Глава 10
26 января 2025 г., 01:44
«С Новым годом, Билл».
Билл мог бы начать спорить о часовых поясах и всех технических деталях. Долгое время это было первым инстинктом – требовать точности. Он цеплялся за идею, что быть точным, быть правым, сделает его жизнь лучше. Но, склонившись над жалким ужином, вылитым из кастрюли в тарелку для хлопьев, он пришел к выводу, что все его бесконечные требования только сделали его несчастным. «Пришли мне фото из будущего». Напечатал Билл, потому что он делал эти маленькие выборы. Возможно, его ужин был вылит из пакета в морозильнике в кастрюлю и имел вкус уже переваренной еды. Возможно, он затаил дыхание, ожидая, будет ли эта просьба слишком неуместной, чтобы ее выполнили. Возможно, его сердце билось в груди так, что он больше не мог это отрицать. И, возможно, впервые за столь долгое время, что он уже и не помнил, каково это — он чувствовал себя легкомысленно. Он был окутан надеждой. Он насвистывал мелодии себе под нос, стоя под душем. Ему не надо было ни перед кем отчитываться и ему было нечего скрывать. И у него был Алек, который отправил ему недовольное сообщение:«Дай мне минуту. Я не в том виде, чтобы на меня кто-то смотрел».
«Глупости». Билл ответил не задумываясь. Он сделал это настолько инстинктивно, что сам удивился. Дело было не в том, что он научился это делать в своем браке, где от него всегда ожидали подтверждения или опровержения таких тривиальных вопросов о внешности. Он уверял Либби по привычке, повторяя слова, которые она сама научила его говорить. Но он едва ли обращал внимание на платье, которое ее полнило, или на цвет, который ее бледнил. Он не имел этого в виду. Но сейчас, опираясь локтями на столешницу и уставившись на экран телефона, он имел в виду именно то, что говорил. Он имел в виду что-то вроде: не меняй ни единой детали. Покажи мне, как ты выглядишь, когда нет никого, кто мог бы тебя увидеть. Ответ Алека задерживался, время тянулось. Возможно, это было слишком: просить столь откровенную фотографию. Или, возможно, Алек передумал. Или ему просто нужно было время, чтобы подобрать слова:«Ладно, но ты сам попросил».
Фотография, которая пришла следом, была явно сделана человеком, который не сделал ни единого шага, чтобы улучшить свой внешний вид. Он уже был в постели, под помятым одеялом, задернутым до горла. Его борода и волосы были в беспорядке, выглядя неопрятно, но при этом божественно. Он выглядел уставшим, и это было видно по его лицу, однако в его неловкой полуулыбке, которую он подарил своему телефону, светился проблеск надежды. Одна из подушек слева была без наволочки, а на прикроватном столике стоял стакан из-под чего-то, оставленный наполовину пустым. Но это был Алек, без всякого притворства, фильтров или изменений. (О боже, что же Билл делал с самим собой? Что, черт возьми, он теперь должен ответить?) «О, перестань, ты красавец». Или, может быть, «Но иди спать, ты выглядишь просто ужасно».__
Прошла примерно неделя с Нового года (не то, чтобы Харди отсчитывал время, основываясь исключительно на том, как давно он был настолько глуп, чтобы отправить Биллу свою фотографию), и он все еще не выспался, продолжая выглядеть (по словам Билла) ужасно. Он чувствовал тяжесть усталости, как давящее бремя, медленно и неумолимо тянущее его тело к земле. Каждое действие требовало гораздо больше усилий, чем он хотел бы затрачивать. А альтернатива заключалась в том, чтобы очень тихо лежать, пока не наступит конец. Возможно, это не казалось ему такой уж безумной идеей около шести месяцев назад, когда единственной причиной, по которой он все еще жил, было то, что он просто не умер. Теперь, оказавшись по ту сторону ухудшающейся проблемы с сердцем, он находился в нелепом положении: желание жить было сильнее, чем когда-либо, но энергии, чтобы справляться даже с самыми простыми задачами, становилось все меньше. Миллер, должно быть, заметила это сразу, как только вошла в его дом, потому что она не сводила с него настороженного взгляда, а ее пальцы неустанно поднимали и опускали ручку. — Я просто не знаю, есть