Поздравляю! Вы беременны!

У Фан Добина сегодня хорошее настроение. Он идёт, насвистывая, домой, зная, что там увидит Ли Ляньхуа, а потом они вместе займутся чем-нибудь приятным. Готовкой, например. Добин купил достаточно продуктов, чтобы приготовить действительно хороший ужин. — Сяохуа! Я вернулся! — кричит он, входя в дом. Фан Добин чуть удивляется, когда Ли Ляньхуа ему не отвечает. В конце концов, Сянъи мог спать или просто не услышать. На кухне что-то шуршит, и Фан Добин уж было решает, что нашел Ли Ляньхуа. Но, заглядывая на кухню, натыкается на непрошенного гостя. Этот придурок когда-нибудь перестанет ходить к ним, как к себе домой? Ди Фэйшэн, нагло разгрызающий печенье, отвлекается от своего занятия, чтобы посмотреть на Добина, и клацает зубами. — А! — отпрыгивает Фан Добин, инстинктивно приняв боевую позу. — Страшно? — криво усмехается Фэйшэн. Не страшно, вообще-то. Неожиданно просто. Пф, ещё бы ему всяких... бояться. Обойдется. — Где Сяохуа? — складывает руки на груди Добин. — Пошёл погулять. Всё напущенное спокойствие снимает как рукой. Добин подскакивает на месте, начиная активно жестикулировать: — И ты его отпустил? С ума сошел? — А ты попробуй что-нибудь ему запретить. Тебе следует вспомнить, что он уже не такой слабый, как раньше. Будешь вот так вот бегать за ним, рискуешь оскорбить его гордость. Сейчас количество Янчжоумань в нем в три раза превышает твою. Всё ещё хочешь броситься его спасать? — Он же беременный! — И? У него много опыта и, благодаря тебе, много энергии. К тому же, он уже не так глуп, чтобы лезть в передряги. Ага, конечно! Как будто бы они не искали его несколько месяцев, чтобы только вернуть домой, успеть спасти, чтобы не потерять снова... — Уже? — тупо повторяет Добин, мысленно прикидывая, где стоит искать Ляньхуа в этот раз и как далеко он мог уйти. Он не рассчитывает на ответ, но Ди Фэйшэн и правда отвечает. — Раньше он кидался в огонь и в воду, если только нужен был доброволец. Слишком буйный. Фан Добин недовольно кривится. Это дурацкое чувство ревности, расползающееся по коже, когда Ди Фэйшэн и Ли Сянъи начинают говорить о чем-то из прошлого, известном только им двоим, убивает его. В такие моменты Фан Добин всегда упрекает себя за то, что не родился хотя бы чуточку раньше. Он мог бы быть там, с ними, но вместо этого неловко мнется в дверях, не зная, что и сказать, если вдруг они начинают вспоминать прошлое. Он не застал Ли Сянъи. Да, он любил их обоих, но Ли Сянъи канул в небытие, растворился в пене, остался легендой, которая льётся по губам. Ли Сянъи никогда не принадлежал ему. — Эй, чего раскис? — он правда не знает, пытается ли Ди Фэйшэн его ободрить или смеётся. — Все знают, что он любил геройствовать. — Он и сейчас любит, — вздыхает Добин, заставляя себя вылезти из пучин своего разума. — Вот почему не стоило отпускать его одного. — Ну, сейчас сражения на мечах его не привлекают, — пожимает плечами Ди Фэйшэн. Святая истина. Странно слышать это от упрямого А-Фэя, идущего к целям напролом. — В таком случае зачем ты выносишь ему мозги предложениями подраться? — Чтоб не расслаблялся. Он вполне может вернуть боевую мощь, если захочет. — Через пару лет предложи ему снова, — неопределенно ведёт плечом Фан Добин. Тревожность никуда не уходит, но разговор хоть немного отвлекает. Руки