Actum, ajunt, ne agas

На улице холодно. Тусклые фонари слабо освещают дорогу. Минхо утыкается носом в куртку, смотрит вперед невидящим взглядом. Руки в карманах потряхивает. Пижамные штаны тонкие и совсем не греют на осеннем морозе. Они и не должны, вообще-то, но Минхо все равно ждет от них тепла. Или не от них. Он не знает. В груди тоже холодно. Больше даже морозно. Ощущения такие, словно тысяча маленьких сосулек проросли вокруг сердца. Они колют его, когда то отчаянно пытается биться, и Минхо морщится от боли. Ноги несут вперед. Просто вперед. В голове нет места назначения, нет мыслей, чувств. Там так пусто, как не было никогда до этого. Все место заполнили картинки прошедшего вечера. Они мелькают перед глазами, как кадры черно-белого кино. Драма, да и только. Звука нет, а плакать все равно хочется. Минхо проходит мимо круглосутки. Внутри пара человек, помимо кассира. Горит приятный рыжий свет, парень за столиком вытягивает рамен из коробки, выпуская клубы горячего пара. «Там наверняка тепло» – думает Минхо. «Нам нечего там делать» – шепчут мысли. Круглосутка остается позади, и Минхо покрывается мурашками от порыва ветра. Тонкая куртка не спасает. Не тогда, когда на нем помимо нее только старая домашняя футболка. Минхо вышел из дома в чем был. В пижаме – если быть точным. Потому что вообще-то пару часов назад собирался спать. Когда поздно пришел домой после работы, он думал переодеться и лечь спать. Когда встретил Джуена на кухне, он собирался узнать, как прошел его день, а потом переодеться и лечь спать. Когда пьяный Джуен накричал на него и со злости швырнул тарелку в стену рядом с ним, он собирался убрать осколки с пола, переодеться и лечь спать. А когда он все-таки переоделся и лег спать, то не смог уснуть. Их кровать стояла возле окна, и Минхо, лежа на ней один, смотрел на огни высоток, на кажущиеся крошечными машины, и на луну, от которой остался полумесяц. Минут через пятнадцать открылась дверь в спальню. Свет из коридора очертил силуэт Джуена на стене, и Минхо стало страшно. Он не видел его лица, потому что лежал спиной ко входу, но от этого только больше мурашек закололи позвоночник. «Боишься собственного парня?» – смеялись над ним мысли. И Минхо на самом деле было смешно вместе с ними. До истерики смешно. До абсурда страшно. Джуен прилег на кровать, прижимаясь к нему грудью и опуская руку на талию. — Прости, я не хотел, — шептал он куда-то в затылок, — Просто ты мне не отвечал, и уже так поздно было. Он говорил что-то еще, Минхо не слушал. Уловил только концовку с приторно ласковым «я же люблю тебя» и касание губ на своей шее. От Джуена воняло перегаром. Минхо трясло. Он прижал его к своей груди сильнее и через пару минут засопел. Минхо показалось, словно он задыхается. Рука на талии своим весом сдавливала внутренности. Ломала кости. Удерживала его на месте. Чтобы не вздумал сбежать. Минхо и не думал никогда. До этого момента. Так он оказался в два часа ночи на улице. Ускользнул из собственной квартиры, словно она и не его вовсе. Будто бы он чужак – любовник, которому нужно было тихо уйти до рассвета. Будто бы ему было куда еще пойти. Ветер дует сильнее, прямо ему в лицо. Минхо кажется, что он своими порывами пытается развернуть его обратно. К дому. К теплу. К тому, что от него осталось. Он не знает, почему упрямится и продолжает идти вперед. Часть его уже давно готова была вернуться. Эта часть устала от холода. Она хотела согреться. Она шептала ему отговорки. Он просто выпил и слегка вспылил. Он попросил прощения. Он любит тебя. Она уверяет Минхо, что у Джуена просто завал на работе, поэтому он такой нервный. Что Минхо сам виноват, что у него сел телефон и он не смог ответить на его сообщения. Джуен просто переживал, что он где-то один. Что он где-то не один. Он ревнует тебя, потому что любит. Продолжала она шептать. В конце концов, он же не ударил тебя. Истеричный смех зарождается где-то внутри от этой мысли. Точно. Не ударил же. Чего Минхо раскис вообще? Строит из себя бедного несчастного. И пусть последние полгода Минхо чувствует, как задыхается в собственном доме. Пусть объятия родного человека превратились в позолоченную клетку – стоит поскоблить немного идеальную поверхность и можно будет увидеть дешевую реальность. Пусть небитой посуды в ящиках все меньше, а ненайденных осколков под ковром все больше. Оно все пусть. Он же его не ударил. Значит нечего разводить драму. Джуен