ли у нас веская причина, чтобы возобновить это дело. — говорила Миллер. Но то, что она не говорила, вероятно, было чем-то вроде: «Господи, если ты упадешь прямо передо мной, что, черт возьми, мне делать?». — И какие ресурсы у нас останутся, если нам не дадут разрешение его возобновить? — спросил Харди. — Я, — сказала Миллер, прежде чем чуть не получила подушкой по голове. Фред сидел на диване, и они надеялись, что он будет оставаться там, если у него будет что-то, что он может посмотреть. Однако вскоре он обнаружил, что бросать подушки через спинку дивана гораздо интереснее, чем смотреть видео, которое ему включила мама. После каждого броска, Миллер поднимала подушку и складывала обратно, а если она задерживалась слишком долго, Фред начинал кричать, чтобы напомнить ей. Это дало Харди время подумать, как лучше сформулировать мысль. — Да, ты замечательная, но у нас ограниченный доступ к файлам, а к некоторым базам его и вовсе нет. И к другим полезным вещам, которые могли бы помочь нам раскрыть дело. — О, ну хватит тебе, — сказала Миллер, прежде чем он успел продолжить. — Хватит делать такое лицо. И не делай вид, что я веду себя неразумно. Это ты хотел пойти и спросить свою бывшую жену, может ли она, пожалуйста, возобновить дело. Твою бывшую жену, сэр. Я могу сосчитать по пальцам, сколько раз было хорошей идеей обращаться к своему бывшему-кому-угодно с просьбой о помощи. Как насчет того, чтобы спросить Билла, что он думает об этой гениальной идее? Ну, Билл, работал со своей бывшей любовницей и недавно переспал со своей бывшей женой. Так что, его мнение по этому вопросу, вероятно, совпадало с мнением Харди. — Мы можем попробовать, Миллер. Если она откажется, мы продолжим, но, что, если она согласится? Так будет гораздо легче. — И ты будешь в долгу перед своей бывшей. — сказала Миллер. — Это не то положение, в котором хотел бы оказаться любой здравомыслящий человек. Но ладно. Ладно. Если это так важно для тебя. Но если мы соглашаемся на все эти хлопоты, нам нужно продумать план, если это не сработает. Нет смысла ехать без причины. Фред попал подушкой по руке Харди, и та упала на пол. Мальчик истерично захихикал, наклонившись, чтобы его не было видно. — Ладно, — сказал Харди. Затем он поднял подушку, чтобы бросить ее обратно в сторону мальчика.__
Билл собирался заняться разбором множества заявок на место ассистента. К пятнице ему предстояло составить короткий список кандидатов, чтобы сравнить его с выбором Вирджинии. Они договорились о встрече в коридоре, когда он уходил (пораньше), а она шла на встречу с клиентом. Это была ее идея — сравнить списки, чтобы избежать ситуации, когда они вдвоем попытаются нанять одного и того же человека. Хотя, по правде говоря, спустя все эти годы, Билл сомневался, что вероятность того, что их вкусы совпадут, была хоть сколько-нибудь высокой. Тем не менее, лучше перестраховаться, чтобы потом не сожалеть. Билл не сожалел о том, что Бетти сама решила остаться в офисе. Он был готов ухватиться за любое оправдание, чтобы отложить разбор той ненавистной кучи заявок, которая ждала его на столе. Хотя он думал, что отвлечется на сообщения Алека (или, по крайней мере, он на это надеялся). — Нервничаешь? — спросил Билл. Бетти чистила ногти с тех пор, как села в кресло по другую сторону стола. Насколько Билл мог судить, под ее ногтями ничего не было (возможно, даже кожи, на этом этапе), однако она продолжала их ковырять. — Нет, — сказала она незамедлительно, — почему я должна нервничать? Нечего нервничать. Ничего такого. — Я предлагал тебе взять выходной. — И я ценю это, босс, но, если я не ошибаюсь, дети стоят денег, — она хлопнула руками по коленям, будто была сыта собой по горло. Сколько бы она не смотрела на дверь, Хелен так и не появлялась. (Скорее всего, это было связано с тем, что встреча была только через полчаса, и она бы не пришла настолько рано). — Расскажи о чем-нибудь, — потребовала Бетти. — Ну, что было бы самой важной деталью, на которую ты бы обращала внимание, если бы просматривала все эти резюме? — Бетти презрительно