затекают от тяжести корзины, и он с удивлением вспоминает, что вообще-то был на рынке. — Вряд ли. Если он решил, что сражаться будет только с тобой, то его уже не переубедить. Добин, пытавшийся разложить продукты по местам, закашливается, когда до него доходит. Ди Фэйшэн любезно ничего не делает, за что Добин ему очень благодарен — ему не станет легче от того, что его отлупят по шее. — Эй! Тебя же не интересуют подобные сражения, правда? — Добин роняет яблоки, не замечая, что фрукты разлетаются по всему полу. — Или тебе жизнь надоела? Ди Фэйшэн закатывает глаза. — Если бы он интересовался сражениями со мной, ты бы проиграл. Мой меч будет подлиннее. — Кто сказал? — взрывается Фан Добин. — Я уверен. У тебя не так много опыта, — гнёт свою линию Ди Фэйшэн. — Ставлю на то, что в первый раз вёл именно он. — Ты! Откуда ты знаешь? — выпаливает Добин, прежде чем успевает подумать. И понимает, какую дурость ляпнул, только когда Ди Фэйшэн самодовольно усмехается. Чёрт, зачем он признался... Он обиженно отклячивает губу, осознавая, как легко его развели. — У вас что-то было? Ди Фэйшэн склоняет голову к плечу, словно решая, можно ли ему рассказать. Фан Добин же доведен до края, и если ему сейчас не объчснят хоть что-то, его разорвет на тысячу мелких хлопьев. — Я был заинтересован в Ли Сянъи, — наконец сообщает Фэйшэн. — Но тогда в его сердце был другой человек. — Конечно же. Цяо Вань... — Нет. — И кто же? Добин складывает руки на груди, выжидая ответа. Если Ди Фэйшэн сейчас скажет какую-нибудь чушь вроде «Ли Сянъи был пылко влюблен в Цзи Ханьфо, но от безответной любви перетрахал всех желающих», то он за себя не ручается. Ну, он плакать уйдет, наверное. Прошлое есть прошлое, его не изменить. Но... Фэйшэн выжидает секунду. Видимо, чтобы нагнать эффект, сволочь. — Ну? — Шань Гудао. — Что?! Этот ответ ранит, кровоточит на периферии души. Конечно, он знал, что у Ли Сянъи может кто-то быть. Тот же Шань Гудао — судя по всему, он не особенно следил за своими сексуальными связями. Если бы он был более разборчив, Фан Добина бы не существовало. Тем не менее, это ощущается так неправильно и так неприятно. Как к такому замечательному Ли Сянъи мог притронуться кто-то вроде Шань Гудао? — Зачем ты мне об этом говоришь? Вместо ответа Ди Фэйшэн бросает на стол какую-то странную книгу. «Заклятия на крови». — Что это? — изумляется Добин. — Её нашёл Демон ядов в своих запасах. Если Шань Гудао был заинтересован в Ли Сянъи, то вполне мог воспользоваться подобным способом унижения. Фан Добин понимает, на какие. И самый главный из них — как получилось так, что Ли Ляньхуа носит его ребёнка? Что-то подсказывает, что книга с таким названием ничего хорошего не принесёт. — Ты хочешь сказать, что... — Не уверен, но мы должны проверить все варианты. Смирившись с неизбежным и внутренне настроившись, Фан Добин открывает книгу, начиная листать страницы. И резко останавливается, поднимая недоуменный взгляд на Ди Фэйшэна. — Её же нельзя прочитать! Ди Фэйшэн усмехается. — Дошло. Ты у нас следователь, вот и подумай, что да как. В конце концов, именно вы с Ляньхуа разгадали тайну Наньиня. — Но... — И спрячь её от Ли Ляньхуа! Ди Фэйшэн уходит, оставляя Фан Добина в загадках. Кто знает, чем обернется это расследование? Иногда лучше не знать всей правды...