его любит. Это просто период такой. Надо потерпеть и пройдет. Всегда проходит. Особенно быстро для Джуена. Минхо знает, что если – когда – вернется, Джуен снова обнимет его в постели, утром проснется раньше и приготовит им завтрак, будет смеяться над очередным эпизодом комедийной дорамы, которую они вместе смотрят по выходным. Джуен сварит его любимый кофе, поцелует в макушку и снова извиниться за разбитую тарелку. Он будет милым и ласковым, скривит губы в однобокой улыбке и чмокнет его в щеку. За разбитого Минхо извиняться не станет. Оно и не надо. Он ведь не разбит, да? По крайней мере ему хочется в это верить. Потому что разбиты те, у кого синяки от побоев. Те, кто жертвы абьюзивных отношений. Минхо знает, что это такое. Он читал. Он не жертва. Он в это свято верит. Поэтому, когда порыв ветра пробирается под куртку, пробирая его до костей и задевая сосульки в сердце, он чувствует колющую боль, но больше – ужасный холод. Ему мерзко – от холода, и от себя. Минхо считает себя глупым, а свой побег детским. Выдумал тоже – выйти в ночи в пижаме. Смех да и только. Ему надо вернуться. Он должен вернуться. Потому что Джуен его любит. Потому что все пройдет. Потому что нужно только потерпеть. Потому что все измениться. Потому что Джуен его любит. Потому что он его не бьет. Минхо делает шаг, когда кто-то хватает его за руку и тянет на себя. Перед немигающими глазами проносится машина. Волосы разлетаются в разные стороны, в голове что-то щелкает. Минхо промаргивается пару раз и обнаруживает себя на дороге. Он понимает, что идет спиной вперед, потому что кто-то держит его и ведет за собой. Минхо поворачивается, и взгляд утыкается в чужую ладонь, кольцом обхватившую его запястье. Он поднимает голову и видит перед собой парня, который доводит его до тротуара. — Ты зачем на дорогу выскочил? Умереть вздумал? — спрашивает он, поворачиваясь и хмуря брови. Минхо молчит, тяжело обрабатывая слова. Он так сильно погрузился в свой вакуум, что не заметил, как выскочил на дорогу? Он что, правда мог умереть? Эти мысли кажутся дикостью. От них все тело начинает потряхивать. Глаза утыкаются в парня напротив. Минхо не знает, как он выглядит, но очевидно, что не самым лучшим образом, потому что незнакомец резко меняется в лице. — Эй, ты в порядке? — он обеспокоенно обводит его взглядом, но Минхо продолжает молчать. Все его мысли сосредоточились на чужой руке, которая до сих пор почему-то держала его за запястье. Прикосновение горело на коже огнем. Приятно жгло. Парень снова хмурится и подносит вторую руку тыльной стороной к чужому лбу. — Жара вроде нет, — задумчиво говорит он, и Минхо хочется рассмеяться, потому что есть. Вот же у него огромный ожог от чужих пальцев на лбу. Он чувствует. Потому что ему тепло. Парень отнимает руку и щелкает несколько раз у Минхо перед глазами. — Ты меня видишь вообще? Может скорую вызвать? Ожог на лбу начинает остывать, покрываясь морозной корочкой от ветра, и Минхо, внутренне оплакивая потерю тепла, наконец-то обретает возможность говорить. — Не надо скорую. — О, слава Богу, я уж начал думать, ты немой, — парень оживляется и улыбается. Он начинает расслаблять ладонь на запястье, собираясь ее убрать, но Минхо делает быстрее, чем думает и перехватывает его руку, оставляя ее на месте. Это странно. Это глупо. Это жалко, но Минхо не уверен, что сможет пережить еще одну потерю сегодня. Парень из-за этого жеста теряется, чуть хмурится, еще раз оглядывая Минхо, а потом кивает куда-то у себя за спиной и говорит: — Кофе будешь? Минхо смотрит на маленькую круглосуточную кофейню сзади него, а потом и вовсе замечает, что парень перед ним в фартуке с логотипом той самой кофейни. — Буду, — говорит он и позволяет увести себя внутрь. Свет в помещении приглушен, гирлянда в виде тыкв на стене уютно подсвечивает разноцветные стикеры с посланиями. Минхо вырывает оттуда взглядом что-то банальное вроде «будьте счастливы» и емкое «с чем покончено, к тому не возвращайтесь». Кружка с латте внутри греет ладони. Минхо сидит за столом ближе к стойке, потому что от окон ему веет фантомным холодом. Джисон – так было написано на бейджике – наливает себе чай в кружку, после чего садится рядом. Он проверяет что-то в телефоне, пишет пару сообщений в мессенджере и выключает экран. — Ну так… Что у тебя случилось? — спрашивает, поглядывая на Минхо круглыми глазами. В них тепло отражается тусклый свет, высветляя карий в