хмыкнула в ответ. — Давай поговорим о чем-нибудь интересном. Думаю, мы уже оба поняли, что это не твоя сильная сторона. Тебе следовало просто попросить Вирджинию нанять кого-то вам обоим. Я имею в виду, ты не слишком то разбираешься в людях. Билл вздохнул. Хотя в этом и была доля правды, произносить подобное с такой язвительностью, конечно, не стоило. Разумеется, Бетти всегда оказывалась гораздо проницательнее, чем ему бы хотелось, так что нельзя было отрицать, что она скорее всего, уже поняла, что он просто не заинтересован в найме кого-то. Дело было не в самом результате. Они не могли расширить бизнес, если бы у них не было больше сотрудников, но он не хотел волноваться о самом процессе. И все же. — Извини, — сказала Бетти. И, как будто это причиняло ей боль, добавила, — Возможно, я нервничаю больше, чем думала. — Это совершенно нормально – нервничать перед процедурами. — Ты сделаешь мою жену беременной. Это немного больше, чем процедура, тебе так не кажется? Билл снял очки и отложил их на стопку бумаг, над которыми едва успел начать работу. — Тебе необязательно так говорить. Звучит как будто… Улыбка Бетти была такой яркой, что казалось, она полна солнечного света. Она подмигнула ему. — Да, да. Если ты собираешься продолжать свои затянувшиеся гомосексуальные отношения, тебе, возможно, стоит перестать быть такой гетеронормативной ханжой. Хотя я не понимаю, как мужчина, который регулярно наблюдает за тем, как люди занимаются сексом и делает заметки, в целом может быть ханжой. Ты вообще когда-нибудь видел пенис, ну, в развлекательных целях? Прозвучало так много неподобающих вещей, что Билл просто не мог определиться, с чего начать свой ответ. Должно быть, это было временное помутнение, которое заставило его сказать: — Я вижу свой, почти каждый день, условно говоря, в развлекательных целях. Первой, незамедлительной и самой громкой реакцией Бетти – был быстрый вздох через нос, который можно было описать только как хрюканье. Ответ, должно быть, удивил её настолько, что она подавилась собственным дыханием: следующий звук оказался чем-то средним между смехом и хрипом умирающего человека. Её обычно сдержанное и немного насмешливое лицо покраснело, словно от солнечного ожога, когда она запрокинула голову и рассмеялась. Обычно Билл не был из тех, кто смеется над собственными шутками, но в этот раз он не смог удержаться. Бетти буквально задыхалась от смеха, наклонившись вперед на стуле, а ее руки ударялись о стол, как будто она пыталась удержаться, чтобы не упасть на пол. — Это не так уж и смешно, — сказал он, когда её смех наконец стал достаточно тихим, чтобы она могла отдышаться, — согласно статистике… — Нет, — возразила она, — не порть все своими фактами, босс. — Ей снова удалось выпрямить спину, пока она вытирала уголки глаз салфеткой, вырванной из коробки на его столе. Розоватый оттенок на её лице медленно исчезал, когда она пыталась прийти в себя, — условно говоря, для развлечения, — она пробормотала себе под нос. Билл тем временем наводил порядок на своем столе, ожидая, пока Бетти успокоится. Однако он довольно быстро справился с этим, поэтому просто скрестил руки на груди, проявляя терпение. — Ну, — сказала Бетти, когда ее голос снова стал уверенным, — рада за тебя. Каждый должен познавать свое тело. Но я не об этом спрашивала. Нет, не об этом. — Я был заинтересован в этом, но нет, кроме мастурбации в одной комнате с другими мужчинами, у меня не было возможности реализовать этот интерес. Никаких интрижек с парнями. — Это потому, что ты не знаешь, как заниматься сексом с мужчиной? — спросила Бетти. — Это ужасно неподобающий вопрос, — ответил он, вспомнив, что находится на рабочем месте, в своем офисе, с открытой дверью, где любой в здании мог их услышать. В целом, неподобающим был весь этот разговор, но избегал он лишь одного конкретного вопроса. — Бетти лишь покачала головой. — Ну, всегда остается надежда, что он знает. Он сможет научить тебя, как все происходит. Разве это не одна из главных мужских фантазий? Секс с учителем? — В ее голосе всегда было особое