***

Ли Ляньхуа располагается в кресле-качалке. Он накрывается пледом, берёт в руки книгу и наслаждается тишиной и покоем. Сколько он мечтал об этом? Несколько месяцев? Лет..? Он погружается в чтение, ощущая внутреннее умиротворение, и уже почти готов заснуть, расслабившись, как маленький паршивец больно ударяет его изнутри. — Айя, хулиган, — трогает место удара Ляньхуа. Бугорок исчезает и появляется в другом месте. — Всё никак не угомонишься. Ли Ляньхуа трогает живот там, где появляется ножка младенца, но бугорок сразу же исчезает, не позволяя им соприкоснуться. Ли Ляньхуа почти может услышать счастливый детский смех. Малой считает себя победителем? Разбежался, Ли Ляньхуа очевидно даёт ему фору. В конце концов он ловит ребёнка, поглаживая натянувшуюся кожу. Маленький хулиган затихает. Играть вот так со своим ребенком забавно. Ли Ляньхуа ловит себя на том, что усмехается, радуясь победе. Однако чего-то не хватает. Кого-то. Фан Добина. Который просто... — Сяохуа, извини, А-Фэй попросил помочь ему в Цзиньюане, я вернусь вечером. Попросил помочь, ну-ну. Ему только Фан Добина в Цзиньюане и не хватало. Два конспиратора явно что-то от него скрывают. И если Ди Фэйшэн может делать это, не вызывая подозрений, то Фан Добин... не вполне справляется. Невозможно не понять, что что-то происходит, когда Сяобао отводит взгляд и избегает Ляньхуа. Эй, что опять глава Ди наговорил парню? Сколько можно? Он не задаёт вопросов, когда впервые слышит их шепот на кухне. Просто проходит мимо и громко зевает, потягиваясь, чтобы дать знать, что вернулся с прогулки. Голоса предсказуемо замолкают. Чтоб вас. Они что, до сих пор не поняли, что от Ли Ляньхуа невозможно ничего скрыть? Уж распознать (очевидный, надо сказать) обман он точно может. Но разгадать тайну оказывается сложнее. Хорошо, предположим, они активно обсуждают его. А что им ещё обсуждать, да так скрытно, как не Ли Ляньхуа? Пф, если бы не Ляньхуа, они бы вообще друг друга уже убили. Он — связующее звено. Дело явно в нём. И, конечно, это никак не относится к его положению. Потому что если бы относилось, переговоры начались бы раньше. И он точно не делал ничего не так. Если бы он сделал, они бы сказали. Они бы получили по лбу оба и месяц бы боялись появиться в тереме, но сказали бы. Тогда... Существует какая-то угроза? Шань Гудао жив, а Ли Ляньхуа целыми днями сидит в тереме и ничего не знает? Бредово. К нему бы ломанулся весь Байчуань, будь что не так. Значит, остаётся одно. Эти двое снова что-то натворили, но боятся ему сказать, чтобы не тревожить. Вот же дубиноголовые! Ли Ляньхуа думает об этом весь день, намывая кружки, а потом от скуки пол. Он быстро устаёт, и ребёнку опять что-то не нравится, поэтому приходится прекратить заниматься единственным, что помогает справиться с мыслями, — уборкой. В одно мгновение хочется всё бросить и глубоко обидеться. Ему так скучно и одиноко, а Сяобао умотал куда-то с Ди Фэйшэном. В конце концов, Ли Ляньхуа решает, что вытереть пыль — не настолько напряжно, чтобы маленький паршивец снова начал возмущаться. Он давно не подходил с влажной тряпкой к шкафам, поэтому громко чихает, едва смахнув толстый слой пыли. Полки такие грязные, что хочется стряхнуть с них все книги и вытирать с особой тщательностью. Ли Ляньхуа кажется, что это отличная идея. И он достаточно силён, чтобы перенести огромную стопку книг на стоящий поблизости столик. Как только стопка бухается на столешницу, Сянъи опирается на руки, тяжело дыша. Весьма утомительно. Но, к сожалению, отступать уже поздно. В глазах темнеет, и Ли Ляньхуа прикрывает веки. А когда открывает снова, удивлённо рассматривает необычный экземпляр, лежащий прямо перед ним. — Заклятия на крови? — проводит рукой по переплету Ляньхуа. Чистому, в отличие от других книг не запятнанному пылью переплёту, что говорит о том, что книгу недавно открывали. В ушах шумит, а стук сердца подступает куда-то к горлу. Он распределяет ци, струящуюся по венам, и фокусирует зрение. Книга светлая и почти лучащаяся светом, она обшита золотом и блестит на солнце. Явно принадлежала какому-то древнему роду. Тем глупее кажутся слова, высеченные на обложке. И, кстати, в библиотеке Ли Ляньхуа такой книги никогда не было. Любопытство побеждает без битвы. Ли Ляньхуа открывает книгу и тщательно рассматривает страницы. Не получается понять ничего. Внутри — письмена Наньиня.