янтарь. — Не знаю, — честно отвечает Минхо. Случилось ли у него вообще что? Или он просто драму развел на пустом месте и выставил себя полным идиотом? — А на дорогу зачем выскочил? — Задумался. Джисон хмыкает и делает глоток из кружки. — Вовремя я покурить вышел. Получается моя смертельная зависимость спасла кого-то от смерти, — подытоживает он и ухмыляется. — Ага. Спасибо. — Всегда пожалуйста. Обращайся. Хотя нет. Не надо. Больше под машины не прыгай. Только если в мои перерывы на покурить. Минхо не знает почему, но это пробивает его на смех. Глупо оно все как-то. Что он вообще здесь делает посреди ночи, когда у него есть дом? — Хорошо, тогда скажи свое расписание, чтобы я не прогадал, — отвечает он так же шутливо. — О? Это что обещание встречи? Уже флиртуешь? — У меня парень есть, — зачем-то тускло говорит Минхо. Они не в той стране, где первому встречному можно открыто сказать о своей личной жизни. Но ему сейчас как-то все равно. Совсем, наверное, мозги на холоде отморозил. — Мм. И где твой парень сейчас? — уточняет Джисон, не поведя и бровью на чужое признание. — Дома. Спит. — А ты тогда почему на улице оказался? Минхо задумывается, делая глоток кофе. И правда, как так вышло? В какой момент все пошло не так? Когда Джуен разбил тарелку вечером? Когда начал подозревать его в изменах? Когда начал пить и срываться на него по любому поводу? Или может когда Минхо решил уволиться с работы, где они с Джуеном работали вместе, и тот просил его этого не делать, ведь тогда они будут редко видеться? Или когда у Минхо начали появляться друзья с новой работы, которых Джуен не одобрял просто потому что по его словам они отнимали его драгоценное время с ним? Когда они свернули не туда? Когда их любовь, зародившаяся еще на первом курсе универа и пережившая выпуск из него, превратилось в это? — Не знаю, — снова говорит Минхо. У него эта фраза по ощущениям в горле застряла. Кроме нее в нем ничего не осталось. Он не знает. Он ничего, блять, не знает. Он взрослый человек по паспорту, и он абсолютно без понятия, как жить эту жизнь, когда у тебя из-под ног по кусочкам вырывают фундамент, оставляя в итоге стоять босыми ногами на голой холодной земле. — Поссорились? — продолжает спрашивать Джисон, который зачем-то все еще здесь и все еще пытается с ним поговорить. Поссорились ли они? Ссора предполагает участие двух людей. А что сделал Минхо? Ничего. Он выслушал всю грязь, что вылетела изо рта Джуена, пережил несчастную тарелку, молча убрал осколки и ушел спать. Можно ли это назвать ссорой? — Типо того, — говорит в итоге Минхо, потому что отвечать еще раз «не знаю» уже не хотелось. — И он выгнал тебя из дома? — Нет. Я сам ушел. — Чтобы обдумать все и остыть? — предполагает Джисон. Остыть? Минхо и не кипел, чтобы остывать. Ему может и хотелось закипеть, накричать на Джуена в ответ, может тоже бросить посуду в стену. Но сил не было. Да и ярости тоже. Он не злился. Он просто молча принимал все, как должное, потому что надеялся на лучшее. На то, что все пройдет. — Нет, ушел, потому что нашел осколок от тарелки в волосах, — говорит Минхо вслух, запоздало осознавая это. Он поднимает упершийся в кружку взгляд и встречается с удивлением в глазах Джисона. — Он что, кинул в тебя тарелку? — ужас сквозит в голосе. — Нет, в стену. Кинул в стену рядом со мной. Ну, случайно получилось, что я рядом был. Он не в меня целился. Наверное. В смысле, не наверное, а точно. Он не собирался мне вредить, — Минхо начинает тараторить, бегая взглядом по лицу Джисона, надеясь стереть оттуда ужас. Он пытается оправдаться, и сам не знает ради кого. Доказать Джисону, что его парень нормальный? Доказать это себе? Объяснить, что все не так, как выглядит? А не так ли оно? Минхо хочет сказать, что он не жертва. Потому что он не в абьюзивных отношениях. Он, блять, не жертва. Его, блять, трясет. — Эй-эй, спокойно, — ужас сменяется беспокойством, Джисон тянется рукой вперед и кладет ее Минхо на запястье. У него горячие ладони, и это успокаивает. Джисон бессознательно водит большим пальцем по его коже, аккуратно заглядывая в глаза. — Не надо передо мной оправдываться, ладно? Мое мнение не имеет значение, я просто случайный прохожий, — говорит он мягко. — А какое у тебя мнение? — спрашивает Минхо и боится узнать ответ. — Тебе честно? Минхо раздумывает пару секунд, но все же кивает. — Что твой парень мудак. Минхо еще раз кивает. Они сидят в тишине, какое-то