звучание, когда она наслаждалась тем, что поддразнивает его. Они знали друг друга достаточно долго, чтобы злорадство исчезло, но удовольствие от того, чтобы вызвать у него дискомфорт, все равно осталось. — Я могла бы познакомить тебя с некоторыми моими друзьями… — Бетти! — она мягко улыбнулась в ответ. — Ладно, ладно. Это уже чересчур. Но тебе правда стоить задуматься об этом. Есть предел, до которого ты можешь водить мужчину за нос, прежде чем у него возникнут определенные ожидания. Мне ли не знать. Билл не водил никого за нос. (Или по крайней мере, он не думал об этом в таком ключе). — Возможно, тебе стоит подождать Хелен в другом месте. — Возможно, — согласилась Бетти.__
— Боюсь, что вынужден согласиться с Элли, — Билл только-только вернулся домой с работы. В его голосе слышались колебания, почти ощутимая нота неопределенности, пока он распускал галстук и расстегивал пуговицы на рубашке. — Если ты не в исключительно хороших отношениях со своей бывшей, то… — вот опять, легкое напряжение в голосе. — Я тебя не вижу, — сказал Харди. — Что? — Что ты сейчас делаешь? Билл замялся. Харди знал, что Билл только вошел в квартиру, когда он позвонил: подставка, на которую тот кинул ключи, издала громкий звенящий звук удара металла о металл. Билл проворчал, когда снял ботинки об угол двери (что было плохо для обуви, и он сам это понимал). Он вздохнул, развязывая галстук, и это почти наверняка означало, что он стоит и решает, рискованно ли снимать рубашку во время телефонного разговора. Но Билл замялся так сильно, что в итоге переключил телефон на громкую связь и положил его на стол. — Я просто стою. Харди отлично знал, почему начал улыбаться, но не мог выразить этого словами. — Ты снимаешь рубашку. — Что? — резко спросил Билл. — Я… как… какая разница? Ты все равно меня не видишь. Ты сам это сказал. И к тому же… — он запнулся, как будто не был уверен, что хочет сказать дальше. Это была не та естественная пауза в разговоре и не то обиженное молчание, которое Билл так любил использовать, когда пытался что-то доказать. Нет, это был тот самый момент, когда он теребил пальцы от неопределенности. — Я имею в виду, — сказал он почти что стеснительно, — ты хотел бы увидеть меня без рубашки? В Бродчерче уже стемнело, и Харди лежал на диване, бездумно смотря какой-то глупый сериал на своем ноутбуке, пока его не прервал звонок Билла. А сейчас, несмотря на то что он просто смотрел на застывшее лицо на экране, его сердце забилось так, будто он поднимался в гору. Руки начали немного покалывать, и он вдохнул через нос, пытаясь восстановить хоть какое-то спокойствие. Одно дело признаться в очевидном самому себе, и совершенно другое, когда тебя вот так открыто об этом спрашивают. Спрашивают без намека на поддразнивание. Без капли флирта. Билл задал вопрос, как будто только сейчас начал осознавать, что если они продолжат в таком духе, то это может привести к определенным ожиданиям. — Когда ты будешь готов, чтобы тебя увидели без рубашки, — сказал Харди. Тишина со стороны Билла осталась неразгаданной. Он откашлялся, и телефон слегка клацнул в его руке, голос вновь стал близким. — Я не должен удивляться, мне уже говорили, что во мне есть некий магнетизм, который притягивает людей. В сексуальном плане. — О, да? Кто тебе такое говорил? Одна из твоих бывших? — фыркнул Харди. — Не имеет значения. Но раз ты снова поднял эту тему, хотел бы отметить, что считаю обращаться за помощью к твоей бывшей жене плохой идеей. — Что она может сделать? — резко спросил Харди. — Откажется возобновить дело просто из-за злости на меня? Дети погибли, если ты забыл. Любой человек с хотя бы проблеском человечности сделал бы все возможное, чтобы добиться справедливости. — Разумеется она так не поступит, — он открыл дверцу холодильника. — Хотя не знаю. Что я вообще могу знать? Может быть, мне просто не нравится мысль о том, что ты собираешься к ней идти. — Ну, если ты беспокоишься, что я последую твоему примеру, то вспомни, что я не могу подняться даже по трем ступенькам без необходимости сесть, не говоря уже о