"Paradise"

      Весь оставшийся рабочий день я сидела словно на иголках, порываясь тут же сорваться с места и побежать в кабинет Милы. Я скучала. Действительно скучала по ней. И не важно, что мы расстались. Мне нужно было её увидеть. Почувствовать вкус её губ, по которым я изголодалась. Головная боль от непроходящей тревоги превратилась в привычный фон, как музыка в кабинете, на которую никто не обращает внимания. Коллеги, мелькавшие вокруг с кипами документов и звонками, были как призраки – они будто не существовали. Моё сознание постоянно возвращалось к ней, к той улыбке, что она дарила только мне, к чувственным переплетениям наших пальцев, когда мы медленно гуляли в парке среди торопящихся по своим делам людей.       Последний звонок, подводящий конец моего рабочего дня, прозвучал освобождением. Я встала, чувствуя почти физически порыв укрыться от всего вокруг и отдаться только одной мысли – о встрече с ней.       Я быстро собрала свои вещи и направилась к ней в кабинет, надеясь, что Мила ещё на месте. Поднимаясь по лестнице на четвёртый этаж, я почти затаила дыхание, прислушиваясь к любому звуку, вырывающемуся из коридоров.       К счастью, этаж был тих, как мир после шторма. Свет фонарей, проникающий сквозь окна, мягко озарял пространство, создавая причудливые узоры на стенах. Я подошла чуть ближе и заметила едва заметный свет, полоской пробивающийся из–под двери её кабинета. Меня пронзила волна облегчения – она здесь, она не ушла.       Я неуверенно постучалась в дверь. Не зная того, что меня ждёт внутри. Возможно, Мила и не захочет со мной разговаривать. Только я не понимала причины. Ведь мы расстались без скандала. Так что же изменилось, разве не она предложила остаться друзьями? Тогда почему она посмотрела на меня так, словно я была самым подлым предателем?       Моя рука замерла на мгновение, готовая в любой момент отдернуться обратно. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.       По ту сторону двери послышался мягкий, почти напевный голос Милы. Она, видимо, не подозревала, что это я могла прийти в такое время, поэтому разрешила войти без колебаний. Когда я осторожно отворила дверь и шагнула через порог её элегантного кабинета, обставленного со вкусом и лаконичностью, Мила мгновенно напряглась. Её тело сжалось, как пружина, а взгляд стал настороженным и холодным, словно я была той, кого увидеть ей хотелось меньше всего в этом мире. Опасения отразились на её лице, и в этой тишине, нарушаемой лишь тиканьем настенных часов, повисло невыраженное напряжение. Казалось, что в воздухе задрожали невидимые струны недавних невысказанных слов, и я вдруг почувствовала себя гостем, который пришёл не по адресу.       — Что тебе нужно? — холодно спросила Мила. — Если ты не пришла по вопросам касаемо работы, то мне не о чем с тобой разговаривать.       — Что случилось? — удивлённо вскинула я брови, чувствуя неловкость от холодного приёма.       — Не прикидывайся, будто не понимаешь, — резко бросила Мила, её голос был словно нож, который разрезал воздух. Она держалась на расстоянии, её глаза горели каким–то затаённым чувством.       — Но я действительно не понимаю, в чём дело, — искренне ответила я, стараясь уловить хоть малейший намек на её настроение. Мой голос был мягким, я надеялась, что это может смягчить её оборону.       Мила тяжело вздохнула, отвела взгляд и, казалось, пыталась что–то обдумать. Минуты тянулись томительно долго, казалось, что время замерло.       — Ну, раз не понимаешь, значит, ничего не случилось, — равнодушно пожала она плечами.       — Мила, что случилось? — снова спросила я, не отводя глаз.       