время, потому что Джисон сказал все, что думал, а Минхо больше не видел смысла оправдываться. Постепенно в кружках закончились кофе и чай. Минхо бросил взгляд на улицу. По телу пробежали мурашки от одной мысли о холоде за окном. Запястье все еще грела чужая ладонь. — Домой значит не собираешься сегодня? — спрашивает Джисон спустя какое-то время. — Собирался вообще-то. Когда чуть под машину не попал. — Близость смерти изменила твои намерения? Изменила ли? Минхо все еще хочет домой. В тот дом, который был у него пару лет назад, когда они с Джуеном только съехались. Тогда не было криков, разбитых тарелок и холода. Хочет ли Минхо домой сейчас, когда сидит в тепле с Джисоном, который зачем-то все еще держит его за руку? Нет. Не хочет. — Да, изменила, — отвечает после паузы. — Это хорошо. Тебе есть, где переночевать? Минхо очень хотелось сказать да. Но к друзьям Джуена он обращаться не будет, а к друзьям с его новой работы ему идти стыдно. Вот и получается, что нет. Придется либо все-таки возвращаться домой, либо идти снимать комнату в дешевом хостеле, что он точно делать не будет, потому что считает это уж совсем жалким – платить за ночлег, когда у него есть его законный дом. Минхо чувствует себя отвратительно, ему противно от самого себя, и он ужасно устал. — В подсобке есть диван, — аккуратно говорит Джисон, когда не слышит ответа, — Не самое удобное место, но лучше, чем ничего. Минхо теряется, потому что Джисон правда предлагает ему переночевать здесь? Джисон, который ничего о нем не знает, который встретил его час назад, не дав попасть под машину, предлагает ему ночлег. Это странно. Это непонятно. Это тепло. И Минхо соглашается. Он обустраивается в подсобке, подмяв под голову жесткую диванную подушку. Джисон стучится к нему минутой позже и заходит, получив разрешение. Он протягивает ему что-то тканевое, и развернув это, Минхо видит перед собой большую черную толстовку с белым голубем на спине. — Она чистая. Просто здесь может быть холодно, а ты в одной пижаме видимо. Можешь надеть, если хочешь, а курткой укроешься сверху. Так хоть теплее будет. Разбужу рано, у меня смена в восемь заканчивается. — Хорошо, спасибо. — Ага. Ну, давай, спокойной ночи тогда. — Джисон. — Да? — Спасибо. Правда. — Пожалуйста, — говорит он мягко и собирается уходить, когда резко останавливается в проеме двери и хитро поглядывает глазами, — Я могу попросить кое-что взамен? — Конечно. — Как тебя зовут? О. Точно. Он ведь даже имени своего не сказал. — Минхо. — Приятно познакомиться, Минхо. И еще раз спокойной тебе ночи, — довольно улыбается Джисон и выходит, закрыв за собой дверь. Минхо на удивление хорошо спит той ночью в тепле. Джисон действительно будит его рано утром, угощает его кофе, и говорит, что будет рад, если он еще как-нибудь заглянет в кафе. Он не спрашивает его номер телефона или аккаунт в соцсетях, он будто бы дает судьбе право решить встретятся ли они еще. Минхо возвращается тем утром домой до того, как проснется Джуен. Тот даже если и заметил, что его не было дома, ничего об этом не сказал. Он молча ушел готовить завтрак и все случилось так, как Минхо и предполагал. Как случалось всегда. Комедийная дорама, непринужденный смех, извинения, однобокая улыбка и кофе, которое Минхо не понравился. Он тогда подумал, что Джисон ему приготовил лучше. И как бы Минхо не хотелось сказать, что сразу после этого он собрал все свои вещи и ушел, на самом же деле все было куда сложнее. Тяжело уйти от того, с кем ты прожил четверть своей жизни. Кого считал тем самым. Ему понадобилось три месяца и четыре попытки, чтобы окончательно уйти и не вернуться. Еще трижды он ночевал в подсобке в кафе, и один раз – дома у Джисона, когда случайно пришел к нему под конец дневной смены и тот собирался уходить. Он предложил, Минхо согласился. Дома у Джисона было тепло. С Джисоном было тепло. Минхо понадобился год, чтобы отвязаться от Джуена и научиться жить самому. Чтобы построить себе какой никакой, но новый фундамент. Джисон все это время был с ним рядом. Минхо думает, что это слишком слащаво, но он действительно считает, что Джисон спас его тогда. Во всех смыслах. Минхо понадобилось еще шесть месяцев, чтобы осознать, что Джисон ему нравится не как друг. И еще три, чтобы сказать ему об этом вслух. А Джисону на самом деле понадобился только тот первый час в кафе, чтобы понять, что он хочет быть с Минхо рядом. Всегда и во всех смыслах.