целой лестнице. Так что, если у тебя нет каких-то действительно полезных советов по общению с бывшими женами, думаю, нам стоит вернуться к обсуждению фотографий тебя без рубашки, — Билл фыркнул в ответ. — Это не такое захватывающее зрелище, как когда-то. Хотя я и сбросил немного, теперь, когда мне приходится заботиться о самом себе. Ну, может Билл и был чуть полнее, чем ему самому бы того хотелось, но тело Харди превращалось в кожу да кости. Раньше у него был хоть какой-то запас на ребрах и бедрах, а теперь каждый день он замечал, как одежда становится все шире, а воздух холоднее и суровее. — Напомни-ка мне, каким спортом ты раньше занимался? — Боксом. — Точно, — сказал Харди, — боксом. — Он вздохнул, закрывая ноутбук и отодвигая его в сторону. Повернувшись на бок с телефоном у уха, он добавил, — Ну, давай, развлеки меня как-нибудь, а то я засну. Что сегодня на ужин?__
Билл не был настолько готов к встрече с Вирджинией, насколько он планировал. Возможно, он слишком сильного на себя давил, стремясь оценить и отобрать подходящих кандидатов. По сути, Вирджиния была единственным сотрудником, которого он нанимал по собственному желанию, и решение взять ее на должность ассистентки больше исходило не от ее способностей, а от ее красоты. Хотя это не был его лучший момент, он находил утешение в том, что мог признать: его решение зависело как от её фигуры, так и от её квалификации. Бетти была права: Билл не слишком разбирался в людях. Проблема заключалась не в способности понимать их или взаимодействовать с ними. Ему было важно сохранять те стандарты, по которым он вел свой бизнес. Где-то в стопке заявок находился человек, готовый посвятить себя делу с такой же страстью, как и он. Он даже брал стопку домой, намереваясь обсудить ее с Алеком. Билл не мог понять, счастлив ли он в этом месте, хочет ли продолжать здесь оставаться, имеет ли работа для него хоть какое-то значение. Алек не делал ситуацию хоть немного лучше, но, будучи человеком, столкнувшимся с проблемами, в основном находящимися вне его контроля, он умел решать возникающие задачи. Алеку было всё равно, что Билл истощает все способы убедить себя прийти на работу, ведь у него не стояла задача заставить Билла полюбить дело, ради которого он старался всю свою жизнь. (И все ради чего? Чтобы не иметь ничего, кроме работы? Не иметь дома, жены, детей, которые захотели бы с ним поговорить, не иметь любовницы и почти никаких друзей?) Алек легко бы избавился от всего, что не имеет значения, и не позволил бы Биллу зацикливаться на своих мыслях, высматривая недостатки, варианты «что если» и мелкие тревоги. Работа ждала, и, как бы неприятно это ни было, её нужно было завершить. Если Алек Харди мог добиться справедливости для убитых детей, то Билл, безусловно, мог выбрать подходящего ассистента из стопки безупречно квалифицированных кандидатов. Он сделал это быстро, всего за двадцать минут до того, как вошел в конференц-зал, находящийся между офисом Вирджинии и его собственным. В этом зале было больше окон и стеклянных дверей, чем стен. Вирджиния сидела, элегантно расположившись на своем кресле, сосредоточенно чертя круг в углу своей записной книжки, словно ждала гораздо дольше тех двух минут, что понадобились Биллу, чтобы осмелиться войти. Ее улыбка была вежливой, но не выражала особой радости, когда он прокашлялся у двери. — Я не была уверена, что ты готов. Думала отправить Бетти спросить, состоится ли наша встреча сегодня. — Извини, что опоздал, — сказал Билл, без малейшего намека на улыбку. В тот момент, как и в каждую секунду, проведенную здесь, в этом здании, ему казалось, что его жизнь балансирует на краю вопроса, который он не находил в себе сил задать. — Я всё думал… Знаешь, когда я начинал всё это, я искренне верил в то, что мы делаем. Я думал, что не смогу быть счастливым без этого, что должен контролировать каждую деталь нашего исследования. Ты была для меня бесценной опорой. Бесценной для исследования, для этой компании. Абсолютно необходимо отметить, что ничто из этого не могло бы произойти без тебя. И