесь. Но то, как быстро он сменил гнев на стыд, сдав позицию под давлением окружающих, ранило сильнее постоянных подобных лишних комментариев сородичей.              — Дань, ты вроде наоборот мне всегда доказывал, что оборотни не глупые, как все считают. О чём ты говоришь? Эти ебланы сами начали провоцировать.              — Но они правы. Я-то в итоге единственный, кто…              — Дань, вот именно, — сразу же перебил Руслан, не давая Кашину произносить априори пагубные заблуждения и тем самым угнетать собственное состояние ещё больше, — сейчас полнолуние, ты на взводе, потому что постоянно нервничал с подготовкой к празднику. И в итоге прекрасно организовал. И всё равно ты ведёшь себя очень сдержанно, ты молодец.              Тушенцов, задумавшись, начал мять чужие щёки, уже не зная, кого из них он сейчас успокаивал. Даня был тёплым и мягким, выделяясь на фоне вампиров, особенно с их культом бледности и худобы, от чего чувствовал себя отстранённо и сам Тушенцов. Но вместе было как-то легче. Даня не самый крутой-брутальный-волосатый-кровожадный (по крайней мере последние пару десятков лет, с тех пор, как вымерла последняя соседняя деревня) оборотень, Руслан не самый грациозный-изящный-хладнокровный-пафосный вампир.              — Может тебе бы правда лучше с вампиршей какой-нибудь быть, а, Русь? — возобновил диалог после затянувшейся паузы, — с Дашей, например…              — Нет, ну ты правда дурак? — громко возмутился Руслан. На контрасте с собственным неуверенным мычанием, от чужого голоса Даня поёжился, — мы вместе сотни лет, и ещё около тысячи я хочу провести именно с тобой.              Кашин вместо ответа упал головой на его плечо, и рыжие волосы растеклись золотом. Руслан тут же зарылся в них пальцами, почёсывая и задевая уши, от чего его оборотень неосознанно заурчал, заметно успокоившись, но всё ещё пребывая в меланхоличном настроении.              Тушенцов, задумавшись над собственными словами, начал перебирать воспоминания и всю хронологию их отношений, анализировал их. Своим же мыслям цокнул — и откуда остальным знать, что они пережили, чтобы высказывать своё очень важное мнение. С чего все решили, что мнимое уважение через соблюдение выдуманных традиций стоит больше вот этого щенка, что шумно дышал куда-то в шею и грел своим телом.              — Помнишь наше первое свидание? — разрезал тишину Руслан, решив совершенно перевести тему на более лёгкую, — когда ты позвал на кладбище на болотах.              — Это не было свиданием! — смущённо поправил Кашин, — это… Официальная встреча.              — Ты мне цветы с могилки нарвал тогда. И ещё предложил пугать деревенщину и поджечь у них сарай.              Даня встрепенулся и начал быстро поправлять и пересказывать события со своей точки зрения, хотя хвост радостно помахивал из стороны в сторону. Руслан на это только наигранно угукал в согласии, а сам вспоминал и другие ситуации, от знакомства до того самого выедания деревни, за что тот постоянно оправдывался.              Но главное — Кашин улыбался, забывшись, держал его за руку и выводил пальцами на ладоне узоры. И это было действительно главное — без эпитетов, а как фундаментальная деталь в жизни Руслана, объяснение которой он бы никогда не смог дать. Всё это, вся совместная послесмертная жизнь после их встречи казалась правильной то ли по сложнейшей, никем не доказанной теореме, то ли по простейшей аксиоме.              — Дань, — тихо позвал Руслан, прерывая шутливую атмосферу. Названный коротко кивнул, показывая своё внимание, — хочешь вальс вместе станцевать?              Конечно, выбора как такового у Дани не было. Он на подсознательном уровне догадывался, как важен этот жест. Судя по самому значению праздника для вампиров, суть которого рыжий так и не понял, и по ладоням Руслана, что были ещё холоднее после озвученного предложения.              Обратно в главный зал они явились как раз вовремя, на что указывали уже совсем нервные гости, ожидая важнейшей церемонии и присутствия на ней непосредственного владельца замка. Струна скрипки снова дрогнула под смычком. Светлана быстро объясняла оркестру исполнение композиции и сама подозвала Искандера, чтобы тот передал оборотням тоже выбирать себе пары, потому вампиры уже заняли свои позиции с партнёрами.              