Перерождение хлеба или как на самом деле создавался ДэмОн

      Во всем живом есть своя особенная прекрасная бессмысленность. Никогда не знаешь, в чем может проклюнуться крупица сознания – даже в самом маленьком колоске пшеницы.       В шуме ветра иногда можно уловить обрывки слов полузабытой истории, которую он рассказывает:       «Мы были словно кусочками одного целого. Сделаны из одного теста. Выросли в разных местах, но нас объединило время, в которое мы родились. Словно никогда не случится с нами того, что мы не пережили.       Сейчас я с вспоминаю тот удивительный миг, когда всё только начиналось…       Сначала не было ничего. Лишь пустота, звенящая своим холодом и отсутствием чувств. Я никто и я ничто, вечность, закинутая кем-то неведомым в мельчайшие частицы бытия, которые порождают всё, что есть на этой планете. Вечность, хранящаяся в маленьком зернышке.       Всё непостижимое и огромное рождается из маленького. Время потянуло меня за предел моей крошечной точки, я становился выше и выше, пока наконец не увидел свет…       Яркие лучи солнца проникали сквозь меня, мягко наполняя теплом и энергией, свободной и необъятной для моего неприметного вместилища души.       Казалось, так будет всегда, свет падает на меня, и я тону с головой в его лучах.       Так тянулся день за днем, меня наполняло ощущение безграничного счастья, которое сейчас я обозначил бы так. Тогда никаких чувств я не испытывал, спокойствие и отсутствие мыслей, довольно приятно».              На узкой травянистой дорожке, которая вела к краю пшеничного поля, стояли, поблескивая своими боками, комбайн и трактор. Рядом с ними находились двое молодых трактористов и вели оживленный диалог, задумчиво выпуская в небо клубы сигаретного дыма.       – Эй, Илюх, слышал, в этот четверг накрыли в Бураево секту какую-то на телевышке. Говорят, у них был предводитель на вершине их культа, и он всем рассказывал, что если выпить кровь оленя, то однажды ты придешь к архикаду.       – Архикад? Че за хуйня? Они его на телевышке ловили?       – Хуй его знает. Я думал, это что-то вроде новой религии.       – Бля, а я слышал, что нихуя они не оплот империи, или как его там, а обычные алкаши, которым сказали, что в егермейстере есть кровь оленя.       – А она реально там есть?       – Блять, Кеков, какие нахуй олени в бухле? Ты тоже из этих, что ли?       – Да пошел ты, тарантайку заводи вон лучше, а то мы пшеницу эту гребаную так никогда и не соберем.              «Все рано или поздно заканчивается, и в какой-то момент солнце стало невыносимо обжигать. Корни пытались вытянуть из иссушенной земли хоть каплю влаги, но все было тщетно. Меня стало тянуть ближе к земле, тело становилось вялым».              Со презрительным смешком Илья запрыгнул в кабину трактора, метнув в сторону Кирилла тлеющий окурок. Кеков вызывал у него раздражение с самого первого дня знакомства, еще в далеком детстве.       Мозг вытащил из памяти эпизод тринадцатилетней давности.       Кирилл, охваченный праведным гневом, сжал кулаки, а его глаза сверкнули в свете фонаря:        – ДА ПРИЗНАЙ УЖЕ ПРОСТО, ЧТО ПОПКИ ОГУРЦОВ СТРАШНЕЕ!!!       Сдаваться в этом споре не хотелось. Уступить ему значило бы… Да он толком не понимал, что бы это значило, но определенно даже такой глупый спор, не мог обернуться для него поражением. Если бы этот диалог состоялся с любым другим человеком на земле, Илья бы просто забил на исход и ушел бы, но не с Кириллом.       Злость и жгучее желание обойти соперника брали свое.       Грибов, повышая голос, доказывал:        – КИРИЛЛ, ТЫ ДЕБИЛ! ЭТО ПРОРОСШАЯ КАРТОШКА ЖУТКАЯ, А НЕ ПОПКИ ОГУРЦОВ!!!       