***

— Техники Наньинь?! — ахает Су Сяоюн. — Техники Наньинь, — повторяет Ли Ляньхуа, вгрызаясь в дыню. Су Сяоюн берет книгу в руки и пролистывсет несколько страниц. — Но что эта книга делает у тебя? Ли Ляньхуа не знает. Не он же её покупал. — Вероятно, её притащил Сяобао. — Фан Добин?! — удивляется Су Сяоюн. Ли Ляньхуа не отвечает, вместо этого кивком указывая на книгу. Су Сяоюн опускает глаза на предполагаемый список заклинаний, выискивая знакомые иероглифы. Находит. Проходит достаточно времени, за которое Ли Ляньхуа успевает справиться с половиной дыни, прежде чем она отрывается от чтения. — Я нашла что-то, что подходит тебе. Ты же потомок Наньиня, верно? Хочется закатить глаза. Боже, он ещё и потомок Наньиня, как будто пафосного статуса первого меча цзянху ему не хватало. Ли Сянъи кивает, терпеливо ожидая продолжения. — Один из членов императорской семьи... — понижает голос Су Сяоюн и наклоняется ближе. — Он должен был продолжить род, но не мог жениться. По физиологическим причинам. И поэтому разработал специальный яд. — Неужто хотел излечить бессилие? — усмехается Ли Ляньхуа. Почему-то он даже не удивлён. Всё самое жуткое Наньинь замешивает на своей же крови. — Нет. Яд позволяет носителю крови Наньиня... забеременеть. Независимо от пола. — М. Есть ли какие-то условия? — Были, — пробегается по страницам книги Су Сяоюн. — Да, вот. О-о. Тебе же не надо описывать весь процесс? Смущённому румянец барышни выдаёт все условия в подробностях. Значит, одного наличия яда и крови Наньиня недостаточно. — Было бы неплохо в общих чертах. Су Сяоюн сминает юбку, собирая мысли. Живое доказательство того, что не все лекари бесстыдны. В особенности молодые барышни. — Барышня Су, если я задам вопросы, сможешь ли ты на них ответить? — Не знаю... — Хотя бы постарайся, ладно? — пытается ободряюще улыбнуться Ляньхуа, но получается довольно нервозно. Су Сяоюн робко кивает, что он воспринимает как сигнал продолжить. — Какое значение имеет обмен энергиями? — Это третья составляющая помимо крови и яда. — Имеет значение, с кем он был? — Нет, важен сам факт. Однако... Это должен быть мастер боевых искусств. Если его ци будет недостаточно сильной, ничего не получится. — Мог ли обмен энергиями произойти до принятия яда? — Да, — после некоторой заминки, потребовавшейся на то, чтобы найти подтверждение в тексте, кивает Су Сяоюн. — Но не больше года назад. Нужно, чтобы в теле принимающего была чужеродная энергия. — Барышня Су. Мы говорим не о стандартном способе пополнения ци? — Не-нет, — запинается Сяоюн. — Я думала, ты понял. — Я понял, — кивает Ли Ляньхуа. — Ляньхуа, — внезапно беспокоится Су Сяоюн, удерживая его за ткань на рукаве ханьфу. — Это очень похоже на твой случай. Ты не мог где-то случайно выпить этот яд? Случайно — вряд ли. А намеренно — вполне себе. Если вернуться в подвалы Цзяо Лицяо... Сянъи передёргивает. Явно не самое приятное воспоминание в его жизни. — Мог. Су Сяоюн ждёт подробностей, но Ли Ляньхуа не собирается больше ничего говорить. Он и правда