недавно я пришёл к осознанию, что, возможно, я оказался наименее важным звеном для дальнейшего успеха этого бизнеса. — Билл, — сказала Вирджиния мягко, — что ты хочешь этим сказать? — Я хочу сказать, что нашел двух кандидатов. Вирджиния просто уставилась на него. Ее кивок был очень медленным, как будто она не до конца понимала, что ей только что сказали. — Я тоже нашла. — Я хочу нанять их обоих, — сказал он, подойдя ближе. Он аккуратно положил папки перед ней так, чтобы они не гремели о стол. — Я хотел бы перейти на чисто руководящую должность. Вирджиния начала пролистывать одну из папок, но тут же уронила её обратно, когда Билл заговорил. — Почему? — спросила она. — Билл, все это всегда было только о исследованиях, о твоем одержимом стремлении оказаться здесь. Все, что произошло со всеми нами, все наши действия по отношению друг к другу и ко всем, кого мы встречали, было направлено на создание этой клиники. Чтобы иметь ту независимость и уважение, которые у нас есть сейчас, и половина этого, можно сказать, что большая половина – опирается на твою репутацию. Новости о его скандале с изменами, его последствиями разошлись по всем СМИ: профессиональным новостным агентствам и социальным сетям. Они дошли даже до Бродчерча и обратно. Билл стал объектом насмешек и критики. Честно говоря, это было удивительно, что им удалось привлечь так много клиентов после всего этого. — Как и возвращение тебя в клинику не подлежало обсуждению, боюсь, мне придется настаивать на том, что мой выбор также не обсуждается. Если ты не согласна с одним из кандидатов, мы можем обсудить альтернативу, но нам нужно будет найти, нанять и обучить троих новых сотрудников. — Если ты не хотел, чтобы я возвращалась… Сложность заключалась в том, что Билл все еще пытался понять, действительно ли он этого хотел. Он оказался застрявшим в состоянии неопределенности между женщиной, к которой слишком сильно цеплялся на протяжении всех этих лет, и надеждой, что сможет стать по-настоящему бесстрашным. Билл обдумывал, избегает ли он Вирджинию из-за болезненных воспоминаний о том, что потерял, или от того невыносимого стыда, который сжимал его живот и заставлял вспоминать о том, что он натворил. Возможно, он никогда не узнает. — Клиника нуждается в тебе, — сказал Билл. — Конечно, я был рад, что ты захотела вернуться. То, что он знал точно, так это то, что не сможет быть счастливым здесь. Он не мог быть счастлив с ней. И он так отчаянно хотел быть счастливым. Вирджиния вздохнула. — Хорошо. Ладно, Билл. Я рассмотрю резюме и отправлю тебе свои мысли. И, конечно, я ожидаю, что ты составишь какой-то план для своего перехода от активного партнера к управляющему члену клиники. Я начну наметку программы обучения для новых сотрудников. — Спасибо, — ответил он. (И, возможно, когда он будет достаточно храбр, — мне жаль)__
«Удачи с Тесс». «Надеюсь твою бывшую жену звали так». «Дай знать, как все прошло. Позвони или напиши». Как все прошло? Тесс даже не стала их слушать. Она отшатнулась, как кошка от воды, как только он открыл рот и произнес «Сэндбрук». Она, должно быть, не успела даже на мгновение подумать о фактах. О том, что на свободе находится еще один детоубийца. Что Миллер взглянула на факты и обнаружила вещи, которые не имели смысла. Что они могли бы продвинуться, если бы у них было достаточно ресурсов, чтобы снова возобновить дело. Но нет. Нет. Она даже не смогла заставить себя взглянуть на него иначе, чем с отвращением. Как будто у нее был хоть какой-то повод смотреть на него с презрением. Как будто она читала официальные отчеты слишком много раз. Как будто именно он оказался в гостиничном номере с коллегой. — Почему у меня такое чувство, что я упускаю что-то важное? — спросила Миллер, когда дверь комнаты закрылась, и у них появилась иллюзия уединения. — Что именно произошло между тобой и твоей женой? — Бывшей женой, — резко произнес Харди. У него не было сил на истерики, но и оставаться спокойным он не мог, поэтому он схватил и швырнул пластиковые кофейные стаканчики через комнату. Легкие и пустые, они