Наконец–то в её взгляде пропал холод, но вместо этого я увидела боль. Мила тут же отвела взгляд, словно боясь показать свои эмоции, но затем, как будто набравшись сил, тихо ответила:       — Я не могу тебя забыть, Жанна… Любовь так никуда и не ушла. Я пыталась разлюбить тебя, честно, но я даже не могу смотреть на других девушек. Кажется, каждый раз, когда мне удаётся почувствовать себя свободной, твой образ вновь наполняет моё сознание.       Я молча слушала, чувствуя, как моё собственное сердце начинает учащенно биться. Эти слова отзывались во мне неожиданной теплотой, но и трепетом.       Мила продолжила, и в её голосе слышалась мольба:       — Я не знаю, что делать. Я не могу просто забыть тебя, выкинуть из головы. Я прекрасно понимаю, что это, возможно, не то, что ты хотела услышать, но для меня это правда.       После её признания я была счастлива. Ведь я чувствовала то же самое. Я осторожно дотронулась до её руки, желая успокоить и приободрить.       — Я тоже всё ещё люблю тебя, Мила, — призналась я, желая обнять её.       Мила притворно засмеялась.       — Ну как же, любит она… Так любит, что съехалась со своей новой девушкой?       Я удивленно приподняла брови:       — Какой девушкой? — не поняла я.       Мила нахмурилась: видимо, она думала, что я лгу.       — Какой девушкой? Сашей, конечно же.       Я замерла, пытаясь осмыслить услышанное. Имя Саши, как гром среди ясного неба, слегка притушило мою радость. Сердце ныло, как будто его сжали в тисках.       — Мила, ты действительно так думаешь? — тихо спросила я, пытаясь не выдать своей растерянности.       Её колебания были громче слов. Она отвела взгляд, словно опасаясь поймать мой пристальный взгляд.       — А как мне иначе думать?       Я задумалась о словах, сказанных Милой, и попыталась уверить её в своей правоте:       — Мила, ты должна понять: мы с ней не встречаемся! Мы просто друзья! Все вокруг, кажется, приняли бы это как данность, но ты… — Я развела руками, пытаясь передать своё недоумение.       Мила поджала губы и взглянула на меня с недоверчивым прищуром.       — Ну, Жанна, возможно, ты и думаешь одним образом, но снаружи всё выглядит иначе.       Я вздохнула, понимая, что разговор будет непростым. В ответе, который я произнесла, прозвучали нотки отчаяния:       — Саша… действительно всего лишь подруга, она поддерживала меня, когда ты была далеко. Но я не хочу, чтобы она стояла между нами и нашими чувствами.       Казалось, и после этого объяснения Мила так и не поверила мне. Но в чём же была причина?       — Жанна, я вчера вернулась из Испании ради тебя и, как только прилетела, сразу приехала к тебе. Но вместо тебя меня встретила Саша и сказала, что вы теперь вместе и ты не желаешь меня видеть. Поверь, она была очень убедительна.       Эти слова прозвучали в воздухе как ледяной укол истины, хотя и не истина это была.       Всё–таки вчера мне не показалось, что кто–то приходил. Теперь я не совсем понимала, для чего Саша так сказала. Но для себя я попыталась найти ей оправдание:       — Возможно, Саша просто хотела защитить меня или она недопоняла… знаю лишь то, что я бы никогда не отказалась от встречи. Мила, мы давно знакомы, разве ты не видишь, как важна мне эта честность?       Мила долго вслушивалась в тишину, прежде чем снова заговорить:       — Хорошо, но ты понимаешь, что что–то в этом всём всё равно не сходится. И ты не должна меня винить за то, что я прошу объяснений.       Я обещала ей – объяснения будут, ведь я сама жаждала вернуть всё на свои места, показать истинное положение вещей. Словно приоткрыть окно в тёмной комнате, давая свету впустить правду туда, где долго царила путаница.       — Прости, если я дала повод думать иначе, — вздохнула я, чувствуя себя виноватой. — За это время я много думала о нас. Помнишь, как мы мечтали и строили планы, что будем жить вдвоём, без оглядки на чужое мнение?       