В этот момент все обернулось самым непредсказуемым образом. Этот мальчишка умудрился отвлечь его внимание и обрушил поиск аргументов какой-то парой фраз, о проходящем сзади клоуне.              Так позорно Илья никогда не пугался. Этот момент бы стерся из детских воспоминаний, если бы не одно «но».       Кеков раз за разом обводил его вокруг пальца. Внешне создавая впечатление мягкого и безобидного, на деле он представлял из себя крайне изворотливого и расчетливого человека. Но почему-то очевидным фактом это являлось только для Ильи. Каждый раз жизнь продолжала сталкивать их в противостоянии. Школа, техникум, одна и та же понравившаяся девушка, борьба за высокую должность в компании… И к чему это в итоге привело?       Они оба работают в какой-то колхозной конторе трактористами. А Кирилл… А зачем вообще он здесь появился? Усталость от бесконечной борьбы за первое место с Кековым, странной, непонятной нервозности, охватывающей рядом с ним, взяла свое. Илья решил, что с него хватит. Забрал документы с работы и устроился работать сюда. Спокойно, природа и мухи не кусают.               Руку ощутимо кольнуло. Грибов резко хлопнул по ней, убивая укусившего его слепня. Подумал:       «Блять, мухи все-таки кусают. Но вопрос остается открытым: нахуя он бросил все и тоже устроился сюда? Просто чтобы досаждать мне? Ему, наверное, показалось, что он недостаточно испортил мне жизнь».       Илья запустил мотор трактора и, тронувшись с места, подъехал ближе к комбайну. Зерно с шумом посыпалось в прицепленный кузов.              «Жар резко прекратил быть моей основной проблемой. Корни перестали ощущаться. Из меня по капле начала утекать жизнь, и все поглотила тьма».              Завершив основной объем работы, Грибов вышел на поле, которое здорово уменьшилось в объемах растительности. В задумчивости он посмотрел на Кирилла и решил всё-таки задать интересующий его вопрос.       – Кеков.       Кирилл оторвался от созерцания царапин на комбайне и развернулся к Илье.       – А?       – Какого хуя?       Кеков удивленно поднял брови и вскинул руки в вопросительном жесте.       – Ты о чем?       – Нахуя ты ушел из «Стройтеха» сюда? Ты же так, блять, добивался этой должности начальника цеха. Из кожи вон лез, только чтобы она не досталась мне. А теперь перебрался в это же залупино после того, как я ушел. Так повторяю: какого хуя?       Кирилл отвел взгляд в сторону и нервно прикусил нижнюю губу. Но через секунду его лицо снова приняло непроницаемое выражение. Сверкнув улыбкой, он ответил:       – Решил, что устал от всего этого, а твой выбор показался мне неплохим вариантом.       – Пиздишь, как дышишь, – подытожил Грибов, понимая, правды не добиться, если уж Кирилл преследует свои цели, то тот, с кем он ими поделится, будет точно не Илья.       – Зерна-то сколько мы сегодня захуярили? – Илья прислонился спиной к теплому боку трактора. Дело близилось к вечеру, и солнце медленно спускалось за горизонт.       – Триста то…       – Отсоси у тракториста, – Грибов машинально перебил бородатой шуткой слова собеседника.              Кирилл застыл на месте. Пару секунд он словно колебался, раздумывая над чем-то. Затем быстрым шагом сократил расстояние между ними и опустился на колени, протягивая руки к пряжке ремня Ильи.       Дрожь прошла по всему телу, когда прохладные пальцы коснулись кожи на животе. Дыхание стало прерывистым, как только стоило попытаться осознать, что происходит.              – К-какого хуя т-ты творишь, блять?! – Илья отшатнулся подальше, насколько это было возможно, но отодвигаться было практически некуда. Он испугался не столько действий парня, сколько собственной реакции на них.       – Только то, что ты сказал, – Кирилл шокировано смотрел вверх, все еще не убирая руки с бедер.       – Вообще-то изначально это было шуткой, но… – Кеков без сомнения уловил, какие эмоции способны были вызвать такое поведение. – Ты же… Всю жизнь меня ненавидел, разве нет? Так вот теперь тебе вопрос, Илюха, какого хуя?       Рука Кирилла скользнула выше, слегка проходясь пальцами по ребрам. В попытке успокоить колотящееся сердце, Илья сдавленно выдохнул, прикрыв глаза, и еще сильнее вжался в металлическую броню трактора. Скрыть возбуждение уже не представлялось возможным.       – Вот тебе и ответ, нахрена я ушел. Бросил целый цех, ради того, чтобы стоять здесь в поле с предложением тебе отсосать, – тепло рук исчезло, парень поднялся на ноги и посмотрел в глаза.       – ТЫ… ЧТО?! – Грибов не был в состоянии переварить эту информацию. Все представление об их отношениях за всю жизнь рушилось к чертям. Но в то же время многие недостающие детали вставали на место. Например, то, почему Кирилл с таким пугающим совпадением раз за разом встречался ему на пути.        – Но… А как же Оксанка? Ты ж у меня её отбил! Как ты мог встречаться с девчонкой, если ты…       Взгляд Кекова стал жестким, и Илья понял, что нисколько не ошибался в его характере.        – Она… Блять, я не мог просто так на это смотреть. Если бы она тебя тогда не кинула, я бы отступился, честно. Но эта сука, так легко и просто послала к хуям то, чего я хотел всю свою сознательную жизнь, и то, что мне было недоступно.              Илья стоял не в силах пошевелиться, пытаясь уложить в голове, то, что услышал. Он смотрел в глаза Кирилла пытаясь распознать, что это какая-то шутка, но подтверждения этому не находил. На его лице отражалась такая же паника и непонимание, что делать дальше.       – И че теперь? – Кеков наконец нарушил повисшую в воздухе тишину.       Грибов осознал, что теперь у него в жизни действительно выпал шанс в чем-то быть первым.       Он усмехнулся собственным мыслям в голове и произнес:       – Кирилл, ты дебил.       – Что… Да ты са…       Тело двинулось вперед обхватывая руки Кирилла и припечатывая их над головой к трактору, теплые губы смяли окончание фразы. Кирилл вздрогнул, но через секунду растерянность прошла, и он ответил на поцелуй, сжимая сильнее теплые ладони Ильи.       Язык прошелся по ключицам, жаркое дыхание коснулось шеи, а потом…       Парень резко отстранился.       – Ты че? Передумал? – в вечерней тишине звук хриплого голоса Ильи прозвучал оглушительно.       – Наоборот, мое предложение все еще в силе. – Кирилл снова опустился на колени. Теперь уже не встречая никакого сопротивления, пальцы поддели пряжку ремня и легко расстегнули ее.              Одежда с шумом свалилась на землю, вызывая мурашки от перепада температур. Руки Кирилла снова переместились к бедрам, но теперь действия были намного увереннее.       Пальцы нежно скользили по коже, рисуя замысловатые узоры, прикосновения казались более яркими, чем когда-либо прежде. Илья попытался сравнить эти ощущения со всеми девушками, с которыми встречался до этого момента, но не смог вспомнить, когда эмоции были настолько сильными.       Первое же движение рта вышибло мгновенно все мысли из головы. Лица других стерлись из памяти словно их никогда и не было. Внутри все перевернулось от тепла, которое разливалось по телу, словно жидкий огонь. Кирилл ускорил темп, и мозг окончательно перестал что-либо соображать. С губ сорвался стон.       Стараясь отдышаться срывающимся голосом, Илья прохрипел:       – Боже, когда я думал поставить тебя на колени, я имел ввиду не совсем это.       Кирилл на секунду отстранился и улыбнулся, очаровательной, абсолютно безбашенной улыбкой.       – Можно просто Кирилл. Помнишь, я говорил, что когда-нибудь ты будешь на меня молиться? Я имел ввиду именно это.