странный. Если бы подобное случилось с ней, она бы бросилась в море! Но это Ляньхуа. И если речь заходит о нём самом... — Тебе всё равно? — Какая разница, как это получилось, если оно уже получилось, — пожимает плечами Ли Ляньхуа и подхватывает тарелку, чтобы унести на кухню. — В любом случае, я рад, что эта дрянь оказалась сильнее Бича. Вероятно, чтобы заклятие сработало, Шань Гудао добавлял свою кровь. Но он бы ушёл ни с чем, если бы не сам Ли Сянъи. Вот уж действительно, насмешка фортуны. Страшно представить, что бы сделал с ним Шань Гудао на свадьбе Ди Фэя, если бы он не сбежал. Но он сбежал, а значит, думать об этом бессмысленно. Вот он, идёт по пути жизни дальше, несмотря ни на что. У него было много времени, чтобы осмыслить произошедшее. В конце концов, прошлое остаётся всего лишь прошлым. Если это та информация, которую от него скрывали Фан Добин и Ди Фэйшэн, то он даже разочарован.

***

Нет, ну это уже невозможно. Два идиота ссорятся посреди его дома, продолжая делать вид, что он инвалид в последней стадии. Ли Ляньхуа чего-то не понимает. Они думают, что он слепой, глухой или оглупел до такой степени, что ничего не поймет, даже услышав их диалог? — Не мог найти книгу с менее пафосным названием? — широко размахивает руками Фан Добин. — Я хотя бы нашёл её! Ты же был вообще ни сном ни духом. — Мы с тобой и так ни сном ни духом! А твой демон ядов просто профан! Он должен был перевести всю книгу, а не только название! — Эта работа лежала на тебе, паршивец. Я подозревал, что без Ли Ляньхуа ты ничего из себя не представляешь, но чтоб настолько! — Я не мог ничего сделать! В прошлый раз наньиньскую чепуху нас перевела Су Сяоюн, но она бы точно побежала к Ляньхуа докладывать, если б я ей рассказал! — Мы бы успели разобраться с переводом до того, как это произойдёт, если бы кое-кто не поставил её на самое видное место, и Ли Ляньхуа бы её не забрал... — Я поставил туда, где и должны быть книги. Они же все напрочь заросли пылью! Кто мог подумать, что он полезет убираться? Ли Ляньхуа медленно закрывает глаза. Дышать становится трудно, соображать — и того тяжелее. Как они его вычисли... А. Стойте. Он, кажется, забыл убрать книги обратно в шкаф. Дурная голова, а. Ли Ляньхуа стукает себя по лбу. Как же надоело! — Я всё понимаю, но вы могли бы вести своё расследование чуть-чуть тише? — Сяохуа? — отскакивает Фан Добин. Выглядит он так, словно увидел призрака, а не Ли Ляньхуа, который зашёл на, гуй их побери, собственную кухню! — Кого ещё ты ожидал увидеть в Лотосовом тереме? — недовольно поджимает губы Ли Ляньхуа. Если Сяобао продолжит задавать тупые вопросы, он реально разозлится. — Ты всё слышал? — Если вы о не той книге, которую старательно прятали всё это время, то не слышал. — Сяохуа! — Скажу сразу. В этой книге нет ничего интересного. Кроме крови Наньиня, с которой, к сожалению, мне не повезло. Так что можете не... — Чего? — перебивает Добин. — Ты смог прочитать эту книгу? Брови Ли Ляньхуа взлетают. Как никогда ранее он чувствует себя умственно