Мила медленно подняла глаза, в них мелькнул луч надежды. Она вспомнила те дни, когда всё казалось возможным. Но теперь между нами стояла тень недопонимания.       — Я скучала по тебе, — добавила я робко.       Тишина окутала нас, как тонкая вуаль. Это была та тишина, в которой веяло прежней близостью и возможностью вновь быть откровенными друг с другом.       — Я тоже по тебе скучала, — прошептала она.       В тихом полумраке кабинета Милы воздух был наполнен ожиданием, словно само время затаило дыхание, наблюдая за нами. Всё вокруг, казалось, замерло, оставив только нас двоих в центре этого уютного мира.       Я шагнула к ней, осторожно, будто боясь разрушить этот тонкий момент. Она поднялась навстречу, и наши руки встретились – тёплые прикосновения, такие знакомые, но давно забытые. Мы стояли близко, и мир вокруг потускнел, оставаясь лишь фоном для этой мигнувшей тишиной иллюзии. Её дыхание слегка коснулось моего лица, пахнущее лёгким ароматом летних фруктов и цветов.       Наши губы встретились в лёгком колебании, будто проверяя границы дозволенного. Но границы стали не важны, как только я почувствовала её ответный порыв, её желание быть ближе. Это был поцелуй, в котором соединились прошлое и настоящее – он был наполнен сладостью воспоминаний и жаром нового открытия. Каждое прикосновение её губ отзывалось эхом в моём сердце, вызывая волны былых чувств, все ещё ярких и живых.       И в этот момент я понимала, что наши чувства, несмотря на время и расстояние, никогда не угасали. Этот поцелуй, наполненный нежностью и тоской, стал мостом между прошлым и настоящим, открывая новую страницу в нашей истории. Мы осознали, что времени не подвластно то, что по–настоящему важно. И пусть мир с его будничной суетой останется снаружи, здесь, в кабинете Милы, всё было предельно ясно и просто: мы всё ещё любили друг друга.       После долгой разлуки, которая казалась бесконечной, каждый вздох был наполнен жаждой ощутить друг друга вновь. Без лишних слов, взгляды сказали больше, чем могли бы выражать тысячи фраз. Буря эмоций вихрем накрыла нас, как только я подтолкнула Милу к офисному дивану.       В её глазах горел огонь желания. Я и забыла, какое возбуждение вызывал у меня этот взгляд. Мне хотелось тут же наброситься на неё, разрывая одежды в лоскуты, но я не стала торопить события, не сейчас, когда наши тела изголодались по нежным прикосновениям. Мила опустилась на диван, потянув меня за собой. Я легла сверху, прижимая её своим телом. Раздался недовольный скрип, когда наши тела продавили диван. Я не могла наглядеться на неё, стараясь запомнить каждую мимическую морщинку на лице.       Медленным движением руки я заправила за ухо прядь её упавших волос, нежно проведя кончиками пальцев по овалу лица. От этого на первый взгляд невинного прикосновения её дыхание сбилось, и она с лёгким стоном прикрыла глаза. Как же сильно я по ней скучала.       Я слегка привстала, начиная аккуратно расстёгивать пуговицы её блузки, специально касаясь постепенно оголяющихся участков кожи. С каждым своим прикосновением я запускала волну мурашек по её телу.       Первой не выдержала Мила. Одним рывком она перевернула меня и поджала под себя, покрывая моё лицо влажными поцелуями. Расслабившись, я позволяла ей делать всё, что заблагорассудится, подставляя своё лицо этому порыву. Мила сняла с себя блузку и выбросила её на пол. Следом полетела и вся остальная одежда, пока её обнажённое, такое родное тело не прикоснулось ко мне, опаляя своим жаром через тонкую ткань моей футболки.       