Wings for flight

Когда-то они не могли дышать друг без друга. Очарование первой влюбленности сияло в глазах, легкость будто бы случайных прикосновений сводила с ума. Взглянуть — и тут же отвести взгляд, смущаясь и пламенея щеками, потому что в ответ тоже смотрят, и тоже краснеют и бледнеют. И удивляться этому, потому что нормально же общались прежде. А потом, однажды, случайно встретиться глазами и, увидев там затаенный вопрос, замереть. Что там, в этих безднах? И вот уже летят друг в друга, не замечая мира вокруг. Только они. Влюбленные и чуть напуганные этим. Любовь — да, она должна случиться в их жизни, но это будет что-то такое глобальное и великое, постоянное, на всю жизнь. И там ведь сразу станет понятно — вот, пришла любовь. А сейчас совсем не она, сейчас другое. Даже дышать полной грудью не хочется, страшно; вдруг расплескается это волшебное ощущение, вдруг пропадет хотя бы капелька. И тогда эта магия исчезнет. А потом один из них не выдерживает. Не может оторвать глаз от губ напротив, что-то рассказывающих ему в полуулыбке. Не дослушав, целует, потому что если не-, то умрет от несбывшегося. И все. В этот момент вырастают крылья, и начинается полет длиною в целую жизнь, потому что — навсегда. Они ведь никогда не расстанутся? Когда-то у них были общие крылья. Но сколько бы ты не летел к Солнцу, долететь не сможешь, оно недосягаемо. Сильные и крепкие поначалу, крылья постепенно истрепались на ветру недомолвок, намокли от слез и обид, стали почти прозрачными и ненадежными. Летать на них вдвоем стало опасно, а поодиночке вроде бы пока не хотелось. И казалось, что ничего в этом страшного нет, потому что — реальная жизнь и все такое… Они ведь помнят, знают, что у них любовь навсегда, счастливая и бесконечная. Но почему-то думать об этом становилось все неприятнее, будто тяготило. Обязательства стали раздражать, будничность вызывала скуку. Взлетать уже не получалось. И все равно держались друг за друга, кто-то больше, кто-то меньше. Они помнили — «на всю жизнь». Но — эмоции, взаимные обвинения, ревность, недоверие. Разбежались. И тоже — «на всю жизнь». Поодиночке было непривычно поначалу, все время приходилось помнить о расставании, контролировать себя. По пути с работы зайти за клубникой, и, уже купив, вспомнить, что ведь теперь некому есть ее. Или, увидев что-то интересное в сети, тут же нажать на кнопку «Поделиться», в последний момент отменив отправку. И еще засыпать в одиночестве, представляя, как он без тебя мерзнет, укутавшись в одеяло. И не согреется, потому что не тепло. Когда-то они были теплом друг друга. Но люди быстро привыкают к свободе, едва распробовав ее. И стало легко быть одному, не вспоминать чьи-то глаза, не вздрагивать от голоса за спиной. Легко, но пусто. Потому что крылья больше не вырастали, да и летать особо не с кем было. От прежней любви, той, которая «на всю жизнь» почти ничего не осталось. Бывшие. Скучное серое слово, бесконечное в своей обыденности. Шипящее ехидным напоминанием — было. Когда-то они расстались навсегда. Жизнь непредсказуема, тем и прекрасна. И однажды их глаза снова встретились, случайно, среди толпы, остановив планету и сделав ее безмолвной для двоих. Кажется, кто-то из них был не один, но это уже не имело значения. Заново учиться дышать вместе — хотелось ли? — Мы ведь можем попробовать?.. — Думаешь, получится? — Я знаю, что снова разобьюсь с тобой, но без тебя мне тошно. Невысказанное «люблю». Непроизнесенное «сберегу». И новый полет. Однажды у них снова выросли крылья.