лишь разочаровывали, когда падали на пол, не вызывая никакого удовлетворения. Миллер посмотрела на него так, как обычно смотрела на своего сына, когда тот лежал на земле и кричал. Она понимала, что нужно что-то сделать и, потянувшись в карман своего пальто, вытащила ключи, протянув их ему. — Не делай мне подачек, Миллер, — он закричал. Но она продолжала держать руку с ключами, дрожащими на кончиках пальцев, и, в конечном итоге, он всё же взял их, потому что звук целой связки, ударяющейся о стену, казался чем-то. Он вновь упал в кресло. — Хочешь попробовать еще раз? — спросила Миллер. Харди рассмеялся, потому что не мог кричать, а плакать ему совсем не хотелось. Миллер вздохнула так долго и тяжело, что её тело, казалось, осело на краю кровати. Она сидела, положив ноги по обе стороны угла, а руки отдыхали на коленях. На ее лице проступила самая ужасная форма сочувствия. — У нас все еще есть план. И хорошие шансы раскрыть дело. — произнесла она. — Ты так пытаешься меня утешить? Заставить почувствовать себя лучше от того, что я был женат на этой женщине? На женщине, которая по личным или рабочим причинам… не хочет возобновлять дело, связанное с убийством двух девочек? Это должно заставить меня чувствовать себя лучше, Миллер? — Не думаю, что что-то сможет заставить тебя почувствовать себя лучше, — ее слова были полны боли. Никто не знал этого так хорошо, как она. Было очень любезно с ее стороны не указывать на это. Он взлохматил волосы и выпрямился в кресле. — Твоя жена та еще сучка. Если ты не возражаешь, что я так говорю. — Миллер посмотрела вниз на свои руки, избегая его взгляда. Она ждала, не перешла ли границу, но он лишь усмехнулся, и она улыбнулась. — По крайней мере, у тебя есть типаж. — Не глупи, — проворчал Харди. — Мы все еще делаем вид, что ты не находишься в отношениях на расстоянии с мужчиной, который бросил тебя на смертном одре? Мы все еще делаем вид, что все в порядке? Посмотри на нас, — она махнула рукой вокруг крошечной гостиничной комнаты, — мы спали в одной постели. Думаю, мы уже достигли той стадии, когда можем быть честными друг с другом. А еще, я считаю, что мы можем перейти на имена. Элли? Алек? Он закатил глаза, услышав свое имя. — В последний раз повторяю, он не оставлял меня. И мы здесь не для того, чтобы говорить о Билле. Было бы здорово, если бы его телефон не выбрал именно этот момент, чтобы громко зажужжать в кармане. Если бы это было всего один раз, он мог бы прикинуться, что это незначительное сообщение, но звонок повторился, и вся физиономия Миллер светилась самодовольством и весельем, словно она одержала какую-то маленькую победу. — Мне уйти? — спросила Миллер приторно-сладким тоном. Харди вытащил телефон из кармана, чтобы ответить, прежде чем Билл успеет повесить трубку. Это не было бы худшим исходом, потому они уже несколько раз пропускали звонки, но они договаривались, что созвонятся в это время. Он поднес телефон к уху, пока улыбка Миллер становилось невыносимой. — Привет, — сказал Харди. Ответ Билла был мгновением молчания, за которым последовало приветствие, звучащее как вопрос. — Алло? — произнес он с лёгким недоумением, будто не был уверен, с ним ли говорят. — Я не помешал? Я проверил разницу во времени, но если я ошибся… — Нет, нет, ты не ошибся, — успокоил его Харди, — просто у меня ушло немного больше времени, чтобы вернуться, чем я ожидал. — Он встал из кресла в тот момент, когда брови Миллер начали медленно подниматься к линии роста волос. Ее щеки постепенно окрашивались в насыщенный розовый оттенок. — О, ну если это не подходящее время, —произнес Билл очень мягко. (И это действительно было не лучшим моментом). — Дай мне минуту. Не вешай трубку, — сказал Харди, убирая телефон от лица и прижимая его к груди, когда двигался от кресла к двери. Миллер переместилась с кровати в кресло, чтобы наблюдать за ним. — О да, ты вовсе не встречаешься с Биллом, ага. Хочешь взять ключи? Посидишь в машине? Покрутишь волосы, пока разговариваешь с ним? — Ты просто невыносима, — прошипел Харди в ее сторону. Но все-таки взял ключи.