Я больше не могла сдерживать себя, мне было жизненно необходимо ощутить прикосновение её кожи к своей, поэтому, не дожидаясь от неё дальнейших действий, быстро стянула футболку через голову и, расстегнув бюстгальтер, сняла его, отбрасывая в неизвестном направлении. Когда её огрубевшие соски коснулись моих, мы одновременно дёрнулись, словно от пробежавшего между нами электрического разряда.       Я взяла её грудь в руки и начала сжимать, обводя пальцами вокруг сосков. Мила прогнулась в пояснице, предоставляя мне доступ к дальнейшему изучению её троечки. Выпустив её из рук, я схватила Милу за бёдра и подтянула выше, чтобы её грудь была на уровне моего лица. Снова взяв её в руки, я с придыханием обхватила губами сначала правый, а затем и левый сосок. С губ Милы сорвался протяжный стон, вызывая тяжесть внизу моего живота. Мне нравилось, когда она стонала. Её стоны словно музыка для ушей, уносящая меня на вершину блаженства.       Взяв мою руку в свою, Мила опустила её ниже, приближая к разгорячённому лону. Я просунула руку между бёдер, распределяя выступившую влагу по вульве. Она с шумом вдохнула воздух в лёгкие, и я погрузила в неё палец, начиная массировать рыхлую область на передней стенке влагалища. Когда я поняла, что она готова вобрать в себя больше, я добавила второй палец, начиная плавно погружаться в жаркую влагу.       С каждым её вдохом я снова и снова входила в неё, наращивая темп. Мила начала помогать мне, двигая бёдрами навстречу, насаживаясь до самых оснований пальцев. Казалось, это длилось вечность, пока мышцы её малого таза не сжались вокруг моих пальцев, и она со стоном не содрогнулась от накатившего оргазма.       Высунув мою руку из себя, она поднесла только что ласкавшие её пальцы к своим губам и погрузила их в рот, посасывая. Опустив руку, она сползла ниже к моим бёдрам и сняла с меня джинсы с нижним бельём. Раздвинув ноги руками, она припала к эпицентру моего возбуждения.       Как только её язык прикоснулся к моему клитору, настала моя очередь стонать. Я извивалась под напором её ласк и, задержав дыхание приблизила себя к кульминации. Мила удерживала мои подрагивающие бёдра, вплотную прижавшись лицом к вульве. Когда волна оргазма спала, оставляя после себя сладостную усталость, я притянула себе Милу за подбородок и впилась страстным поцелуем в её опухшие от ласк губы.       Мы всё ещё лежали обнажённые на её офисном диване, наши тела едва касались друг друга, словно боясь потревожить магию момента. Лунные лучи пробивались сквозь жалюзи, лениво рисуя на наших вспотевших телах узоры. Время словно застыло в этой комнате, где только шёпот наших дыханий заполнял пространство.       Мы не торопились одеваться, наслаждаясь этой атмосферой ласки и покоя, обволакивающей нас как тонкая, неосязаемая вуаль. Хотелось закрыть глаза и забыть обо всём – о том, что мир существует за пределами этого мгновения, о том, что у каждой из нас есть другая жизнь на тысячах километров отсюда. Не хотелось, чтобы это заканчивалось.       Но глубокий колодец сомнений не покидал моих мыслей. Что же будет дальше? Вопрос, как настойчивый гость, стучался в двери моего сознания. Факт оставался фактом: мы живём в разных странах. Я – в России, она – в Испании. Мост, который мы выстроили, был хрупким, и я не решалась задать вопрос, который мог бы разрушить его. Боялась, что искренний интерес к будущему обернётся лезвием, перерезающим ту тонкую нить, которая снова связала нас после долгого времени.       Вместо этого я протянула руку и легонько прикоснулась к её огненно-рыжим волосам, красиво обрамляющим её лицо. Глаза Милы встретились с моими, полные той же неуверенности и надежды, и в тот момент мы поняли – пусть сомнения останутся на потом. В этот момент были только мы двое, здесь и сейчас.