Руслан потянул Даню в самый центр, звук его каблуков громкими цоками раздавались по помещению, или только Кашин их так отчётливо улавливал на фоне общего гомона. В этот момент он проклинал и огромный по площади замок, из-за чего дорога от дверей к середине занимала слишком много времени даже быстрым шагом, и собственную нескладность, неуверенность и некомфортность из-за непривычного официального костюма, который тут же Тушенцов начал поправлять, улыбаясь, видимо, тому же и этому жабо, которое успело помяться за проведённое на полу время. Под чужими тяжёлыми взглядами, пренебрежительным фырканьем и брошенными друг другу на ушко фразами “они что, собрались вместе вальсировать? позорища” Даня внезапно осознал, что и танцевать-то не умеет, о чём тут же сообщил Руслану.              — Ничего, я тоже только пару раз танцевал, — мягко улыбнулся, уже зачёсывая Кашину чёлку, — ты только на ноги мне не наступай.              — Много хочешь, — потряс головой Даня, смотря теперь вниз, на туфли, повторяя в голове фразу “главное не наступить”, — есть полегче условие?              — Одна рука у меня в руке, другая на талии, а ты повторяешь за мной и моими шагами, понял?              — Нет, — честно признался Даня, но было уже поздно — послышались первые ноты сонаты.              Руслан сделал шаг, и Кашин, стиснув челюсти, правда старался всего-лишь повторять за ним. Оборотень смотрел в пол, пытаясь понять логику в движениях, и от нервов сильно сжимал чужую талию, а ладони предательски вспотели.              — Дань, расслабься, я никуда от тебя не убегу, — пальцы, что до этого сжимали плечо, быстро скользнули к подбородку и приподняли его, заставляя смотреть в тёмные с желтизной глаза, отражающие алые лучи, — и не надо так голову опускать.              — Я не хочу тебе на ноги наступить.              — Если и наступишь — ничего страшного. Просто танцуй.              Даня поджал губы. Конечно, ему легко — сам говорил, мол, ничего не помнит, ничего не умеет, а в итоге с присущей вампирской грацией, сколько бы от неё Руслан не отнекивался, плавно скользил, летал по начищенному мрамору. Делал шаг вперёд, оборотню навстречу, подталкивая, поворачивался корпусом и двигался назад, утягивая за собой. По итогу у них даже получилось двигаться по периметру и ни с кем не столкнуться спинами. Тушенцов только едко комментировал другие пары, иногда намеренно повышая голос при приближении отдельных особей, в перерывах между успокаивающим нашёптыванием. А Дане от этого правда было легче — он расправил плечи и уже улыбался своему партнёру.              Руслан впервые на празднике Кровавой Луны видел солнце. И ему всё равно, насколько пресловуто это звучит. По отношению к Дане Кашину — можно. Потому что это единственный рыжий волколак (по крайней мере, первый в жизни Тушенцова). С россыпью веснушек от мягких щёк до пальцев с ожогами. Принципиальный, с самоотдачей вкладывающийся в любое дело — и чтобы сожрать пару чиновников, и чтобы с их же коллегами после договориться о поблажках при проверке ближайших частных земельных участков. Та самая аксиома, что оберегала свою семью, самых близких и Руслана, как неотъемлемую часть этой семьи. Как будто с самого начала. Как аксиома, которую обсуждать не надо.              Он бы назвал это любовью, несмотря на то, что не чувствовал ни бабочек в животе, ни стучащего от радости сердца, потому что такие ощущения ему, как вампиру, были чужды. Зато ему вполне хотелось улыбаться, особенно сейчас, когда Даня всё-таки наступил ему на ногу и уже рассыпался в извинениях. Ещё вполне хотелось спуститься с балок под потолком и улечься к нему в кровать в объятья, даже если приходилось выслушивать шутки про “эта кровать не для сна”.              Впервые на празднике Кровавой Луны её лучи опустились на Руслана. И Даню, конечно.              — Русь, а это нормально, что ты… весь красный?              — Дань, ты тоже.              И они мягко двинулись дальше по залу. Алый свет, как прожектор, следил за ними, раскрашивая узор окна-розы ровно по её круглому контуру. Пара за парой останавливали свой танец, возмущённо переговариваясь друг с другом, но всё ещё достаточно тихо, чтобы их голоса не перекрикивали оркестр. Или это музыканты так разошлись, играя всё громче, вовлечённей, эмоциональней, доходя до кульминации композиции.              