отсталым. — А вы нет? — Нет! Не до конца. Мы смогли расшифровать только про энергии... Ли Ляньхуа вздыхает. А сколько было суеты! Он только хочет открыть рот, чтобы высказать своё мнение, но Фан Добин начинает суетиться ещё больше. — Нет-нет-нет, Сяохуа, ты же теперь не станешь убивать его? — чуть покусывает кончики пальцев Фан Добин. — Кого убивать? Фан Добин задерживает дыхание, кусая нижнюю губу от волнения. — Э... Ну... Если ты прочитал, значит, уже знаешь, так вот... — Что сделал с тобой Шань Гудао в подвале? — задаёт вопрос в лоб Ди Фэйшэн. Ли Ляньхуа хмурится ещё больше. — Чего? — Ты можешь рассказать нам, что произошло, — доверительно кивает Ди Фэйшэн. — Что произошло? — внезапная паника накрывает Ли Ляньхуа. Впервые он оказывается в ситуации, когда не понимает ничего, кроме того, что чего-то не понимает. Чужое волнение передаётся ему в тройном размере. — Не переживай, Ляньхуа, ладно? Тебе не надо переживать. Всё уже позади, я приму его любым, мне всё равно, чей он, Ляньхуа, только не убивай его! — беспокоится Фан Добин, заметив, как нервно сжимает пальцы в кулаки Ли Ляньхуа. Ли Ляньхуа медленно втягивает горячий воздух, изучающим взглядом осматривая любовь последних лет жизни. Да что за прилив идиотизма? — Так... Ты думаешь, что это не твой ребёнок? — Я знаю, что тебе нравился Шань Гудао! А это явно работа Наньиня! Значит, он явно попытался... Венка на виске начинает пульсировать, разражаясь головной болью. Пожалуй, это самый утомительный вечер за последние полгода. — Кто нравился? Шань Гудао? — Он сказал! — указывает Фан Добин пальцем на Ди Фэйшэна. — А-Фэй. Я же говорил, что это было несерьёзно! — Так всё-таки что-то было? — волнуется Добин. Глядя на него, Ли Ляньхуа внезапно волнуется ещё больше. Воздуха в помещении становится меньше, и Ляньхуа замечает, что область даньтяня уже довольно давно неприятно тянет. Побеждая в схватке сложных эмоций, возмущение берёт верх. Эти кретины совсем ополоумели?! Какой Шань.. Какой Гудао... — Ничего у нас не было, как можно было придумать... Придумать... — запыхается Ли Ляньхуа, стискивая зубы на очередном спазме. Как же больно!!! — Такую глупость... — Это потому что вы мне ничего не рассказываете! Как я могу сделать правильные выводы, если не знаю всей ситуации?! — обиженно возмущается Фан Добин, но Ли Ляньхуа слушает его уже через раз. Хочется ответить, сказать что-то вроде «тебе не нужно беспокоиться о той хрени, которая произошла», но мышцы снова сокращаются, убивая всю многолетнюю выдержку. Вмиг становится не до выяснения отношений. Ох, что-то... Что-то... — Айя-я!!! — Ли Ляньхуа? Ляньхуа, ты злишься? — Фан Добин! — Я понимаю, что очень виноват! Я знаю, что Шань Гудао для тебя — больная тема. — Фан Добин!! — Мне всё равно, что за история вас связывает, я в любом случае буду тебя любить! — Фан Добин!!! Теперь Фан Добин это видит. Ли Ляньхуа сжимает столешницу, на которую опирался, его лицо плаксиво морщится, а по шее стекает струйка пота. — Сяобао, — умоляюще смотрит Ли Ляньхуа. — Я, кажется, рожаю.