Скрипка издала последний скрип, когда вампир и оборотень остановились в центре зала, откуда и начинали, а Кровавая Луна освещала под ними мраморную мозаику.              — Русь, а что это значит?              Вместо ответа Руслан положил свою руку на затылок, второй притягивая за жабо к себе, мягко утягивая в поцелуй. Дане проявление романтических чувств на публике не нравились, но тут необходимо было сделать исключение. Обнимая за поясницу и поглаживая чужую скулу, он укусил нижнюю губу и попытался углубить поцелуй, но они тут же стукнулись клыками друг с другом. Быстро отстранившись и неловко улыбнувшись, Руслан снова припал к Дане и, наклонив голову, скользнул языком меж губ.              ...падает на истинную пару, выбранную самой луной. Она связывает их судьбы и их души.               Праздник берёт своё начало с легенды, как два юных сердца пошли наперекор общества и многовековой вражды их семей. Они поклялись друг другу в вечной любви под полной луной, на холме между землями обоих королевств. Но семьи, что пошли их искать, устроили бойню и убили собственных детей за предательство. Луна, что светила в тот день, окрасилась их кровью.              Сказание передавалось из уст в уста, переписывалась со свёртков в книги и, несмотря на увековечивание в виде важнейшего вампирского праздника, многие детали были забыты. И самую важную часть ныне никто не помнит, ведь два юных сердца были…              — Ну как мы им носы утёрли, а? — Данила плюхнулся на большую кровать в одних семейниках, хвост всё ещё качался из стороны в сторону, комкая простынь под собой.              — Дань, ложись нормально, — Руслан улыбнулся и сам лёг под одеяло, выдыхая, — Мы пара, избранная самой луной, понимаешь теперь? — он прошёлся по Даниным волосам, когда оборотень лег ему под руку.              — Не совсем, — Данила притёрся к прохладной коже и прикрыл глаза.              — Такие пары появляются только раз в три сотни тридцать шесть лет, — он чмокнул его в макушку, — наши души теперь связаны на всё наше существование.              — А... — Кашин приподнял голову и посмотрел на Тушенцова, который улыбался так, что клыки были видны, — мы теперь почти женаты, получается?              — Получается, — Руслан прячет клыки за губами и чмокает Данилу уже в лоб.              — Русик, а мы тогда можем… совсем узаконить наши отношения, ну… — рыжий привстаёт на руках и оказывается на уровне лица Руслана, — сцепкой?              — У тебя, блять, гон начался?              

***

             — Нынче молодежь совсем разучилась дочитывать сказания до конца, — Светлана цокнула, забрав со стороны оборотней неоткрытую бутылочку крови. — Здорово ты их успокоила, — она присела рядом с вампиршей и разлила по их бокалам кровь              — Никак не могла иначе, Данька бы совсем от злости взорвался, бедный мальчик, — Галина покачала головой и вздохнула, сделав маленький глоток, — чёрт с этими, там даже старшие вампиры ни слова оттуда не помнили, а ворчали громче всех.              Кашина звонко рассмеялась, увидев гримасу отвращения на лице подруги, и медленно рассмотрела зал замка: столы уже были убраны, луна давно ушла за облака, а от недовольств и мерзких перешёптываний не осталась и следа. Она провела рукой по порванной скатерти – единственному, что напоминало о событиях праздника. Вампирша, сидевшая рядом, водила коготками по краю бокала и тихо напевала, улыбаясь своим мыслям.              — Будь они хоть на долю умнее и образованнее, никаких бы перепалок и не было, — Светлана взяла книгу рядом с собой и аккуратно постучала пальцами по самой последней странице.              Тушенцова рядом ухмыльнулась и тихо проговорила конец сказания:              — И снизошёл свет Кровавой луны до двух счастливых душ, – вампирской и волчьей – таких разных, но отныне связанных навек, — она подняла свой бокал, призывая волчицу рядом чокнуться, — предлагаю тост за счастье молодых.              Светлана выпрямилась и широко улыбнулась, забирая со стола нетронутый бокал с кровью.              По пустому залу разнёсся звон бокалов и женский смех.